Electric touch

Летнее солнце пробивалось сквозь распахнутое окно лаская кожу мягким теплом, в воздухе витал аромат пряностей, а на талии блондина ощущалась непонятная тяжесть. Тяжесть? Кэллай резко сел на кровати и покрылся алыми пятнами румянца, увидев в своих руках помятый темный камзол. Аккуратно, словно камзол был сшит из стеклянных нитей, священник убрал рукав с собственного бока и положил одежду рядом с собой. В сознании зашевелились беспокойные мысли, а тело заныло, желая окунуться в прохладную воду. Кэл поднялся на ноги, но тут же осел обратно на кровать. Колени подкашивались, а голова кружилась, как свинья на вертеле во время орочьего ужина. Водные процедуры смогли бы немного скрасить состояние хотя бы мышц священника, и он предпринял вторую попытку подняться. Предметы, мешающие должным образом опираться на стол, отправились на пол, болезненным грохотом отдаваясь в голове блондина. За дверью наконец зашумела вода, день начат, доброе утро, Кэллай. - О-о-о-о, судя по твоему виду, дружище, утро у тебя совсем не бодрое. - Рыжие волосы были собраны в забавный короткий хвост, но кудрявая челка никак не слушалась владельца шевелюры и своевольно спадала на глаза. Клемент сидел за столом, все вещи находились на своих местах, а в стакане с водой плавал кусок лимона. Кэллай вышел из ванной на ходу вытирая волосы: - Клем, что ты здесь делаешь? Лицо рыжеволосого выражало абсолютное спокойствие и умиротворение, а в голосе звучали хитрые нотки: - Я здесь убрал все, что ты расшвырял, принес тебе лимон, и теперь жду тебя как селяне дождя. А вот чем тут занимался ты? Клемент кивнул на мятый камзол и заговорщически улыбнулся. В глазах блондина сверкнули недобрые искры, а руки принялись исполнять одному ему известный танец: - На что ты намекаешь!? Что там за мысли в твоей голове роятся!? Он..Он просто забыл свой камзол, вот и все! А вот о чем подумал ты, мне интересно?! От повышенной громкости собственного голоса голова разболелась еще сильнее, и Кэллай, с мученическим стоном осел на кровать. Темнота в глазах понемногу отступала, открывая взору священника стакан с водой и друга, сидящего на корточках перед ним. - Успокоился? А теперь расскажи по порядку, что вчера произошло, почему ты в таком виде и почему он в таком виде? – Клемент указал на камзол. История о прошедшем вечере вышла долгой, Кэл то и дело прерывался для глотка воды, а в глазах епископа, с каждым новом словом загорался нездоровый интерес.. -… А утром я нашел у себя в руках его камзол… Кажется, я просто уснул с ним… И теперь не представляю, как мне его возвращать. Ты только посмотри на него… Священник заметно покраснел, поднимая одеяние на руки и вновь ощущая терпкий запах. - Я читал роман, который начинался точно так же! – Воскликнул восторженный Клем, мгновенно схлопотав затрещину. – Ладно-ладно, прекрати драться, Джульетта. Если серьезно, попробуй объяснить, что не помнишь, как уснул, но тебе о-о-очень стыдно за помятость камзола. Инквизитор опустил глаза на черную ткань и тяжело вздохнул. Делать нечего, придется объясняться… - Одевайся, тебе надо поесть. – Клемент поднялся и широко улыбнулся. – Говорят, сегодня дают яблоки. Монотонные разговоры, лениво слоняющиеся клирики, да приятный аромат молочной каши и спелых яблок наполняли в это утро столовую монастыря. Спокойное время в отсутствие заданий заставляли даже самых отъявленных возмутителей спокойствия сонно потягиваться и медленно поглощать исходящую паром кашу. За столиком, занятым священниками, царила мертвенная тишина. Клемент не мог оторваться от излюбленной овсянки, а Кэллай собирался с мыслями, изредка зачерпывая кашу ложкой. К атмосфере общей лени присоединилась стайка зевающих от безделья паладинов. Но даже шумные от природы рыцари храма не внесли в степенную сонность столовой привычной суеты, лишь ненадолго загородив повариху широкими спинами и наполняя