Фарфор

Драко практически не замечает, как пролетает ноябрь. Теперь он живет от встречи к встрече, с каждым свиданием только сильнее влюбляясь в Гарри. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее? Каждый раз Драко буквально растворяется в этих невозможно зеленых глазах, в ласковых прикосновениях и сильных объятиях. С ним безумно хорошо. И уж точно не бывает скучно — никогда не знаешь, в каком настроении удастся его застать. Впрочем, Драко не видит в этом проблемы — давно уже привык ко всем неувязкам в характере Гарри и смирился со многими недостатками. В конце концов, разве любовь не подразумевает полное принятие? Дни без Гарри протекают в бесконечном обслуживании посетителей и заботах о товаре. С приходом Драко в это Мерлином забытое место, лавка начала пользоваться гораздо большим спросом. Ведь не каждый день увидишь наследника рода Малфой за прилавком — есть на что полюбоваться. Но, если в той, другой жизни, подобное любопытство разношерстной толпы уязвляло бы его самолюбие, то сейчас Драко нагло пользуется вниманием праздных зевак, с уверенностью впихивая всем и каждому залежавшийся на полках хлам. Тем более, что не в меру обрадованный возросшей выручкой Боргин даже поднял ему недельное жалование. Куда не посмотри — сплошные плюсы! С Гарри они теперь видятся по паре раз в неделю, но этого катастрофически мало — Драко хочет находиться с ним рядом постоянно. Кроет прямо как в том сумасшедшем мае, когда день разлуки казался вечностью. Проблема заключается в том, если раньше желание увидеться было обоюдным, то теперь он остался с ним один на один. Явная незаинтересованность Гарри в увеличении частоты этих свиданий откровенно бесит. И не то, чтобы Драко не может его понять — наверное, не так уж и просто быть женатым, работающим человеком и, при этом, находить время на встречи с любовником. Вот только мириться с ролью второго плана упорно не хочется. Конечно, Гарри постоянно говорит о своих чувствах, да и Драко не слепой — сам их видит, но инициативу тот за прошедшие годы изрядно подрастерял. Неужели, раньше его толкала к действию только неизбежность скорой смерти? И как теперь этого Героя расшевелить? Не бежать же воскрешать Темного Лорда. Наверное. Пару секунд Драко почти всерьез рассматривает этот вариант, но потом поспешно встряхивает головой, пытаясь прогнать идиотские мысли. Нет. Не годится. Может тогда заставить Гарри ревновать? Пусть увидит, что Драко-то человек свободный и волен делать все, что ему заблагорассудится. Возможно, заметив его в компании симпатичного парня, Гарри вспомнит о собственнических инстинктах и осознает, что Драко не помешало бы хотя бы попытаться удержать? Нет, вряд ли. Скорее всего, с этим планом тоже выйдет промашка — у Гарри всегда было плохо с самооценкой. Еще решит, что так ему бедному и надо. Дескать, проебал свое счастье, можно и с женой остаться. — Блядь, ну почему с ним всегда так сложно? Драко адресовывает этот вопрос приоткрытой двери черного входа и медленно затягивается сигаретой. Боргин не особо жалует его перекуры в рабочее время, но закрывает на них глаза, особенно, если в работе намечается продолжительный перерыв — вот прямо как сейчас. В середине буднего дня покупателей обычно немного, поскольку большинство волшебников предпочитают прогуливаться по магазинам до и после работы. Поэтому в обед Драко обычно пристраивается возле черного входа и методично курит по две-три сигареты подряд. Никотин немного успокаивает, помогает разложить мысли по полочкам и сконцентрироваться на важных задачах. Например на том, каким же, блядь, образом выманить Гарри на внеплановое свидание. Конечно, можно бы было просто отправить ему сову с требованием явиться на Аддисон-Гарденс в назначенное время, но это не сработает. За последние две недели Драко успел убедиться, что Гарри соглашается на одну встречу из двух-трех предложенных. Он постоянно находит тысячу и один предлог, чтобы отказаться. Это