Фарфор

— Добрый день, Северус, проходи. Как ты умудряешься всегда появляться вовремя? Я как раз собиралась отправлять тебе сову. Выбравшись из камина, Северус едва прикасается губами к тонкому запястью хозяйки дома и со всем участием, на которое только способен, смотрит в ее уставшие глаза. — Это все профессиональное чутье, Аманда. Ты сама как? Держишься? Как Панси? Услышав имя дочери, Аманда Паркинсон еще больше мрачнеет. — В последнее время она тоже редко покидает свою комнату. Стала такой же затворницей, как и Мигулос, — она прикладывает тонкие пальцы к дрожащим губам, пытаясь сдержать слезы. — Вся моя семья разваливается на части. Я думала, что после окончания войны мы сможем жить, как прежде, но они так изменились. Ах, прости, Северус. Я совершенно расклеилась. — Тебе не за что извиняться. Я попробую оказать посильную помощь им обоим. — Спасибо, большое тебе спасибо! Не знаю, что бы я делала, если бы не ты, — Аманда протягивает руку и на секунду сжимает его ладонь. — Я сейчас позову домовика, он тебя проводит. Ленни! Возле Аманды тут же появляется ушастый домовик в чистой наволочке. Он чопорно кланяется хозяйке. — Чего изволите, госпожа? — Отведи профессора Снейпа в кабинет хозяина, а потом подай им чаю. — Как прикажете, — домовик снова кланяется, а затем внимательно смотрит своими огромными глазами на Северуса, — следуйте за мной, сэр. — До скорого, Аманда. — До скорого, Северус. Почти больно видеть эту привлекательную некогда женщину сломленной и подавленной, но вряд ли хоть какие-то его действия смогут кардинально улучшить ее жизнь. Северус поднимается вслед за домовиком по широкой лестнице и направляется вглубь дома. Особняк Паркинсонов не дотягивает до роскошности Малфой-мэнора, но и в нем есть свое очарование. Тяжелые портьеры на окнах, шелестящие сонными голосами галереи портретов и анфилады комнат кажутся удивительно уютными. Видно, как много сил вложила Аманда в обустройство семейного очага. К сожалению, ни Мигулос, ни Панси давно уже не в силах оценить ее стараний. Перед дверью кабинета Мигулоса домовик нерешительно останавливается — явно не хочет показываться хозяину на глаза. По всей видимости, тот не слишком радуется, когда его кто-то беспокоит, что совершенно неудивительно. Воспользовавшись этой заминкой, Северус вскидывает палочку и накладывает на ничего не подозревающее существо Петрификус Тоталус. Пора покончить с подозрениями раз и навсегда. — Легиллименс! — негромко произносит он. Перед мысленным взором тут же начинают мелькать картинки чужих воспоминаний. Северус тщательно их перебирает, выискивая необходимые. Снова просматривает те самые сцены, которые месяц назад видел в воспоминаниях Рональда. Как он и ожидал, именно Ленни присутствовал вместе с хозяином на некоторых рейдах во время войны. Удивительно, что доблестные авроры не заинтересовались самим Мигулосом. Впрочем, он практически ничего не делал сам, большей частью оставаясь наблюдателем во время операций Пожирателей. Ох, Панси, зачем? В ответ на мысленный запрос, перед Северусом предстает еще одна сцена. Он видит Панси, склонившуюся над обездвиженной Лаванда Браун. Она выдергивает у той волосок, а затем прикрикивает на домовика: — Что ты стоишь, безмозглое создание? Немедленно дай сюда флакон с Оборотным зельем. Время поджимает. Панси берет из дрожащих ручек Ленни бутылек, помещает в него волос, а затем выпивает зелье. Одним взмахом палочки она трансфигурирует свою одежду в наряд Лаванды, достает из кармана хорошо знакомый Северусу флакон с темномагическим зельем зачатия. На пальце у нее блестит фамильный перстень Малфоев. Глупая. Если бы не эта маленькая деталь, Северусу пришлось бы гораздо больше потрудиться, чтобы найти преступника. — Полежи пока здесь, Браун. Мне сейчас нужно поговорить с твоей миленькой подружкой Уизли, но я скоро