Фарфор

Этот день выдался просто потрясающим. Драко с удовольствием потягивается, попутно оглядывая аккуратно разложенный на чистых полках товар. Сегодня он не поленился и отдраил каждый дюйм в небольшом помещении лавки, и теперь оценивает ласкающим взглядом результат своего труда. Погода тоже неожиданно радует — не по-зимнему теплая. Видимо, солнце решило еще ненадолго задержаться в дождливом Лондоне, даря жителям свои мягкие объятия. Настроение у Драко под стать дню — чудесное. Он бросает взгляд на часы, легко поднимается со стула и начинает собираться. Сегодня Боргин решил закрыть лавку пораньше, чтобы успеть принять товар, но Драко ничего не имеет против — ему и самому сегодня не хочется сидеть до вечера на работе. Впрочем, домой он идти не планирует — в такую погоду настоящее преступление запирать себя в четырех стенах. Может, сходить на прогулку? Собрав свои вещи, он выходит из лавки и останавливается на крыльце, мечтательным взглядом окидывая Лютный переулок. Безусловно, смотреть там совершенно не на что — большинство лавок, и раньше не отличавшихся хорошей репутацией, постепенно и вовсе закрылись, поэтому теперь лавочку Боргина окружают серые, обшарпанные дома, слабо освещаемые солнцем. Хорошо хоть в переулке не размещаются сточные канавы и нечистоты! Впрочем, черные коты и вороны кружат рядом с мусорками в избытке. Нет, тут в такой чудесный день делать явно нечего. Постояв пару минут на крыльце, Драко решительным шагом направляется в сторону Косого переулка — вот уж где есть, на что полюбоваться. Завернув за угол, он будто оказывается в другом мире — красивые маги, одетые в выходные мантии различных цветов, снуют туда-сюда мимо ярких вывесок и блестящих на солнце чистых витрин. Многие из них приветливо улыбаются старым знакомым, и Драко тоже не может сдержать улыбки. Вот он — его мир! Наполненный чудесами, волшебством, уханьем сов и звонким смехом. О, он бы ни за что не свете не променял его на постоянную жизнь среди магглов! Только в магическом квартале Лондона он чувствует себя в своей стихии. Драко идет мимо знакомых с детства лавочек и невольно окунается в воспоминания о беззаботном прошлом. В те счастливые времена, когда не было войны и ее последствий, а единственной заботой наследника древнейшего рода был выбор новой мантии и очередных украшений для Панси. Тогда они проводили много времени вместе — шутили, смеялись и немножко проказничали, как и все счастливые дети. Было так здорово чувствовать себя живыми! Проходя мимо магазина мадам Малкин, Драко непроизвольно останавливается. Здесь он впервые встретил Гарри. И это полузабытое воспоминание поднимает в душе настоящую бурю чувств. Мерлин, как же давно это произошло! Если бы можно было изменить прошлое, он бы многое сделал иначе — вылез из кожи вон, но подружился с Золотым Мальчиком. Возможно, сделай Драко это в одиннадцать лет, жизнь сложилась бы совсем не так. Неосторожный прохожий задевает его плечом, выталкивая почти на середину улицы. Какого?.. Драко вскидывает возмущенный взгляд на обидчика, но подготовленные ругательства замирают на губах — в шаге от него стоит самый красивый парень в мире. Ох, да, на этого мага ругаться нет никакого желания. Зеленые глаза смотрят с неожиданной теплотой, а на мягких губах играет извиняющаяся улыбка, и от возмущения не остается и следа. Черт, они же виделись только вчера! И как только Драко успел умудриться соскучиться? Повинуясь внезапному порыву, он пытается схватить сильную горячую ладонь, но Гарри тут же отступает на шаг. Его взгляд становится растерянным, а сам он едва заметно качает головой. В ту же секунду они оба вздрагивают от оклика: — Гарри, ты идешь? Мы же опаздываем! Рядом материализуется Джиневра Поттер, которая берет Гарри под локоть и только после этого замечает самого Драко. — А, хорек. Ты в курсе, что тебе здесь не место? Иди обратно в ту конуру, из которой вылез. Нечего шляться по нашей территории. Задохнувшись от возмущения, Драко открывает было рот, чтобы высказать Джиневре все, что о ней думает, но натыкается на предупреждающий взгляд — в