задевает, злит, вынуждает чувствовать себя до смешного неполноценным. Сколько бы Драко ни представлял свое будущее прежде, никогда не думал, что окажется чьим-то любовником. И пусть раньше в его мечтах никаких Поттеров не было, теперь-то тот занимает очень важное место в жизни. Жаль, что о жизни самого Гарри такого сказать нельзя. По всему выходит, что встречи с Драко стоят у него где-то в конце длинного-предлинного списка. Наверное, между пунктами «Побиться головой о стену двадцать раз за день» и «Позвать Филча и миссис Норрис на чай». Даже секса уже не хочется так сильно, как месяц назад. Главное — просто увидеть Гарри, взглянуть ему в глаза, услышать его голос. Да, блядь, хотя бы за ручки подержаться, как каким-нибудь младшекурсницам. Драко сам себе противен. Он совершенно расклеился с этой своей неадекватной увлеченностью. В самом-то деле, нельзя же настолько сильно зависеть от другого человека! Докурив очередную сигарету, он плотно закрывает тяжелую дверь и возвращается к прилавку. Боргина на горизонте не видно — скорее всего, опять закрылся в своем кабинете и делает вид, что ужасно занят отчетностью. Ну да, той самой, которую Драко сдал еще неделю назад. Тяжело вздохнув, он тянется за небольшим куском пергамента и все же пишет очередную записку. Эта просьба о встрече выглядит довольно жалко, но, может, Гарри все же захочет провести в его компании пару часов на нейтральной территории? После отправки совы рабочий день растягивается на миллионы лет. Становится невероятно скучно и тошно заниматься привычной рутиной. Даже когда в лавку начинают заглядывать посетители, привычные действия ни на секунду не отвлекают от безрадостных мыслей. Что Гарри ответит? Опять отмахнется перечислением нереально срочных дел или все же согласится? В конце концов, могут же они просто позволить себе выпить в одном из пабов Хогсмида? Скорее всего, со стороны это даже не будет похоже на свидание. Так, обычная встреча бывших учеников Хогвартса. Хотя, если посмотреть на это с другой стороны, идея уже не кажется настолько хорошей. Они оба достаточно приметные личности. Скитер не раз писала гнусные статейки о том, какую роль Малфой и Поттер играют в жизни друг друга. Блядь, ну кто его просил это писать? Теперь Драко уже практически не сомневается, что Гарри пошлет его на хуй с такими предложениями. И, наверное, будет даже прав. То, что Гарри так трясется за свою репутацию тоже понятно и тоже изрядно подбешивает. Преподавание в Хогвартсе и наличие беременной жены связывают его по рукам и ногам. И, наверное, Драко бы ему даже посочувствовал, если бы не знал, что Гарри — гей, который терпеть не может свою работу. Его желание усидеть одной задницей на двух стульях никак не вяжется с желанием самого Драко прекратить прятаться и объявить об их романе всему магическому миру. Бесит ужасно. Драко явно разучился ждать и растерял последние остатки своего терпения. Хочется всего, сразу и побольше. И если Гарри все же явится на встречу, в этот раз они уж точно это обсудят. Пусть даже со скандалом и криками. Достало. Когда до закрытия лавки остаются жалкие полчаса, Драко начинает с ожесточением протирать и без того сверкающие полки. Он находит некоторую отдушину в том, чтобы самостоятельно стирать пыль с бесконечных предметов антиквариата — по крайней мере, это не худший способ убить время. Но не проходит и четверти часа, как входная дверь отзывается перезвоном колокольчика, впуская бледную и заметно похудевшую девушку, закутавшуюся в черную мантию. Драко бросает короткий взгляд на посетительницу и тут же отворачивается обратно к полкам. Какого хрена ей здесь нужно? Он точно помнит, что сказал ей абсолютно все, что хотел, во время последней встречи. Им больше нечего обсуждать. — Привет, Драко. Он делает вид, что не слышит, и даже не думает ей отвечать. Пожалуй, надо поискать адресное заклинание, которое не будет пропускать в лавку строго определенного человека. Наверняка, такое отыщется, если