Electric touch

- Кэл, я серьезно, прекрати на меня рычать. Ложись, давай все обсудим. - Епископ запер дверь в келью и налил два стакана вишневого сока. - Ложись, я сказал. С силой толкнув стоящего посреди кельи друга к кровати, Клемент поставил стул в изголовье, так, чтобы лежащий не мог видеть сидящего. Священник знал, тягаться с другом, когда он решил поиграть в психоаналитика - бесполезно, многие клирики пали жертвой горе-целителя. Хотя, ходят слухи, что советы епископа, так сильно увлекающегося любовными романами, частенько помогали. Толчок пришелся в плечо и Кэллай невольно шагнул к аккуратно заправленной лоскутным одеялом постели. Перина гораздо мягче чем у Кэла, а от подушки пахло свежим хлебом, видимо за годы жизни в пекарне Клемент пропитался этими запахами и теперь сам их источал. В келье было уютно, но то, что владелец живет здесь не слишком часто и долго, было заметно сразу. - О чем задумался? - Откуда-то сверху донесся тихий голос друга, а с боку на тумбочке покоился стакан с соком. - Да так.. Клем, я правда не понимаю о чем ты говоришь. И что здесь обсуждать. Мы с ним хорошие друзья вот и все. Твои романы до добра не доведут. - Кэллай попытался приподняться, но тут же получил скрученным листом бумаги по лбу. Рыпаться бессмысленно. - Ты посмотрел бы на себя. Постоянно смущаешься и краснеешь, изгрыз себе губы, а стоит ему к тебе прикоснуться ты забываешь как дышать. Давай, скажи, что я не прав? - Ответом Клементу было молчание и он продолжил. - А как ты на него смотришь? Я никогда не видел у тебя такого взгляда, хотя мы знакомы с тобой много лет. А камзол? Ты ведь не просто так с ним спал... Ты ощущал Его объятия во сне, не так ли? Кэл, признайся, он ведь для тебя не просто"хороший друг". Каждая новая мысль врывалась в голову быстрой стрелой, пущенной ловкой эльфийской рукой. Почему его слова кажутся такими правдивыми, почему снова горят скулы, почему в душе гремит гроза и проливной дождь окропляет сердце, почему... Кэллай перевернулся на живот, утыкаясь лицом в подушку. - Думаешь, так правильно? Никому ничего не скажу, занавешу окна, закрою двери*? Кэл, чтобы не заметить, что между вами происходит нужно быть разве что куском мыла. Таллиесин постоянно ищет контакта с тобой, пусть ты этого и не видишь. Не прикидывайся слепоглухонемым. Ответь, сколько еще времени ты собираешься врать ему и себе? Сколько еще времени ты сможешь притворяться просто другом? - Клемент был серьезен как никогда. А все естество Кэллая противостояло урагану мыслей, проносящемуся по сознанию. Любить мужчину неправильно. Он не ответит. Отвернется. Уйдет. Больше никогда не увидеть его лукавые алые глаза, такого странного, но такого глубокого оттенка. Никогда не услышать голос, низкий, похожий на растопленный шоколад, текущий с острого ножа. Не ощутить прикосновений, что отзываются электрическими разрядами по телу. Признаться и потерять навсегда. Кэллай издал низкий утробный звук, вновь переворачиваясь на спину и с силой кусая нижнюю губу. Во рту ощущался железный привкус крови, а глаза застилала темная пелена: - Что ты мне предлагаешь? Прийти к нему и сказать " знаешь, Талли, я не уверен, но похоже, что я в тебя влюбился. ". Это даже не смешно. Он не такой урод, чтобы покупать любовь за деньги, или же получать ее от мужчины. - Кэл сам не заметил, как повторил и исказил слова сказанные не так давно самим паладином. - Такие связи противоестественны. И такой как он, явно их не поддерживает. Я не знаю, что мне делать, Клем... - Знаешь, месяц назад ты пришел ко мне с такими же словами. Но, время расставляет все по своим местам. То, что сейчас необходимо сделать тебе, - Клемент легонько постучал пальцами по лбу блондина, - уложить все в своей голове, и решить, кто он для тебя. Говорят, когда занят делом, время бежит как песок сквозь пальцы, а когда дел нет, и время течет подобно медленной пересыхающей реке. Кэллай прочувствовал это высказывание на себе, медленно ввалившись в келью и понуро опустившись на стул. За окном уже темно, значит скоро день закончится. Ничем не примечательный день. Таллиесин ушел утром, но так и не вернулся. Никто не знал почему, но он никогда не оставался у матери. Хамир так и не принес ни одну благую весть о предстоящем задании, а разговор с Клементом, который, казалось бы, должен был расставить все точки в предложениях, только породил новую волну мыслей и сомнений, что накрыли священника с головой. Кстати о голове… Кэллай тряхнул копной белых волос и аккуратно коснулся пальцами кончиков. Пора. Лязгнул метал и в руках блондина показались ножницы. Аккуратно закручивая каждую прядь, юноша немного срезал с нее и принимался за следующую. В сознании звучали последние слова Клема: « кто он для тебя?». Кто он? Таллиесин… Нужды закрывать глаза, чтобы представить рядом с собой брюнета, не было. Яркий фантом прищуривал глаза и улыбался своей обычной улыбкой, но вот, лицо фантома исказилось и стало серьезным. Он подошел ближе и нагнулся к лицу блондина. Кэллай почти ощущал горячее дыхание на щеке, почти чувствовал пьяняще-пряный аромат, исходящий от паладина. Одно мгновение, одно касание фантома губами щеки… Ножницы щелкнули. Прядь, гораздо длиннее, чем нужно упала на стол, а короткая щекотнула скулу. - Вот ведь… Священник отложил ножницы и собрал срезанные волосы в ладонь. «Кто он для тебя?» - Ну, Кэллай, признавайся… - Блондин встал перед зеркалом в ванной комнате, предварительно отправив волосы в мусорный мешок. Руки холодели и сильнее сжимали раковину, дыхание сбивалось от волнения, будто перед ним было не собственное отражение, а сам паладин, а в груди грохотала гроза, заставляя спину сотрясаться. Юноша глубоко вдохнул и поднял глаза, заглядывая в глубину собственных зрачков. - Я влюбился в Таллиесина. Слова, сказанные шепотом, прогремели эхом по комнате, по сознанию и по душе священника. Кэллай осел на пол, хватаясь за голову и издавая звуки похожие на вой волков в лунную ночь. Он признался. И это признание далось ему тяжелее всего, что было до. Во рту отчетливо ощущался вкус соли, а сознание взрывалось от новых вопросов. Что делать дальше? Как смотреть ему в глаза? Кэллай кое-как поднялся, опираясь на стену, и отправился к кровати. За окном темное небо. Должно быть, будет дождь… Кэллай покрепче обнял рысь и укутался в одеяло. - Утро вечера мудренее… Летний дождь тихо стучал по стеклам окон, а свежий влажный воздух просачивался сквозь открытую форточку. Кэллай сидел на коленях на кровати у окна, все так же сжимая в руках Линкса: - Но и в вечере что-то есть…