глазах Гарри нет ни капли жалости к тому, кто посмеет обидеть его прекрасную женушку. Какие сегодня не в меру выразительные у Поттера взгляды! В итоге момент оказывается упущен: Гарри со своей сукой проходит мимо, а Драко так и остается задыхаться посреди улицы. Вот же бляди. Хорошее настроение улетучивается, словно его и не было. Хочется догнать их и наслать на обоих пару самых мерзких заклинаний, которые придут на ум, но, конечно, Драко не посмеет. И дело не только в том, что он не хочет портить отношения с Гарри — как будто тут можно что-то испортить! Просто с рук ему подобная выходка не сойдет. А жаль. Ну, ничего, он знает отличное лекарство, которое никогда еще не подводило в подобных херовых ситуациях. Несколько часов спустя, Драко сидит в пабе в компании Риты Скитер и думает о том, что с работы надо было аппарировать сразу домой — он сто лет не гулял по Косому переулку, мог бы и обойтись. Погнала же нелегкая на поиски приключений. Охуенных, блядь, приключений. После встречи с Поттерами захотелось напиться до зеленых леприконов, что он и сделал в подвернувшемся под руку Дырявом котле. В конце концов, разве не так должны проводить свои вечера люди, которых дома никто не ждет? Как за его столиком оказалась Рита Скитер, он уже не помнит. Кажется, она сказала, что искала его для разговора, и это было как нельзя кстати — ужасно хотелось выговориться хоть кому-то, кто скрасит унылое одиночество. Огневиски льется рекой, Драко только и успевает подносить стакан под новые порции, однако настроение портится все сильнее. Вспоминаются все те случаи, когда Поттер вел себя, как самая настоящая скотина. Драко отчаянно пытается придумать ему оправдания, но только монотонно напивается, не в силах справиться с этой задачей. Как ни странно, Рита оказывается отменной слушательницей. Она даже ни разу не пытается вытащить свое чертово перо, а только потягивает из бокала вино и участливо кивает. Замечательный человек! — Так что же, Драко, теперь ты остался совсем один? — А хер его знает, — он делает очередной глоток и шумно выдыхает. — Я не знаю, чего он от меня хочет. Понимаешь, у него ведь есть блядские о-бя-за-тель-ства, как будто у меня их нет. Вот только я-то готов ради него всем пожертвовать, а он... Драко тихонько шмыгает носом и разглядывает донышко полупустого стакана. — Ты такой самоотверженный, Драко. Я тобой восхищаюсь. Мало кто может бросить вызов обществу. Но может не все так плохо? Что-то же тебе в нем понравилось в свое время. Какой он? — Охуенный, — Драко отвечает не задумываясь. — Самый красивый парень на свете. Только не думай, что я разболтаю тебе все наши секреты, нет-нет-нет, — он хихикает и подносит палец к влажным губам, — никаких имен. — Что ты, — Рита улыбается и машет на него своей холеной ладонью, — и не думала спрашивать. Просто интересно, каким должен быть человек, окончательно покоривший такого парня, как ты. Этот довод кажется Драко вполне разумным, поэтому он продолжает: — Он — само совершенство, Рита. Добрый, сильный, очень ласковый. Правда, дохера переживает за других, но это тоже достоинство, в наши-то времена. А еще у него просто нереальные зеленые глаза и восхитительные губы. О, за такие губы можно отдать все на свете! Она улыбается и понимающе кивает. — Да, описание, достойное любовного романа. Вот только, прости за нескромный вопрос, как же твоя невеста? Если не хочешь, можешь не отвечать, я не обижусь. — Да тут и говорить особо не о чем, — Драко прочесывает пальцами и без того растрепанные волосы, — Панси оказалась неблагодарной сукой. Мне всю жизнь парни нравились, а она пыталась навязать мне себя черт знает сколько лет. Ну уж нет! Малфои так просто не сдаются! К тому же, наши отношения с Га... с ним начались гораздо раньше, чем Панс устроила ту проклятую помолвку. — Ого, — Рита заговорчески подмигивает, — неужели это был школьный роман? — Еще какой! В жизни бы не подумал, что можно так много трахаться. До сих пор не могу поверить, что нас никто не застукал в Хогвартсе — знала обо всем только пара человек. А вот после школы все изменилось, он