Я тебя...

POV Дима.       В такие моменты я исчезаю. Никто не знает об этом, но это так. Пока мое тело рвут и терзают, я нахожусь совсем в другом месте. Словно око торнадо. Снаружи ревет и закручивается пульсирующим сгустком боль, а я дрейфую в самом ее центре, не ощущая ничего. Мое убежище, мое спасение. Только благодаря этому я все еще жив. Где-то глубоко я смог сохранить маленькую частичку себя. Я человек, продолжаю ощущать себя таковым, несмотря на все обстоятельства. Жаль, что здесь нельзя остаться навсегда. Это было бы трусостью, легким выходом. Не мой вариант. И я наслаждаюсь безмолвием, понимая, что рано или поздно меня вынесет отсюда бушующим порывом, возвращая ощущения, заставляя скручиваться от боли, несравнимой ни с чем. Так уж сложилась моя жизнь. Но я смог взять ее под контроль. И теперь возвращаюсь в свое внутреннее убежище всего два раза в месяц. Мой выбор. И от понимания этого становится легче. Да, я сам так решил, поэтому не позволяю себе раскисать и жаловаться. Все можно перетерпеть. Проверено на себе.       Я не знаю о нем ничего кроме имени. Наша пятая встреча. Можно сказать, судьбоносная.       Шок. Меньше всего ожидал его здесь увидеть. Не показываю этого, незачем. Даже рад, что так получилось. Не будет больше призрачных надежд и мыслей «а что если бы…» Сейчас все мои иллюзии развеются. Потом будет легче. Только перетерпеть эти минуты (секунды? часы?)       Когда я ухожу в себя – не чувствую времени. Стою перед ним на коленях. Но меня уже нет. Он насилует мое тело. Душа далеко, дрейфует в абсолютном безмолвии.       Возвращаюсь. Вспышка боли. Тело знает, что надо расслабиться, иначе будет хуже. Но реакция запаздывает, слишком напористо, грубо. С этой целью он и пришел – унизить, причинить боль. Но к физической примешивается изрядная доля душевной. Надо же, а ведь я уже считал, что такое невозможно. Тело скручивает и корежит, сердце выбрасывает в организм фонтан отравленной крови, разум где-то на дне, фиксирует, но отказывается воспринимать.       Смотрю на него с единственной мыслью. Хотел бы, чтобы все было иначе. Но это невозможно. Потому что…       - Шлюха.       - Да.       И этим все сказано. Хорошо, что все случилось до того, как я поверил в иной исход. В его взгляде больше не будет интереса и затаенной симпатии. Я смотрю и запоминаю эту ярость, это выражение брезгливости и презрения. Выжгу образ на сердце, чтобы никогда не забывать, кто я есть.       Его темная сторона отступила. На смену ей придет чувство вины. Я вижу это и чувствую. Нутром ощущаю, давно научился понимать людей с первого взгляда. Он не гнилой внутри, как большинство тех, кто приходит ко мне. И я не могу презирать его, несмотря ни на что. Ухожу, оставляя за дверью что-то неуловимое, несбывшееся.       «Может, встретимся после смены?»       «Ты мне нравишься»       Забудь.