как следует покопаться в оставшихся от фамильной библиотеки книгах. — Послушай, я просто хотела извиниться. Я вела себя очень глупо, не нужно было тебя оскорблять. В конце концов, мы же всегда были друзьями и... Задохнувшись от возмущения, Драко резко разворачивается к ней. — Ключевое слово «были», Паркинсон. Не по моей вине прекратилась эта дружба. — Я знаю-знаю, ты только не злись, ладно? Мне плохо без тебя. И мы... Мы могли бы хотя бы изредка видеться, Драко. — Ты издеваешься, что ли? — Драко резко взмахивает рукой с зажатой в пальцах тряпкой. — Нет, мы не можем видеться. Ты предала меня, стерва. Несколько лет пудрила мне мозги, а теперь думаешь, что все снова будет, как раньше? Может, еще предложишь на тебе жениться? Глаза Панси наполняются слезами, но она поспешно вытирает их рукавом мантии. — Ты прав, Драко. Я не заслужила твоего прощения, но позволь мне хотя бы попытаться нормально все объяснить. Возможно, если ты поймешь мои мотивы, то... — Мне они и без того понятны, — Драко снова не дает ей договорить. Хочется, чтобы она скорее ушла. Сил нет видеть, как гордая Панси перед ним унижается. — Ты совсем с ума сошла от своей любви и ревности. Посчитала, что можешь распоряжаться мной и моей жизнью. Нихуя подобного. Больше я тебя даже на шаг к себе не подпущу. Хватит. Проходили. Она снова размыкает подрагивающие губы, чтобы возразить, но в этот момент в окошко влетает сова Гарри, и Драко мгновенно забывает о существовании Панси. Он подбегает к птице, отвязывает от лапки пергамент и быстро пробегает глазами по небрежным строчкам. Гарри, как и всегда, лаконичен до тошноты. И похер. Главное, что он ждет его в Хогсмиде через... Драко смотрит на настенные часы и начинает лихорадочно собираться. — Блядь, уже опаздываю, — бормочет он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Опять бежишь к нему? — в голосе Панси столько горечи, что хватило бы на галлон экстракта полыни, но Драко нет до этого никакого дела. Он натягивает на плечи уличную мантию, берет с прилавка шарф. — Все, Панс, на выход. Мне некогда. Секунду она смотрит ему прямо в глаза, и Драко невольно вздрагивает от того количества боли, которое там видит, а в следующий момент входная дверь захлопывается за ней с таким треском, что даже стекла в оконных проемах отзываются легким звоном. Истеричка. Пожав плечами, Драко выходит следом за ней, закрывает лавку и с чистой совестью аппарирует в Хогсмид. Он и без того беспокоился о ней и ее самочувствии гораздо больше и дольше, чем следовало бы. *** Когда он добирается до Кабаньей головы, Гарри уже ждет его внутри. Драко совершенно не удивляет, что тот выбрал максимально отдаленный и укрытый от глаз публики столик. И пусть он сам недавно думал о том, что им не стоит показываться вместе на людях, внутри все сжимается от обиды. Если Гарри так боится быть застуканым в его компании, нахрена тогда согласился на встречу? Куковал бы и дальше в своих подземельях. Как будто Драко не знает, чем Гарри занят восемьдесят процентов времени — сидит там один и бесконечно оплакивает свою несчастную жизнь. А ведь мог бы проводить это самое время с гораздо большей пользой вместе с ним. От собственных мыслей Драко заводится с полоборота, и к тому моменту, как садится напротив Гарри, уже до безумия хочет вмазать тому по роже. Просто чтобы прекратил наконец издеваться над ними обоими. — Привет? Гарри неуверенно улыбается, грея в ладонях стакан с огневиски, и от этой улыбки сердце начинает частить в груди. Ну вот какого, спрашивается, хера? — Привет, — эхом отзывается Драко, наполняя из стоящей на столе бутылки второй стакан. — Ты по делу? Или просто хотел увидеться? — А разве у нас есть какие-то общие дела? — этот разговор кажется верхом идиотизма. Собственно, как и все, чем они занимаются за пределами кровати. — Действительно, — Гарри делает небольшой глоток и слегка морщится. — То, чем ты меня угощал в прошлый раз, было вкуснее. Драко тоже делает