не всегда соглашается со мной увидеться. Будто, блядь, ему абсолютно плевать на мое существование, понимаешь? Но знаешь что? Драко наклоняется вперед, практически ложась грудью на стол, и Рита тут же придвигается поближе. — Что? — Я все равно отобью его у этой рыжей суки. Он будет моим, вот увидишь. Хочешь прийти на нашу свадьбу? Напишешь потом статью о первом гейском браке между магами. Драко смеется, довольный своей шуткой, и Рита мило улыбается ему в ответ. — Буду рада принять такое приглашение. Еще по стаканчику? Позже вечером он вваливается в свой дом, неловко зацепившись за каминную решетку и с трудом сохранив равновесие. Драко слегка смущен тем, что в последнее время слишком уж много пьет и часто разговаривает по душам с незнакомыми людьми, но Рита была такой хорошей! Досидела с ним практически до закрытия паба, казалась милой и понимающей. Впрочем, может и не стоило так уж с ней откровенничать. Это же Рита — Драко не понаслышке знает, какую херню та умеет писать. Остается только скрестить пальцы и надеяться, что она уже забыла об этом разговоре. Дом встречает уютной тишиной. Драко рад тому, что кроме Гарри и Северуса у него в гостях никого не бывает — незачем посторонним знать о том, как он тут все устроил. С шиком и легкой претензией на шарм. Эдакий приватный будуар одинокого гея, который надеется на удачный исход затянувшегося романа. Скинув уличную мантию и ботинки прямо на пол, Драко пьяно хихикает и падает ничком на диван в гостинной — раздеваться нет сил, как и идти до спальни. Хочется остаться в таком положении на всю жизнь и никогда больше не выходить из дома. Возможно, тогда проблемы разрешатся сами собой. Было бы здорово. Внезапно тишина перестает быть уютной, наваливается будто со всех сторон. Может, стоит завести себе фамилиара, помимо филина? Поселить здесь какую-то животинку, которая будет встречать его с работы, радоваться ему. Любить также безраздельно, как он любит Гарри. И уж ей-то можно будет совершенно безопасно жаловаться на сукиного сына, который ставит свою женушку выше их отношений! Впрочем, Драко уже практически не злится на него. Не получается долго думать плохо о том, кого любишь больше жизни. А он любит — до воя, до крика, до ноющей боли в сердце. И это чувство настолько сильное, что о нем хочется рассказать всему миру. Ну или хотя бы тем, кто готов этот бред выслушать. Драко устал прятаться и скрываться, а на мнение большинства людей ему давно уже плевать. По крайней мере, с тех пор, как вернулись воспоминания, до своей репутации ему нет никакого дела. Драко все еще учится жить так, как хочется. Понимает, что нынешнее состояние — всего лишь слегка запоздалый подростковый бунт, пусть и доказывать свою точку зрения уже некому. Но, возможно, это попытка показать самому себе, что он имеет право на все. И это по-настоящему прекрасно. Он переворачивается на спину и некоторое время разглядывает потолок, подсвеченный светом уличных фонарей. Страшно представить, но, возможно, ситуация с Гарри никогда до конца не станет нормальной. Драко знает его достаточно хорошо, чтобы и дальше продолжать обманываться в угоду своим чувствам. Гарри ни за что не сможет жить беззаботной жизнью, зная, что где-то вдали от него живет ребенок, у которого нет отца. Чертовски скверно. Сам Драко тоже когда-то думал о продолжении рода как о необходимости, лежащей на его плечах, но даже в те времена он не собирался становиться примерным отцом. Да и что можно дать другому человеку, чему его можно научить, когда ты до сих пор чувствуешь себя подростком и часто ведешь себя соответственно? Нет, дети — это не для него. Он просто не смог бы дать отпрыску всю ту любовь и ласку, которую тот заслуживал бы. Но чертов ответственный-за-весь-мир Гарри — совершенно другое дело. Не будет с ним никогда просто и легко. Пару минут Драко всерьез обдумывает мысль о том, чтобы послать нахер все эти проблемы и жить счастливой жизнью без него. Заманчивая идея, на самом-то деле. Вот только стоит воскресить в памяти невозможно прекрасные зеленые глаза, как внутри все переворачивается, а