пустеющую залу гомоном громких голосов, а после заняли свои места и мерно поглощали кашу. Ничто не предвещало беды. - Доброе утро! Громкий и веселый голос окрасил лица завтракающих в цвета недовольства, поскольку настроения говорящего они явно не разделяли, однако поднимать шум из-за крикуна было слишком лень. Крестоносец прошествовал к столику священников, плюхнувшись на стул и устанавливая прямо перед носом инквизитора большую бутыль. Загорелое лицо паладина светилось искренней радостью, он буквально источал бодрость и энергию. - Хэй, что такие кислые моськи? Я с кем здоровался на пол зала? - недовольный реакцией на свое эффектное появление, крестоносец скрестил руки на груди, притворно насупившись. - Таллиесин! Доброго..утра. – Клемент старался не отрываться от излюбленного блюда, но и не оставлять паладина без внимания. - Кхм, да, доброе утро, Талли. – Кашлянул Кэл, пряча лицо за челкой и аккуратно трогая бутыль перед носом. – А что это? - Кефирчик. Магическое зелье от похмелья. - Паладин подмигнул, продолжая строить из себя обиженного, однако, уже не скрывая улыбки. - Приятного аппетита, Клем. Рыжеволосый священник пролепетал что-то похожее на «спасибо» и вновь склонился над тарелкой. Кисловатый запах жидкости из бутылки резко ударил в нос, заставив инквизитора поморщиться, но попробовать белесое содержимое. На удивление жажда отступала с каждым глотком, а «кефирчик» казался все менее и менее противным. Наконец, успокоив собственный организм, Кэллай отставил полупустую бутыль, и улыбнулся. - Спасибо, стало легче. Тут такое дело… - Блондин вновь кашлянул и потянулся к соседнему стулу, на котором покоился черный камзол. – Ты… Забыл его вчера. Правда, он немного помялся… Похоже я неуклюже с ним обошелся… Прости… Кэллай смущенно улыбаясь протянул аккуратно сложенный, но жутко мятый камзол, другу. Алые глаза продолжавшего дуться паладина широко распахнулись, казалось, радости его не было предела. - Слава Богине! Я уж думал, он пропал на полу моей комнаты вместе с рубахой. Спасибо, Светлячок. Приняв камзол из рук друга, брюнет положил его на колени. - Планы на день? - Клем обещал похвастаться последними приобретениями в области первосортных романов, а так никаких планов. А у тебя? - Смена темы благоприятно повлияла на неловко улыбающегося священника, и он устроился поудобнее. - Нужно сходить в город, проведать мать. – При упоминании ближайшей родственницы лицо паладина исказила гримаса пренебрежения, а в голосе зазвучали холодные ноты. – Клем, ты будешь свое яблоко? Клемент поднял лицо от опустевшей тарелки, натыкаясь на обычно лукавую улыбку Таллиесина: - Не, я всегда отдаю их Кэлу. Я не особо люблю яблоки, а вот персики… Рыжеволосый мечтательно закатил глаза, не обратив внимания, что фрукты всех троих оказались в руках паладина. Отсутствие перчаток позволяло ловким пальцам ловить даже самый непослушный плод, не позволяя ему ускользать из циклического потока. - Как ты это делаешь? – Кэллай восхищенно смотрел на взлетающие в воздух и вновь возвращающиеся в ладони паладина яблоки. - Ловкость рук и никакого мошенничества. – Таллиесин подмигнул и отправил яблоки по столу. Одно за другим, по, словно прочерченной линии, они перекочевали от паладина к священнику. С трудом умещая в руках 3 крупный зеленых плода, священник благодарно улыбнулся: - Спасибо. Длинные пальцы пробежались по столу, словно по клавишам фортепиано, окончив партию глухим стуком ладони о деревянную столешницу. Паладин поднялся, опираясь на стол, и кивнул священникам: - Увидимся. Проходя к выходу, Талли легко коснулся пальцами плеча блондина, и, на ходу натянув перчатки, покинул сонное царство столовой. Воздух застрял в киле*, мешая священнику дышать, а к щекам из-за нехватки кислорода подступил румянец. - Брат мой, нам есть о чем поговорить. – Клемент настороженно взглянул на друга, аккуратно касаясь его руки.