глоток, но побольше. Он надеется, что алкоголь успокоит не в меру разбушевавшиеся эмоции. — Конечно, я ведь Малфой. А Малфои никогда не пьют дешевое пойло, — Драко кидает красноречивый взгляд на стакан в своей руке, — по крайней мере, по собственной инициативе. — И как я мог допустить подобную оплошность? — Гарри снова улыбается, почти беззаботно, но Драко все равно улавливает в этой улыбке привычную горечь. — Как дела на работе? Ну, началось. — Я могу спросить тебя о том же, но сомневаюсь, что эта тема хоть сколько-то интересует нас обоих. — Есть предложения получше? Драко плещет во внезапно опустевший стакан еще порцию огневиски и снова делает большой глоток. — Есть. Я бы все же хотел знать, что между нами происходит. Не то, чтобы я ждал от тебя каких-то признаний, но отсутствие конкретики меня уже порядком подзаебало. — Понятно, — Гарри со вздохом наполняет свой стакан и пристально смотрит на Драко. — Мне казалось, что тут и обсуждать-то особо нечего. Если бы я не был женат, мы бы с тобой уже давно зажимались на каждом углу Косого переулка под радостное улюлюканье фанатов. — Но ты женат, — произносить это вслух чертовски неприятно, но Драко сам начал этот разговор, и отступать не намерен. Гарри кивает и отпивает сразу половину содержимого стакана. Мда. С такими темпами, к концу беседы Драко придется волочь его до Хогвартса на плечах. Впрочем, не то, чтобы он привык отслеживать, насколько много Гарри пьет. — Именно, — согласно кивает тот, — а еще моя жена ждет ребенка, если ты забыл. Так что я просто не могу себе позволить каких-либо вольностей. Черт, Драко, неужели я действительно должен объяснять тебе эти элементарные вещи? — Допустим, — нехотя соглашается он, доставая из кармана сигареты. Гарри тот же заботливо подносит ему зажигалку. Надо же, какой галантный. — Но что потом? Как ты собираешься разбираться со всем этим дерьмом? Ты же понимаешь, что рано или поздно все всплывет наружу? Твоей жене или мне в итоге придется отступить. И я хотя бы должен понимать, за что мне предстоит бороться. На этот раз Гарри молчит так долго, что успевает выручить несколько сигарет и опустошить практически полтора стакана — а это уже слегка напрягает. Драко и сам нередко позволяет себе вольности посреди рабочей недели, но, в конце концов, ему не приходится отвечать за безопасность детей. — Если бы я знал, как решить эту ситуацию с минимальными потерями для всех... заинтересованных сторон, то давно бы уже это сделал. У меня нет для тебя ответов, Драко. Заинтересованных сторон! Блядский Поттер. Какого хрена он ведет такие высокопарные разговоры и прячется за пустыми фразами? Драко же ясно дал понять, что ему нужна конкретика. И где она? Где хотя бы банальные клятвы в вечной любви и верности? — Заебись, — резюмирует он, делая очередной глоток. — В таком случае, я, видимо, снова могу пожелать тебе счастья-удачи в семейной жизни и уебать на все четыре стороны. Драко действительно делает попытку встать из-за стола, но Гарри хватает его за руку. — Подожди! Драко, ты действительно меня не понимаешь или просто даже не пытаешься этого сделать? Очень хочется вырвать руку и уйти с гордо поднятой головой, но пальцы у Гарри такие горячие и сильные, такие надежные. Вздохнув, Драко снова расслабленно откидывается на спинку стула и разрешает себе понаслаждаться этой иллюзией близости еще какое-то время. — Я прекрасно тебя понимаю и, наверное, даже знаю все, что ты мне хочешь сказать. О долге перед семьей, о репутации, о том, через что придется пройти твоему ребенку, если правда о наших отношениях выплывет наружу. Но, блядь, Гарри, знаешь, что? — Что? — глухо спрашивает тот, продолжая удерживать его ладонь. — Иди ты нахуй с такими причинами. В конце концов, разве не мы с тобой прошли через все стадии порицания этого блядского общества? Разве ты сам не бывал в роли парии? И я был. И даже остаюсь ей, если ты не в курсе. Но какое это все имеет значение, когда мы любим друг