сердце сладко замирает. Нет, не получится. Не после всего того, что они с Гарри прошли порознь и вместе. Может, в один прекрасный день Джиневра угодит под копыта фестралов? Или станет жертвой еще какого-нибудь счастливого случая? В конце концов, в жизни всякое может случиться. Но, если подвернется такая возможность, Драко с удовольствием поставит этой суке подножку. Алкогольный туман все еще окутывает голову, и в таком состоянии думать о жене Гарри совершенно не хочется. Поэтому Драко без сожалений выкидывает ее из мыслей и вновь принимается размышлять о своем странном и явно облачном будущем. Уже достаточно поздно, но сна ни в одном глазу. Хочется написать Гарри очередное письмо и пригласить завтра к себе. Да что толку? Он все равно не прибежит по первому его зову — нет смысла гонять бедного филина до Хогвартса и обратно. Достав палочку, Драко призывает из спальни одеяло и накрывается им с головой. В противовес собственным ощущениям, засыпает он очень быстро. На протяжении всей ночи снится ему Гарри, который снова и снова улетает от него на метле. И, сколько бы ни пытался, Драко никак не может его догнать. *** Это пиздец. Полный и безоговорочный пиздец. Надо было думать головой, прежде чем откровенничать со Скитер. Блядь! Да что с ним было не так, когда он рассказывал вчера все эти подробности? Мерлиновы яйца, Гарри же его убьет — порежет на кусочки прямо за прилавком, и будет совершенно прав. Совершенно, блядь, прав. Сука, ну что за долбоеб?! Драко давно уже не было настолько страшно. Он с ужасом смотрит на передовицу «Ежедневного Пророка» и не может заставить себя оторвать взгляд от огромного заголовка и красующейся под ним колдографии. «Скандал! Драко Малфой рассказывает о своем романе с Гарри Поттером!». Конец всему. Он, без сомнения, заслуживает любое наказание, которое Гарри захочет обрушить на его пустую голову. Идиот, ну какой идиот! Драко прекрасно помнит, где и при каких обстоятельствах мог быть сделан этот снимок, но как Рита смогла их подловить? Или перекупила у кого-то негатив? Блядь, да они же держались за руки совсем недолго, как колдокамера успела заснять именно этот момент?! По-хорошему, надо написать Гарри и узнать, что тот думает насчет статьи, но Драко малодушно трусит. Несложно представить, какое у того будет лицо, когда совы принесут в Большой Зал утреннюю почту. Ох, блядь! Блядь! Он чувствует, как по спине сбегает неприятный холодок, а ладони становятся липкими. Эту хуйню сегодня увидит не только Гарри, но и все остальные обитатели Хогвартса. Мерлин, он его точно убьет! Просто заавадит к чертям собачьим. Собрав остатки воли в кулак, Драко заставляет себя развернуть газету и пробежаться глазами по тексту. Так и есть — интервью, которого он не давал. Буквы начинают расплываться, руки предательски дрожат, а мозг оказывается способен вырывать из контекста только обрывки фраз. «Вам хорошо известно имя моего любовника...», «...мы не делаем тайны из наших отношений...», «...когда он оставит свою семью...». Но ведь он не говорил этой мандавошке ничего подобного! Вернее, почти не говорил. Блядское ж ты блядство. Вчера он был до чертиков зол на Гарри, хотел кому-то рассказать о своей боли, а потому растрепал Рите кучу лишнего. Возможно, ему частично хотелось самоутвердиться, показать свое пренебрежение устоями магического общества, как-то выделиться из безликой массы консервативных волшебников. Выделился, блядь. По полной, так сказать, программе. Но он ведь и не думал впутывать в свой манифест о свободе и равенстве Гарри! Не совсем же еще свихнулся. Сколько бы Драко не мечтал об открытых отношениях, он прекрасно понимает, как подобная связь отразится на жизни Гарри. Спасибо Рите, которая все решила за него! Драко со стоном закрывает лицо ладонями. Как он мог быть таким идиотом? Гарри ни за что его теперь не простит. Хорошо, если вообще выслушает, а то и просто вычеркнет из жизни на веки вечные. Блядь, надо взять себя в руки и написать ему. А еще лучше — заставить «Пророк» дать опровержение этой гнусной статейке. Может, зайти сегодня в гости к главному