тобой займусь. Не скучай. Ленни, можешь возвращаться домой, ты мне здесь больше не нужен. — Как прикажете, хозяйка. Домовик поджимает уши и растворяется в воздухе, а Северус выныривает из чужих воспоминаний. Если ему и нужны были дополнительные доказательства вины Панси, то теперь он получил их сполна. И как она могла так проколоться? Была уверена, что никто не станет копать? Что ж, в таком случае, ей не стоило трогать Люциуса и Нарциссу. Машинально подправив Ленни память и сняв с него заклинание обездвиженности, Северус еще какое-то время стоит перед дверью. Думает, что же теперь делать с глупой девчонкой. Нет никаких сомнений в том, что Панси ни в коем случае нельзя больше действовать по своему разумению, но как взять ее под контроль? Еще осенью, глядя на ее одержимость Драко, Северус взял у Панси немного крови, чтобы сделать адресное отворотное зелье. Оно должно было полностью свести на нет все ее чувства, позволив освободить обоих детей от всех сопутствующих проблем. Вот только Северус самому себе обещал отомстить за смерть Люциуса и не намерен отступать. К тому же, как бы он ни относился к Гарри, мальчишка тоже не заслуживал всего, что свалилось на его дурную голову после беременности Джиневры. Панси, Панси, как же с тобой быть? Домовик растерянно хлопает глазами и осторожно интересуется: — Я провожу вас к хозяину, сэр? — Да, конечно. Северус убирает волшебную палочку в карман и пару секунд готовится к встрече с вечно пьяным Мигулосом. Хочется надеяться, что он быстро с ним сегодня управится — на вторую половину дня запланирована встреча с самой большой занозой в заднице каждого мага — Ритой Скитер. Северус не думает, она ограничится только вопросами о его профессиональной деятельности, но можно же немного помечтать? Когда домовик открывает тяжелую дубовую дверь, Северус входит в пропахший алкоголем кабинет и недовольно морщится. Мигулос сидит в своем неизменном кресле, не подавая признаков жизни. Вокруг него раскидано столько пустых бутылок из-под огневиски, что хватило бы напоить маленькую армию. Тяжело вздохнув, Северус начинает доставать из карманов разноцветные флакончики с зельями. Время тянется ужасно медленно. Позже вечером он сидит в своем кабинете и с преувеличенным вниманием смотрит в глаза устроившейся напротив Риты Скитер. За последние несколько лет она стала самым влиятельным человеком в мире печатных магических изданий — общественность следит за каждым ее словом, внемлет ей, словно средневековому божеству. Сегодняшнее интервью важно для его карьеры, поэтому Северус старается применить все свое обаяние, чтобы очаровать эту суку. К несчастью, больше всего вопросов Рита задает о треклятой службе на побегушках у Волдеморта и Альбуса. — Северус, вы же понимаете, что мои читатели не могут и дальше оставаться в полном неведении касательно вашего прошлого? Когда вы стали двойным шпионом, на чью сторону вам действительно хотелось встать? Он устало трет глаза и отвечает после продолжительной паузы: — Дорогая, вы прекрасно знаете ответ на этот вопрос. К чему ворошить прошлое? Мои новые исследования в области колдопсихологии помогли вылечить уже более двух дюжин магов, вернувшихся в семьи. И... — Да-да, очень интересно. Но, Северус, в молодости вы полностью разделяли убеждения Темного Лорда. Что изменилось потом? — Я повзрослел. И смог открыть первое в магическом мире отделение колдопсихологии. Хочу заметить, что вылеченные маги смогли вновь стать полноправными членами нашего сообщества и вернуть себе контроль над магическими способностями. — Как занятно, — Рита кокетливо поправляет выбившийся из прически локон. Ее Прыткопишущее перо без остановки что-то строчит на пергаменте. — Мне кажется, что таким образом вы пытаетесь искупить свои грехи. Скольких вы убили во время войны? — Кстати о войне, — Северус ставит локти