друга, а? Вот скажи мне, зачем ты живешь, если собираешься до конца дней прятаться в своей норе? Разгоряченный алкоголем и неприятным разговором, Драко уже сам с силой стискивает чуть подрагивающую ладонь. Ему хочется передать Гарри хоть толику собственной уверенности в том, что они, как никто другой, заслужили право на счастье. Не должны отказываться от всего, что их связывает. Не после всего пережитого. Краем глаза он замечает вспышку, будто от колдокамеры. Видимо, Гарри тоже ее фиксирует, потому как в следующую секунду вырывает руку и с деланным безразличием откидывается на спинку стула. От этого жеста внутренности скручивает узлом. Сука лицемерная. — Слушай, — произносит Гарри, не поднимая от столешницы взгляда, — сегодня был сложный день. Давай закончим этот разговор в другой раз. — Снова собираешься сбежать? — это уже даже не больно и почти не обидно. Просто неприятно видеть, как человек, которым Драко в тайне нередко восхищался, проявляет такую банальную трусость. — Дай мне еще немного времени, пожалуйста. Обещаю, что мы еще вернемся к обсуждению этой темы. Чего и следовало ожидать. И на что он, собственно, надеялся? Драко залпом допивает свой огневиски и, после секундного колебания, все же спрашивает, поднимаясь из-за стола: — Проводить тебя до школы? Гарри тут же мотает головой. — Нет, ты иди, а я еще посижу немного. Отлично. Просто прекрасно. Драко не знает, чего именно он ждал от этой встречи, но уж точно не такого пиздеца. — Как скажешь, дело твое. До встречи. Наверное. Он кидает на стол пару галлеонов и выходит из трактира, ни разу не обернувшись. К черту, все к черту. Аппарировать в таком состоянии кажется настоящим безумием, поэтому Драко неспешно идет до «Трех метел», чтобы просить у мадам Розмерты разрешения воспользоваться камином. Конечно, он мог бы попасть домой и из Кабаньей головы, но желание хлопнуть хотя бы эфемерной дверью перед носом Поттера пересилило здравый смысл. Хотя, разве рядом с Гарри вообще можно сохранять трезвость рассудка? Никогда не получалось, к сожалению. К его удивлению, Розмерта оказывается практически рада неожиданной встрече. И это несмотря на то, что Драко заколдовал ее на шестом курсе! Она не задает ненужных вопросов и кажется настолько милой и понимающей, что он сам не замечает, как оказывается за стойкой пустого паба со стаканом в руке. — ...И в итоге он фактически послал меня лесом. Видите-ли ему нужно время подумать. О чем, спрашивается, тут вообще можно думать? Я ведь не замуж его зову, в самом-то деле. Драко с грохотом ставит на стойку пустой стакан, и Розмерта снова — в который уже раз? — подливает ему из пузатой бутылки. Этот огневиски гораздо лучше пойла, которым угощал его Поттер, поэтому Драко с удовольствием смакует терпкий напиток. — Ох, милый мой мальчик. Знал бы ты, сколько подобных историй я успела выслушать за то время, что содержу этот паб. — Что, и даже про геев? — Драко пытается сфокусировать взгляд на собеседнице, но ее лицо расплывается, двоится, троится и никак не хочет собираться воедино. — А ты думаешь, что вы такие уж невиданные звери в нашем мире? Всякого насмотрелась. Краем сознания, Драко отмечает, что она сказала просто «вы». Это хорошо. Значит, он еще не настолько нажрался, чтобы всем и каждому хвастаться о своей любви к Герою. — Может, тогда и пара советов для таких, как мы, найдется? — Найдется, — одновременно усмехаются три Розмерты, — дай ему то самое время, о котором он просит. Вы еще слишком молоды, чтобы куда-то спешить. Все успеется. — Но так не хочется ждать, — Драко обреченно качает головой и пытается найти на стойке постоянно перемещающийся по ней стакан. — Вы, дети, такие эгоистичные. Не видите дальше своего носа, — слившаяся в одну Розмерта буквально впихивает в его непослушные пальцы стакан. — Возможно, у него действительно есть причины, которых ты до конца не понимаешь или не хочешь понять. Рано или поздно все встанет на свои места. Драко коротко