редактору? На входной двери мелодично звякает колокольчик, и Драко машинально поднимается со стула, пряча газету под прилавком. Он уже готов приветствовать нового посетителя, но учтивое выражение практически сразу сходит с лица. Ну конечно. Этого тоже следовало ожидать. — Миссис Поттер, чем могу помочь? — О, скорее это я пришла помочь тебе, гнида слизеринская, — Джиневра очаровательно улыбается и останавливается возле прилавка. Живот скрыт в складках просторной мантии, но не заметить ее округлившиеся формы невозможно. — Смотрю, тебе стало скучно на свободе, а? Разомлел от вольготной жизни? — Чего ты хочешь? — Драко все еще выбит из колеи только что прочитанной статьей и уж точно не чувствует себя готовым выяснять отношения. — И ты еще смеешь спрашивать, тварь? — она тычет в него пальцем, почти ложась на прилавок грудью, и внезапно начинает кричать: — Ты ответишь за каждое слово, которое написано в «Пророке»! Поплатишься за всю ту гнусную ложь, которую посмел сочинить в адрес моего мужа. Ты находишься не в том положении, хорек, чтобы скалить зубы и продолжать делать Гарри гадости. Он достаточно настрадался от тебя и твоих дружков! Ты не имеешь права мешать ему жить счастливо! Ты должен был сгнить в тюрьме вместе со своими мерзкими родичами!!! И так ты решил отблагодарить Гарри за свою свободу?! Да ты должен ноги ему целовать, а не... — Хватит! — Драко с силой хлопает ладонью по деревянному прилавку и с мстительной радостью отмечает, как от его жеста дергается Джиневра. — Я уже достаточно наслушался и уверен, что выслушаю еще больше от твоего муженька. Думаешь, мне хорошо живется? Да ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти? Какой ценой досталось все то, что я сейчас имею? Это ты купаешься во всеобщем обожании, ждешь ребенка от Героя и тратишь его деньги. Но я всего добился сам! И мне нахер не нужны подачки от вашей семейки, и твой муж тоже нахер не нужен. Я заслуживаю гораздо, слышишь, гораздо большего!!! Нахуй вас обоих! К концу своей речи Драко тоже срывается на крик. Он опирается на прилавок обеими руками и тяжело дышит, глядя в полыхающие гневом глаза Джиневры. — Какая же ты неблагодарная тварь, Малфой, — она скалит зубы и тявкает, будто шавка, — ничем не лучше своего папаши. Мама всегда говорила, что представители вашей семейки не способны на человеческие эмоции. Да вы просто жалкие пресмыкающиеся, которые только и делают, что паразитируют на других! Запомни, если ты еще хоть раз посмеешь сказать о Гарри хоть одно слово или даже косо посмотришь в его сторону, то я превращу твою жизнь в ад! — Ты оглохла? Я сказал, что он мне нахуй не нужен. Плевать я хотел на твоего Поттера! Живите с ним счастливо и сдохните в один день! — Да как ты... Джиневра делает глубокий вдох, чтобы выдать очередную тираду, но замолкает на полуслове, потому что за спиной Драко внезапно материализуется Боргин. Он грубо отпихивает его в сторону и сам становится за прилавок. — Миссис Поттер, какая честь! — Боргин подобострастно кланяется, и у Драко сводит зубы от этой раболепной позы. — Он посмел вам нагрубить? Умоляю, простите! Я немедленно сделаю ему выговор. Может, вы не откажетесь принять в качестве извинения этот скромный сувенир? Боргин достает из-под прилавка небольшую коробочку со старинной брошкой — там он хранит товары для особых посетителей, которых Драко даже касаться запрещено. Джиневра несколько раз хлопает глазами от удивления, а затем хмыкает и быстро выхватывает украшение. — Вам следовало бы лучше подбирать персонал. Таким не выговор делать надо, а пороть, — она переводит взгляд на Драко и недобро сощуривается, — мы еще не закончили, Малфой. Я этого так не оставлю. Драко слегка подается вперед и собирается огрызнулся в ответ, чтобы заткнуть эту не в меру болтливую суку, но Боргин опережает его: — Я немедленно займусь его воспитанием, миссис Поттер. Передайте наилучшие пожелания своему мужу. И, конечно же, вашему любезному брату. Я на днях зайду в Министерство за продлением лицензии. Джинни снова хмыкает, а затем разворачивается и выходит из лавки, с грохотом захлопнув