на стол и сцепляет пальцы под подбородком, — с развитием колдопсихологии большинство жертв смогли избавиться от посттравматического синдрома. По утверждению Министерства, значительно сократились случаи спонтанных выбросов магической энергии среди прошедших нашу терапию магов. Некоторое время Рита смотрит на него молча, недовольно поджав губы и прищурив глаза — видно, что ей не нравится, в каком именно ключе протекает беседа. А Северус тем временем мысленно перебирает все пытки, которые хотел бы к ней применить. Хорошее интервью об успехах в его работе могло бы здорово укрепить позиции нового направления медицины в магическом мире, но до таких мелочей Рите нет никакого дела. Ей явно хочется выпотрошить все его грязное белье и снова поднять вопрос о доверии общества к такому неблагонадежному субъекту, как бывший Пожиратель Смерти. Необходимо переключить ее внимание на кого-то другого, но практически все слуги Темного Лорда либо мертвы, либо находятся за границей. Внезапно в голову Северуса приходит отчаянная мысль, и он хватается за нее, как за спасительную соломинку. — Рита, дорогая, как вы смотрите на то, чтобы взять у одного нашего общего знакомого по-настоящему скандальное интервью? Полагаю, что вы не будете разочарованы. Во взгляде Скитер мелькает заинтересованность. — О ком идет речь? — О, я скажу все, что знаю, если только вы окажете мне маленькую ответную услугу. Я бы хотел видеть итоги нашей беседы в самом начале выпуска «Ежедневного Пророка». И желательно, чтобы статья не имела никакого отношения к моему прошлому. — Это будет зависеть от того, что вы предложите мне взамен, Северус. Он позволяет себе легкую ухмылку. — Я думаю, что Драко Малфой будет рад рассказать вам немного о себе. — Малфой? — Рита фыркает. — Не вижу смысла тратить на него время. Я и без того знаю, что он заперся во вшивой лавочке и носа оттуда не показывает. Простите, Северус, но это совершенно неравноценный обмен. — А если я скажу, что вы не все знаете о его ориентации? Рита вся подбирается, становясь похожей на гончую, почуявшую добычу. — Хотите сказать, что отпрыск древнего рода на самом деле... — Что вы, — Северус выставляет перед собой открытые ладони, — я могу только намекнуть. Слухи ходят. Но сейчас мальчик так уязвим, так эмоционален. Мало ли, о чем он может рассказать в приватной беседе с заинтересованным лицом. — Что ж, — Рита позволяет себе вежливо улыбнуться, — если ваша наводка окажется верной, вы получите лучшую характеристику отделения колдопсихологии из всех возможных. — Я знал, что смогу на вас положиться. Северус наконец расслабляется и откидывается на спинку своего кресла. Он только вчера был в гостях у Драко и прекрасно знает, как тот огорчен своими запутанными отношениями с Поттером. Мальчику нужен внимательный слушатель, с которым он мог бы поделиться своими горестями, и в данной ситуации Рита подходит на эту роль идеально. К тому же, подобная громкая статья о Драко отлично вписывается в план самого Северуса. — Хорошо, — Рита достает из сумочки чистый пергамент, — что вы там говорили насчет новых методик? Облегченно вздохнув, он углубляется в нюансы разработанной совместно с Гермионой методологии. Теперь все идет по его сценарию. Впрочем, уж к этому Северус привык. *** Он ставит на пол последнюю плошку и критически осматривает дело своих рук. Поскольку этот ритуал является для него совершенно новым, то и дело приходится сверяться с тяжелым фолиантом, который великодушно отдала в его пользование Гермиона. Вчера они снова допоздна засиделись на работе, разрабатывая сложные схемы и формулы изменения этого ритуала для использования в лечении больных, но теперь у Северуса есть прекрасная возможность применить его еще и по прямому назначению. Хорошая практика. Да, давненько он не делал ничего столь сложного. Пожалуй, с того