кивает, допивает одним глотком огневиски. Все вокруг такие умные и взрослые, аж тошно. Пошатываясь, он поднимается с барного стула. — Спасибо. Я над этим подумаю. Он пытается нашарить в кармане деньги, но Розмерта отмахивается от этих попыток. — За счет заведения, ладно? Мне приятно было посмотреть на тебя с другой стороны, Драко Малфой. Драко невольно улыбается и шагает в сторону камина. Он пьян до безобразия, и надеется только на то, что сможет внятно произнести собственный адрес. — И, знаешь, желаю вам с Гарри счастья. Он тоже хороший мальчик, и заслужил его больше, чем все мы. Брошенные вслед слова заставляют его практически протрезветь и резко обернуться. Драко точно помнит, что ни словом не обмолвился об имени своего любовника. — Откуда вы?.. — Мальчишки, — усмехается Розмерта, — я же сказала, что ко мне часто заглядывают гости, чтобы пропустить пару стаканчиков и пожаловаться на свою жизнь. Вот так, значит. Оказывается, эта сволочь готова обсуждать их отношения со всем миром, но только не с самим Драко. Просто прекрасно. — Спасибо. За все. Драко берет горсть волшебного пороха, уверенно проговаривает свой домашний адрес и шагает в камин. Хватит с него на сегодня задушевных разговоров. Дом встречает полным беспорядком и хаосом, который вызывает невольную улыбку. Если бы родители увидели, в каких условиях он живет, то немедленно выжгли имя Драко с Древа Рода и лишили наследства. Но их больше нет, а, следовательно, некому и попенять на безалаберность. Медленно идя до спальни и пытаясь не сшибать по пути каждый первый угол, Драко лениво прокручивает в голове разговор с Розмертой. Почему-то понимание того, что она тоже знает об их с Гарри непростых отношениях, внезапно греет. Драко действительно хочет рассказать о своей любви всем и каждому, но, возможно, в словах Розмерты есть некоторый смысл — он должен дать Гарри еще немного времени. А там уж будь, что будет. Смешно, но Драко все еще упорно верит в то самое призрачное счастье, которое постоянно норовит выскользнуть у него из рук. Да, будет нелегко ждать и терпеть, но с Гарри всегда было сложно. Он ведь знал, что примерно как-то так все и будет, когда снова с ним связывался. Мысли плавно перетекают к воспоминанию о крепкой сильной ладони, которая всего час назад сжимала его пальцы. О, если бы Гарри не загнал себя в угол нелепыми объяснениями, они могли бы закончить этот вечер гораздо интереснее. Например, в этой самой спальне. Драко как раз доходит до кровати и начинает раздеваться, неловко путаясь то в рукавах, то в штанинах. Несколько дней назад в этой самой комнате Гарри ласкал его так умопомрачительно сладко, что в глазах темнело от удовольствия. Драко решает, что не позволит следующей встрече закончиться также нелепо. Он просто не станет слушать все эти бессмысленные слова, а затащит Гарри в кровать и будет целовать так долго, пока у них не опухнут губы. А потом трахнет его — медленно, вдумчиво, с оттяжкой. Чтобы в дурной лохматой голове не осталось ни одной мысли. Точно. Именно так он и сделает. Трахаться хочется невыносимо. Удивительно, что Гарри способен возбудить его до предела коротким рукопожатием. А дальше что? Начнет вставать на одно упоминание светлого образа Героя на страницах «Ежедневного Пророка»? Было бы забавно. Стараясь не растерять настрой, Драко падает на разобранную постель и с наслаждением потягивается. Если бы он не любил Гарри так сильно, давно бы уже завалился к тому голубоглазому красавчику, чьего имени так и не потрудился узнать. Ха, секс ведь не повод для знакомства — классика. Вот только зеленые глаза прельщают его гораздо больше. И руки. О, Мерлин, эти чертовы сильные пальцы, всегда знающие, как заставить Драко извиваться от удовольствия. Накатившее возбуждение становится таким сильным, что игнорировать его уже не получается. Драко обхватывает член и медленно проводит от основания до головки, представляя на месте собственных пальцев руку Гарри. Если бы он был