за собой дверь. Ну что за мерзкая баба! Внутри у Драко клокочут десятки обидных слов, которые ему так и не дали высказать. Черт, если бы ни Боргин, он бы даже не погнушался немного подпортить ей прическу, вырвав клок или два мерзких рыжих волос. — Драко, разве я плохо к тебе относился? Тихий голос Боргина отвлекает Драко от приятных мыслей. Оказывается, что тот все еще стоит рядом и укоризненно смотрит на него. — Нет, сэр. — Тогда скажи мне, Мерлина ради, как ты умудрился поссориться с одной из самых влиятельных семей Британии? Ты хоть понимаешь, что именно подпись Персиваля Уизли стоит на нашей лицензии на торговлю?! Неужели для тебя... Дальше Драко не слушает. Выволочка от начальства — это последнее, что ему сейчас нужно. Он чувствует себя бесконечно усталым и очень, очень несчастным. Чертовски хочется курить, но Боргин точно его уволит, если Драко уйдет посреди этой пламенной речи. А жаль. Сигарета бы помогла немного прийти в себя и успокоиться. Интересно, Гарри уже мчится к границе антиаппарационного барьера Хогвартса? Черт, ну почему беда никогда не приходит одна? Как его угораздило навлечь на себя столько проблем разом? — ...Северус просил за тебя. Если бы не он, ноги бы твоей здесь не было. Даю тебе последний шанс, парень. Ты меня понял? — Конечно, мистер Боргин. Прошу меня простить. Этого не повторится. Драко произносит извинения автоматически, мечтая только о том, чтобы надоедливый старик поскорее оставил его в покое. — Мне нужно отлучиться по делам. Постарайся во время моего отсутствия больше ни с кем не поругаться. — Да, мистер Боргин, я вас не подведу. Бросив на Драко подозрительный взгляд, Боргин уходит обратно в подсобное помещение, а спустя пару минут слышится характерный хлопок аппарации. Слава Мерлину! Вытащив подрагивающими пальцами сигарету из кармана брюк, Драко выходит из-за прилавка и делает пару шагов в сторону черного выхода. Именно в этот самый момент раздается переливчатый звон дверного колокольчика. Блядь! Кого опять принесла нелегкая? Плевать! Он скажет, что лавка закрыта, кто бы там ни стоял. Стремительно развернувшись, Драко открывает было рот и тут же резко его захлопывает, звучно клацнув зубами. Сигарета выпадает из ослабевших в миг пальцев. Этот день просто не мог стать еще ужаснее, чем в этот конкретный момент. — Ну, привет, любовничек, — злой, как тысяча фестралов, Гарри нацеливает на него свою палочку, вынуждая отступить к ближайшему стеллажу, — сейчас я буду тебя убивать. Драко зажмуривается и поднимает руки. Ладно, он это заслужил и теперь должен понести справедливое наказание. Но, Мерлин, как же страшно вот так умирать! Первое заклинание ударяется в стеллаж, стоящий слева от Драко, и на полке что-то разбивается, осыпаясь грудой осколков. Он отшатывается в сторону, все так же не открывая глаз. Не важно. Сейчас не время подсчитывать ущерб. Если повезет — он восстановит товары с помощью Репаро. Если нет — компенсирует Боргину убытки из зарплаты. Еще одно заклинание попадает прямо в край штанины. Почувствовав сильный жар, Драко все же открывает глаза и начинает прыгать на одной ноге. Огонь упорно не желает гаснуть, настойчиво поднимается выше, и раздражение, которое так и не нашло выхода, зреет в груди с новой силой. Вытащив собственную палочку, Драко сквозь зубы цедит: — Агуаменти. Струя воды тут же окатывает его штанину, и мокрая одежда злит еще сильнее. У Поттера, что, очки запотели? Почему этот криворукий не может просто бросить заклятье посильнее, а потом глумиться над поверженным трупом врага, сколько душе угодно? Неужели так сложно попасть в человека с двадцати футов? Или Гарри сперва решил разнести в щепки его лавку? Ну уж нет. Этого Драко допустить не может — ему здесь еще работать. — Гарри, уймись. Давай поговорим. Он резко вскидывает голову, намереваясь его вразумить, но тут Гарри рычит короткое: «Редукто!», которое попадает в еще один стеллаж. Звон разбивающегося фарфора возвещает о том, что Драко, возможно, придется пару месяцев поголодать. Да блядь! Он смотрит на осколки старинного магического зеркала, валяющиеся