памятного утра, когда они лишили памяти Драко. Как удивительно и причудливо закручивается жизнь — теперь приходилось создавать сложную вязь заклинаний уже для того, чтобы оградить мальчика от проблем. Северус не испытывает ни малейшей радости от сложившегося положения вещей. Наверное, будь на месте Панси кто-то другой, ему приятно было бы совершать месть, вот только во всех бедах Малфоев оказалась виновата его любимая ученица. Пора признать, что преподаватель из него вышел откровенно плохой. Он не сумел вовремя распознать в ней монстра, и за это поплатился жизнью его верный и преданный друг. И даже попенять не на кого — сам ее упустил. Нынешний план довольно прост и по-своему элегантен. Северус какое-то время уже раздумывал о том, каким потенциалом обладает ритуал, примененный по прямому назначению. И теперь, после получения доказательств вины Панси, хочет рискнуть и использовать его на ней. Также он прекрасно знает, что Рита не упустит возможности написать о Драко скандальную статью. А после публичного обнародования его ориентации, Панси будет полностью скомпрометирована, следовательно, никого не удивит ее поспешная эмиграция из страны. Конечно, Аманде придется несладко, но Северус не видит смысла огорчаться по этому поводу. Главная его цель — полностью изолировать Панси от общества. Изучив за годы работы психиатрию в достаточной степени, он может распознать под маской маниакального состояния зарождающуюся шизофрению. И есть подозрения, что если Панси не получит Драко, то в конце концов может решиться убить и его, и себя. Впрочем, даже если получит, такой исход вполне вероятен. Северуса подобная перспектива категорически не устраивает. Он еще раз осматривает комнату. Чтобы не вызвать лишних подозрений и предотвратить возможное вмешательство извне, Северус решил проводить ритуал в собственном доме. В итоге небольшую гостиную пришлось расчищать от мебели, но подобные мелочи не имели никакого значения. На покрытом паркетом полу уже начертана сложная пентаграмма, каждый луч которой венчает небольшая плошка с ингредиентами. Пришлось потрудиться и заказать необходимое у парочки скользких личностей, но зато Северус уверен, что это товары высшего качества, а значит, никакого сбоя быть не должно. Настенные часы пробивают ровно восемь раз, и практически одновременно с их звоном раздается робкий стук в дверь. Какая пунктуальность. Наверняка Панси ждала снаружи, зная, как он не любит назойливых гостей. Северус поправляет закатанные рукава рубашки и идет отворять дверь. Он открывает было рот, но вместо приветствия с губ срывается удивленный вздох. А этого какие дементоры сюда притащили? — Чем обязан, Поттер? — Здравствуйте, профессор, могу я зайти? — Нет. Северус не намерен пускать нахального мальчишку в дом и демонстрировать ему гостиную в нынешнем ее состоянии. — Простите, я не вовремя? — Как и всегда. У меня сейчас встреча. Приходи завтра в Мунго к четырем часам пополудни, и я с удовольствием выслушаю очередную порцию твоего нытья. — Но это важно... — Ты собираешься сегодня порезать себе вены или спрыгнуть с моста? Гарри удивленно моргает и поправляет съехавшие на кончик носа очки. — Нет, сэр. — В таком случае я уверен, что это может подождать до завтра. Всего хорошего. Северус закрывает дверь перед самым его носом и устало приваливается к косяку. Видит Мерлин, мальчишка окончательно его достал — то не появляется на сеансах неделями, то заявляется прямо домой. Что только Драко нашел в этом ходячем недоразумении? Северус и рад бы побыстрее помочь Гарри, но без его желания всерьез взяться за лечение — бессилен. Жаль, что найденный Гермионой ритуал действует ограниченное время — было бы чудесно иметь возможность практиковать его направо и налево, заставляя всех окружающих делать хоть что-то полезное. Он отходит от двери и уже собирается