сейчас рядом, то наверняка не дал бы быстро кончить. О, нет. Гарри мучил бы его, сводил с ума медленными движениями, теребил соски, вырисовывал на шее языком одному ему понятные узоры. Драко выгибается, большим пальцем размазывая по головке смазку. Так хочется почувствовать его прикосновения, жар навалившегося сверху тела. Увидеть, как черный зрачок расширяется, затапливая сочно-зеленую радужку, услышать его прерывистый шепот, переходящий в стоны, почувствовать, как губы спускаются по телу все ниже, ниже, ниже. Гарри бы взял в рот, верно? О, да! Плотно сжал зацелованными губами член, разрешил войти глубоко — так, чтобы упереться головкой в нежное, мягкое, а потом застонал бы, позволяя чувствовать мелкую вибрацию по всей длине. Чтобы пробрало аж до мошонки, чтобы Драко задыхаться на мокрых от пота простынях. Ох, как бы было сладко! Будь они сейчас в одной постели, он бы позволил Гарри все. Мучить себя, сводить с ума каждым движением умелого языка, доводить до грани и снова беспощадно сбиваться с ритма. Пусть бы засовывал внутрь пальцы, раскрывал под себя, готовил. Сосал сильно, жестко, быстро, а потом пережимал член у основания и начинал все сначала. Гарри бы не успокоился, пока не услышал мольбу, и Драко умолял бы. Подавался на пальцы, толкался в горячий рот и шептал пересохшими губами молитву своему персональному божеству. Рука на члене движется все быстрее, а два пальца настойчиво толкаются внутрь — и Драко нихера не понимает, когда успел их в себя засунуть. Но он стонет в голос, вспоминая мягкость волос под пальцами, жадные поцелуи, резкие толчки. Так глубоко, так сладко, так правильно. Ну, пожалуйста, Гарри, еще немного. Вот так, так, сильнее. Резкий спазм вынуждает Драко сильно прогнуться в спине, практически встать на лопатки. Он всхлипывает, с силой сжимая внутри пальцы и заливая спермой живот. Все еще чувствует отголоски эфемерных прикосновений, поцелуи, запах, сводящий с ума взгляд. Кажется, что можно протянуть руку и зарыться в непокорные густые волосы. Спрятаться от всего мира в надежных объятиях. Некоторое время Драко нежится в посторгазменной дымке, едва замечая, как замедляется ритм сердца, выравнивается дыхание. И он чувствует себя упоительно хорошо, пока резкое осознание одиночества не бьет наотмашь, буквально выдергивая из плена сладких грез. Гарри рядом нет. И не было. Потому что он в очередной раз предпочел быть где угодно, но не с ним. Решил, что без Драко ему сегодня будет гораздо лучше. Сука! С тихим стоном Драко заворачивается в одеяло, даже не пытаясь стереть подсыхающую сперму. Похер. Он чувствует себя до смешного несчастным. Брошен и забыт единственным человеком, который ему действительно нужен. — Почему же с тобой так сложно? — в который раз уже спрашивает Драко, но предсказуемо не получает ответа от пустоты вокруг. Собственный шепот разрезает гулкую тишину, а на глаза наворачиваются невольные слезы. Возможно, было бы гораздо лучше для всех, если бы они никогда не встречались. Только как можно его забыть? Впрочем, Гарри же умудрился вычеркнуть его из своей жизни практически на три с половиной года. Что мешает поступить так снова? Если бы Драко не решился отправить то глупое письмо, скорее всего, они бы так и продолжали видеться на официальных приемах и смотреть друг на друга голодными глазами. Может, так было бы гораздо лучше. Он до смерти устал тосковать в ожидании этих встреч. Где гарантия, что он не зря ждет и скулит вечерами от одиночества? В конце концов, если человек не хочет помочь себе сам, вряд ли для него хоть что-то можно сделать. Драко откровенно сомневается, что ему по плечу все эти трудности. Нет, не снова. Гарри придется расставить жизненные приоритеты и сделать свой выбор. А он, со своей стороны, постарается принять и понять любое решение, даже если оно будет совершенно не в его пользу. Драко ворочается всю ночь и засыпает только под утро, так и не сумев убедить себя в том, что все у них будет хорошо.