в воде, и не может толком поверить в происходящее. Пусть его поступок неправильный, но не настолько же, чтобы вести себя так по-свински! Пусть бы Гарри наорал на него, высказал без стеснения все, что накипело. Пусть бы припечатал заклинанием, чтобы уж наверняка проняло. Но крушить от злости чужое имущество? Как они все заебали. Драко кажется, что на глаза наплывает красная пелена. В отличие от Гарри, он молчать не собирается — все равно между ними все теперь настолько плохо, что хуже некуда. Он уже не может, да и не хочет заставлять себя перетерпеть. — Хватит, я сказал! Сначала я узнаю, какую херню напечатала Скитер. Теперь заявляешься ты. Если тебе нечего сказать, то вали, блядь, отсюда! Да, я облажался, но ты знаешь, кто в этом виноват! Я устал тебя ждать, устал надеяться! — Гарри открывает было рот, но Драко уже несет, он окончательно перестает контролировать то, что говорит, — я сообщил твоей жене, могу повторить и тебе — ты нахер мне не нужен с такими заморочками и таким отношением! У меня поперек горла стоит твое вранье, поэтому не смей никогда больше говорить мне о своих чувствах. Вешай эту лапшу на уши кому-то другому! И вообще, даже близко ко мне теперь не подходи! Ни видеть, ни знать тебя не хочу! Вместо ответа Гарри сжимает губы так, что они белеют, и нацеливает палочку прямо на грудь Драко. Внезапно накатывает чувство дежавю, колкими иголочками прокатывается по всему телу, вызывая легкое онемение в кончиках пальцев. Так уже было. Тогда, на шестом курсе. Нелепая схватка с Поттером, осколки в грязной воде и заклинание, сорвавшейся с чужих губ... Нет! Он не хочет снова той боли! Не хочет повторения! Нет!!! Ослепленный собственной яростью, Драко отзеркаливает жест Поттера и произносит единственное слово, которое вертится на языке: — СЕКТУМСЕМПРА! Яркая вспышка срывается с кончика палочки и бьет прямо в грудь. Драко требуется примерно три секунды, чтобы прийти в себя и осознать происходящее. Как раз столько же, сколько оказывается достаточно Гарри, чтобы ничком повалиться на холодный пол лавки. О, Мерлин! Что он натворил?! Драко в два прыжка преодолевает разделяющее их расстояние и рывком переворачивает Гарри на спину. На белой рубашке стремительно расползаются багровые полосы. — Нет, нет, Гарри, только не это. Драко обхватывает побледневшее щеки холодными ладонями, с отчаянием наблюдая за тем, как закатываются зеленые глаза. Нужно что-то сделать, как-то помочь... Он хватает валяющуюся рядом палочку — свою ли? чужую? — и резко выкрикивает: — Ренервейт! Эпискей! На секунду перестав дышать, он жадно вглядываясь в лицо Гарри, но не происходит ровным счетом ничего. Наоборот, раны только продолжают расплываться по груди, захватывая все большую площадь. Мантия Гарри тоже начинает намокать от крови. — Нет, нет, я не хотел, Гарри, я не хотел. Эпискей! Ренервейт! Драко еще несколько раз повторяет заклинания, пока окончательно не убеждается в том, что все попытки тщетны. Он откидывает впервые в жизни ставший бесполезным кусок дерева и вцепляется пальцами в собственные волосы. На лбу выступает холодный пот. Нужно срочно позвать кого-то на помощь! Но кого, блядь? Кого?! Не может же он бегать по улицам и упрашивать каждого встречного мага. Любой, кого он приведет сюда, попробует тот же стандартный набор заклинаний, а Гарри они явно не помогают. Нужен настоящий колдомедик! Но Драко лично знаком только с мадам Помфри и Северусом. Точно! Северус же знает, как снять это проклятье! Но как с ним связаться? Отправить сову? Глупости. Гарри истечет кровью раньше, чем она долетит до Мунго. Может, аппарировать с Гарри в больницу? А если Северуса там нет? Блядь, ну почему, почему он не научился вызывать Патронуса, когда была такая возможность? Судорожно втянув сквозь стиснутые зубы немного воздуха, Драко решается отвести в стороны полы мантии Гарри и начать расстегивать мокрую от крови рубашку. Для начала надо оценить масштаб повреждений, а затем попробовать зажать раны. Если все окажется совсем плохо, придется оставить Гарри здесь и попытаться найти Северуса. Он осторожно разводит