вернуться обратно в комнату, как вдруг снова раздается настойчивый стук. Не дом, а проходной двор какой-то. Северус надеется, что это не вернувшийся Гарри, заскочивший на кофе Драко или любой другой нежеланный сейчас гость. Выждав несколько секунд, он открывает дверь и коротко кивает стоящей на крыльце Панси. — Добрый вечер. Ты опоздала. Впрочем, он мог бы и не делать этого замечания, так как Панси не обращает на него ни малейшего внимания. Она молча проходит в прихожую и останавливается, будто плохо понимает, что вообще здесь делает. Занятно, но она не задала ни единого вопроса, когда Северус сказал, чтобы Панси не пользовалась домашним камином, когда будет идти к нему — был риск, что Аманда узнает об этой встрече. Не возражает она и сейчас — Сюда, пожалуйста, — Северус кивает в сторону прохода в гостиную, исподтишка рассматривая Панси. Она, как и всегда, одета безупречно, но сама будто выцвела, превратившись в собственную блеклую копию. Северус с брезгливостью и некоторой долей жалости осматривает ее тусклые спутанные волосы, бледное лицо, круги под глазами и искусанные губы. Когда она проходит в указанную комнату, он натыкается на совершенно безжизненный взгляд — будто она только что вернулась после встречи с дементором. Удивительно, что Панси еще может самостоятельно передвигаться и говорить. Впрочем, насчет последнего Северус не уверен, так как до сих пор не услышал ни слова. — Может, хочешь чаю? Панси несколько секунд не шевелится, и Северус уже собирается повторить свой вопрос, но тут она отрицательно мотает головой. Бедный ребенок. — Тогда можем начинать. Видимо, эти слова немного приводят ее в чувство, потому что Панси, наконец, разлепляет покрытые корочками губы. — Сев-северус, ты мог бы еще раз объяснить, как это поможет вернуть Драко? — ее голос звучит так тихо, что он с трудом может разобрать слова. — Этот ритуал свяжет вас крепкими узами. В ингредиенты я добавил его волосы, сейчас добавлю еще и твои. Драко начнет думать о тебе все чаще, и в конце концов забудет все свои прошлые увлечения, — он осторожно подбирает слова, стараясь не спугнуть Панси. Конечно, можно было бы попросту оглушить ее и провести ритуал самостоятельно, но старинный фолиант категорично требует добровольного согласия жертвы. — А где ты достал его волосы? — на долю секунды на ее бледном лице проскальзывает тень удивления и недоверия. — Ты думаешь, нечто подобное представляет для меня сложность? — Северус по привычке саркастично выгибает бровь, хоть и понимает, что сейчас оценить его мимику некому. В действительности для ритуала требовались вовсе не волосы, а кровь самого Северуса и Панси, но за долгие годы шпионажа он настолько мастерски научился врать, что делает это практически машинально. — Понятно, — Панси вырывает несколько волосинок и протягивает ему. — Куда мне встать? — В центр. Мы же собираемся завязать действие ритуала на тебе. Пока Северус делает вид, что добавляет в одну из плошек ее волосы, Панси становится прямо посреди пентаграммы и опускает голову. — Я готова, Северус. Он облегченно выдыхает и достает волшебную палочку. Пожалуй, если бы Панси находилась в лучшем эмоциональном состоянии, ее было бы гораздо сложнее убедить в правдивости происходящего. Хорошо, что желание заполучить Драко настолько ее ослепило. Северус берет книгу, взмахивает палочкой и начинает читать заклинание. Линии пентаграммы тут же вспыхивают слабым голубоватым светом. Поднимающиеся от них лучи тонкой сетью опутывают Панси, но она будто не замечает этого. Отлично. Слова заклинания льются непрерывным потоком, при этом Северус не забывает чертить в воздухе специальные символы. Он читает все громче и громче, пока голос не начинает звенеть от переполняющей его властности. Их соединенная кровь прямо таки закипает в плошке, над которой начинает клубиться