Electric touch

Прошло уже два дня с момента ссоры с Таллиесином. Два долгих тяжелых дня в одиночестве и грузных мыслях, что не давали покоя. Кэллай завернулся в одеяло и осмотрелся. Острые иглы ледяного дождя стучали в окно, отдаваясь эхом в сердце. " Кэрэй.. Без тебя здесь так холодно.. Я даже не видел тебя все это время.. Где ты пропадаешь, любимый..? И Клемент отказывается говорить со мной. Оно и понятно.. Я бы сам не говорил с собой, но от себя никуда не деться.. Талли.. Я не знаю как подойти к тебе.. Что сказать.. Ты не простишь меня.. Я так ошибался, говоря тебе эти слова.." Злосчастный вечер снова встал перед глазами, застилая их слезами. Мутный взгляд упал на яркий плод, связывающий его с Талли. Его пальцы касались его. Кэл нервно провел рукой по шее, заходясь новым потоком мысли. А что, если он больше никогда к нему не прикоснется? Никогда не почувствовать больше этих горячих твердых пальцев и нежных губ, острых зубов и мягкого языка, спешно зализывающего укусы, не услышать любимого голоса и больше не иметь возможности его обнять.. Кэл сел на кровати и выдохнул. Нет.. Необходимо что-то сделать. Без Талли священник больше не мыслил жизни. - Не припомню от тебя такого усердия. Опять Хамиру кабинет разгромил? - Дин старался говорить ровно, принимая от Таллиесина несколько крупных коробок со свитками, натыкаясь на неприступную стену молчания. Последние пару дней крестоносец вел себя очень странно. Обычно говорливый и веселый, паладин выглядел устало и почти не разговаривал. Наставник чувствовал, что-то терзает юную душу. Тут не нужно быть проницательным, достаточно просто знать этот грустный взгляд с детства. Карие глаза Дина снова метнулись к лицу воспитанника, а мягкая рука легла на плечо. - Талли, может, я лезу не в свое дело, но я очень беспокоюсь о тебе. Ты почти не ешь и не спишь в последние дни. Что-то случилось? Ты сам не свой. Крестоносец качнул головой, внимательно глядя на хранителя. Он выглядел растерянным. Словно заблудившийся ребенок. Взгляд Дина стал еще мягче, а рука настойчивее приглашала юношу присесть. Паладин повиновался. Присев на небольшой диван, он машинально сцепил руки, заламывая пальцы и глядя в пол. - Дин, скажи...Мой отец тебя когда-нибудь обижал? Я имею ввиду так сильно, что тебе было больно быть с ним рядом... Хранитель опустил глаза и мягко усмехнулся: - Нет, твой отец всегда был предельно мягок со мной. Но однажды была обратная ситуация.. Я его очень сильно обидел. А почему ты спрашиваешь? - Да так. Кажется, я пережил нечто похожее и никак не могу прийти в себя. Вроде и простить хочется, но как вспомню - паладин хрустнул пальцами, болезненно жмуря глаза - Становится очень больно. Дин улыбнулся и осторожно попытался обнять юношу: - Нужно время, для принятия верного решения. И тебе и.. тому, кто тебя обидел. Проверь, если человек ошибся, как и я когда-то, он это уже понял. И вскоре все наладится. - Однажды ты мне все расскажешь. - паладин устало прикрыл глаза, обнимая наставника - Я так устал. Можно я посплю у тебя? Теплая ладонь легла на макушку крестоносцу, мягко его поглаживая: - Нужно. Оставайся сколько захочешь. А когда ты проснешься, я принесу еды. Тебе нужно поесть. - Не хочу. - юноша бесцеремонно положил голову на колени Дина, скидывая сапоги и с трудом умещаясь на диване - Какой он маленький. И как отец на нем помещался? - Еще проблематичнее, чем ты. - хранитель тихо рассмеялся и облокотился на спинку дивана. - Отдыхай, Талли.. - Он тоже спал на твоих коленях? - Таллиесин бросил сонный взгляд на хранителя и уютнее устроился, бормоча что-то невнятное. - Спал.. - Дин грустно улыбнулся. - Он любил так спать.. Крестоносец не ответил. Веки его наконец смежил сон. Впервые за три дня паладин действительно спал.