края рубашки в стороны и чувствует, как ледяная волна окатывает его судорожно бьющееся сердце. На груди Гарри прямо на глазах расплываются длинные тонкие порезы — Драко насчитывает около десятка и бросает это бесполезное занятие. Вся грудь напоминает кровавое месиво, и с каждой минутой становится только хуже. Он помнит, что эти порезы безумно глубокие — в его случае они успели добраться до самых костей, прежде чем ему оказали помощь. От резкого запаха крови к горлу подступает тошнота, а в ушах начинает звенеть. Прекрасно! Еще не хватает потерять сознание. Чертовски подходящее для этого время. С силой зажмурившись, Драко пытается справиться с собой и делает несколько вдохов открытым ртом. Нужно взять себя в руки, собраться и рвануть к камину. Может, получится застать Северуса в кабинете. Драко обязан встряхнуться и помочь Гарри, иначе его и без того никчемная жизнь потеряет всякий смысл. Его, чужой — похер, но Гарри должен жить. Он же, блядь, Мальчик-Который-Выжил. Он не может вот так просто сдохнуть на полу какой-то лавки. На глаза наворачиваются слезы, но Драко их не замечает — делает глубокие вдохи приоткрытым ртом. Когда тошнота проходит, он снова осматривает раны и с силой прижимает ладони к самой глубокой. Густая кровь брызгает из-под пальцев. Блядство, блядство! Драко не сразу слышит звон дверного колокольчика — отвлекается от своих попыток только в тот момент, когда за спиной раздается знакомый голос: — Драко, я тут подумал... О, Мерлин! Северус опрометью кидается к ним, опускаясь рядом с Драко на колени. — Спаси... спаси. Горло схватывает спазм, воздух перестает поступать в легкие, а в глазах темнеет. Драко уверен, что вот теперь он точно отключится: от накатившего облегчения, от ужаса, от свернувшейся в животе паники. Едва осознает, что Северус осторожно разжимает его пальцы и отводит руки в стороны. — Глупые мальчишки, — голос доносится будто откуда-то издалека, — откуда вы только его выкопали? Это же мое заклинание, черт бы вас побрал! Уверен, надо сказать спасибо мистеру Поттеру, и мы его непременно поблагодарим, как только он очнется. Последние слова заставляют Драко слегка прийти в себя. Он вскидывает на Северуса полные надежды глаза. — Он выживет? Северус, Гарри поправится? Очень хочется схватить Северуса за руку, но Драко вовремя себя останавливает — тот занят, накладывает на Гарри очередное заклинание. Кровь уже не стекает густыми струйками из глубоких ран, а покрывает грудь багровой пленкой. Северус делает еще несколько взмахов палочкой и только потом переводит взгляд на бледного, как смерть, Драко. — Конечно, он выживет — я вовремя к вам заглянул. Но Гарри потерял много крови, будет лучше, если я доставлю его в Мунго и лично прослежу за тем, чтобы он поскорее пришел в себя. Нам же не нужна огласка, верно? Не волнуйся, сейчас он стабилен и спит, обвинить тебя не сможет. Пристыженный, Драко молча опускает глаза. Конечно, если кто-то узнает, что он пытался убить Героя, то придется ой как несладко, но сейчас это вообще его не волнует. — Я смогу его навестить? Он сомневается, что после всего случившегося Гарри захочет его видеть, но не может ни спросить. Ему ненавистна даже мысль о том, что последними словами, которые они сказали друг другу, окажутся выкрики боевых заклинаний. — Почему нет? Я пришлю тебе сову. Северус поднимается на ноги, затем направляет палочку на погруженного в магический сон Гарри и, наложив на него Мобиликорпус, приобнимает за пояс. Кивнув на прощание, он произносит заклинание аппарации. С громким хлопком обе фигуры исчезают из лавки, оставив Драко в одиночестве. Несколько секунд он просто сидит на полу и смотрит на бурые пятна, расползшиеся по холодным плитам, а в следующую секунду захлебывается рыданиями. Мерлин, что он наделал? Драко закрывает мокрое лицо руками и тихо воет, непроизвольно раскачиваясь из стороны в сторону. Это конец. Окончательный и бесповоротный конец всему, что между ними было. Как жить с этим знанием дальше, он не знает, но в одном уверен точно — что бы ни случилось в будущем, Гарри никогда уже его не простит.