сизый дымок. Северус чувствует, как от напряжения лоб покрывается испариной. Магическая сила вытекает из него ровным потоком, все плотнее окутывая завернутую в кокон заклинания Панси. Наконец, он громко произносит последнее слово и резко взмахивает палочкой, обрубая конец паутины. Вот и все. Теперь ей не выбраться. Отложив книгу в сторону, он без сил падает в стоящее возле стены кресло. Древняя и темная магия всегда требует неимоверного количества магической силы, и хорошо, что у Северуса ее всегда оказывается в избытке, но сейчас он чувствует себя выжатым досуха. Отсчет сорока восьми часов уже начался, а сделать предстоит еще многое, поэтому он не позволяет себе отдыхать долго. Позже расслабится, когда все закончится. Он с интересом переводит взгляд на Панси, пытаясь понять, как именно действует магия подчинения воле. Она все так же стоит посреди комнаты, застыла в одной позе и не пытается сделать ни единой попытки пошевелиться. Только короткие вздохи говорят о том, что она все еще жива. — Панси, ты меня слышишь? Отвечай. — Да, Северус, — она проговаривает это так быстро, будто не в силах сопротивляться власти его голоса. — Что ты сейчас чувствуешь? — Опустошение. Покой. — Хорошо, подойди ко мне. Будто скинув с себя оцепенение, Панси делает несколько быстрых шагов в сторону Северуса и останавливается в паре дюймов от занятого им кресла. Он ощущает скрепившую их связь, как тонкую нить, но, судя по всему, она воспринимает ее, как цепи. В отличие от того же Империуса, который полностью подавляет волю жертвы, этот ритуал оставляет некое поле для маневра. Иными словами, Панси сейчас прекрасно осознает, что ни в чем не может ослушаться своего нового хозяина, но не в силах этому противостоять. Теперь она в полной его власти, пусть и всего на несколько десятков часов. — Сейчас ты пойдешь домой, соберешь свои вещи и ляжешь спать. Утром будешь приветлива с родителями и ни разу не вспомнишь о Драко Малфое. Так пройдут сутки или чуть больше. Как только мой филин принесет записку, ты пойдешь к матери и скажешь, что не можешь больше оставаться в Англии. Скажешь, что не в силах жить там, где тебя предал любимый человек. Также ты пообещаешь писать Аманде и обязательно встретиться с ней позже. Затем возьмешь свои вещи и аппарируешь сюда. Все запомнила? — Да, я запомнила. Северус в последний раз смотрит ей в глаза, отмечая безразличие и покорность. Это важно. Нельзя, чтобы Аманда догадалась о происходящем с дочерью. — Ступай. Панси подходит к камину и, назвав свой адрес, скрывается в зеленых языках пламени. Ну вот и все. С главной проблемой теперь покончено. Северус дотягивается до стоявшего на столике графина с бренди и делает несколько глотков прямо из хрустального горлышка. Он все еще чувствует их связь, даже после ее ухода. Прекрасно. Пока он ощущает ее незримое присутствие, действие ритуала продолжается, а значит беспокоиться не о чем. Конечно, есть крошечная вероятность, что Рита не успеет за завтра взять у Драко интервью, но, скорее всего, все пройдет по плану. В конце концов, Рита не тот человек, который будет ждать, если есть возможность поделиться с читателями очередной сенсацией. И вполне вероятно, что уже на днях можно будет привести в исполнение завершающую стадию плана, после которой Панси никогда и никому не сможет навредить. Сделав еще пару глотков бренди, Северус тяжело поднимается на ноги и одним взмахом волшебной палочки убирает плошки и символы с пола гостиной. Пожалуй, перестановкой мебели придется заняться в другой раз — сегодня он слишком устал. Несмотря на правильность и необходимость своих действий, Северус чувствует, как иррациональная вина перед Панси тяжелым грузом наваливается ему на плечи. Он знал, что рано или поздно придется платить за все совершенные ошибки, вот только оказался совершенно к этому не готов.