***

      Отметился на выходе. Ари лично пришел посмотреть, все ли в порядке. Вообще он нормально ко мне относится, наверное поэтому я и работаю у него так долго, другое место не ищу, и он вроде доволен, несмотря на мой странный «рабочий график». В глазах сочувствие. Отвожу взгляд. Не надо мне этого, знал, на что шел.       - Такси вызвать?       - Да, спасибо. POV Влас.       Вламываюсь к Кириллу. С трудом вспоминаю, как вообще добрался сюда, был ли за рулем. Друг один, мне повезло. Хотя, разве меня бы остановил другой вариант? Смотрит на меня с ужасом. И я его понимаю.       - Что ты видишь перед собой, Кир? – хриплю, едва двигая заплетающимся языком.       - Вижу своего в жопу бухого друга.       - Неправильный ответ, – протягиваю вперед руки. На них еще есть кровь? Нет? Кажется, я все смыл. – Ты видишь перед собой насильника.       Его глаза округляются. Он трясет меня, тащит в ванну, заставляет опустить голову под холодную воду, сидит рядом на полу, пока я давлюсь рвотой над унитазом. Потом отпаивает на кухне кофе. И я выкладываю ему все. Начиная с первой встречи.       Кир смотрит на меня во все глаза. Да уж, узнал много нового.       - Ты представляешь, никогда со мной такого не было. Как мальчишка влюбился, а он… Твою мать. Конечно, зачем бесплатно со мной куда-то идти, если в это время можно заработать с каким-нибудь папиком…       Кир прервал меня, резко качнув головой.       - Он все правильно сделал.       - Чтооо?!       - Сам подумай. С его… профессией. Он тебе сказал, что у него никого нет, и это честно. Не стал обманывать, за нос водить. Не мог же он сразу объяснить причину, по которой не может с тобой встречаться. Представь, если бы у вас завязалось что-то, и ты бы только потом все узнал. Было бы лучше, а?       Ну почему?! Почему я не поговорил с Киром раньше? Ведь этого ужаса можно было избежать…       - Не понимаю – стону я. – Зачем он этим занимается, Кир? У меня все внутри горит, как представлю…       - Ты не знаешь его обстоятельств. Я тогда спросил Ари о нем, он говорит, парень работает всего два раза в месяц, по пятницам. Наверное, чтобы на выходных отлежаться. Нужны человеку деньги, ну так что из этого? Не грабит же, не убивает. Зарабатывает как может.       И тут меня холодный пот прошиб.       - Я ему не заплатил.       - Что?       - Черт. Я просто выпал из реальности, все было так кошмарно. Сидел на полу, смотрел как он уходит. Про деньги совсем забыл. И он не напомнил.       - Неудивительно... – тихо сказал Кир. – Мальчику досталось. По сути, ни за что. Тут собственное имя забудешь.       Я почувствовал, что снова уплываю. Почему-то захотелось зареветь от обиды. На кого? На Кира? На себя? На Диму?       - Вот и будет повод увидеть его. Сходишь в бар, отдашь деньги, посмотришь, как он там.       Я затравленно уставился на Кира.       - Ты что. Я не смогу. Как в глаза теперь смотреть?       - Ты мужик или кто? И в глаза посмотришь, и извинишься.       Он прав, конечно. И я уже понимаю, что пойду. И пошел бы в любом случае, даже без денег в качестве предлога.       Следующим утром звоню в бар, спрашиваю, работает ли Дима.       - Марков, что ли? Нет, его до понедельника не будет.       Дмитрий Марков. Зная имя, могу узнать гораздо больше, достаточно сделать один звонок, и вся его биография будет у меня. Не буду. И так достаточно унизил. А теперь хочется, чтобы он сам рассказал. Я растоптал его, увидел в самом неприглядном свете. Но мое наваждение не прошло. Наступило отрезвление, нет больше светлого образа стеснительного мальчика. Есть… Что? Болезненная тяга, окрашенная чувством вины и желанием прикоснуться, обнять и спрятать от всего плохого. И от себя в том числе. Такой вот парадокс.

***

      В понедельник чувствую себя как заключенный перед казнью. Руки дрожат, озноб мурашками вдоль позвоночника. Захожу и сразу отступаю в тень. Он здесь.       Смешивает коктейль, четкими движениями цедит пиво в бокалы, разговаривает с посетителями. И я снова вижу робкую ускользающую улыбку на губах. От нее хочется плакать. Рукава рубашки опущены, воротничок застегнут наглухо, и я знаю, что там, под одеждой. Следы моей ярости, моего безумия. Дима…       Подхожу медленно, и так, чтобы он увидел меня издалека, успел подготовиться. Улавливаю серьезный взгляд. Молчит, не двигается с места. Вижу, как он нервно сглатывает, только это выдает волнение. Присаживаюсь на высокий стул.       - Привет.       Светлые ресницы опускаются. Вокруг глаз темные круги, заметные из-за побледневшей кожи.       - Что вам предложить?       Те же интонации в голосе. И теперь я понимаю, откуда они. Он стесняется. Себя. Той темной стороны своей жизни, о которой никто не знает. В каком аду ты живешь, мой мальчик?       - Сок. Апельсиновый, пожалуйста.       Взгляд удивленный, я нервно улыбаюсь. Спиртного сегодня не будет, хочу сохранить голову ясной. Он никак не комментирует заказ, готовит, ставит передо мной стакан. А я кладу перед ним белый конверт.       - Вот. Забыл отдать.       Он смотрит на конверт с безнадежной тоской. Да, я понимаю, это неприятное напоминание о пятничном вечере. И вижу, что ему совсем не хочется брать его. Рука словно против воли тянется, прячет белый прямоугольник в заднем кармане джинсов.       - Не говорите менеджеру. Мне нужна эта работа.       Я приподнимаю брови. Даже не думал о таком. Неужели он считает, что я сдам его, расскажу кому-то здесь, в баре… Хотя, что еще он может думать обо мне после того, что я сделал.       - Не скажу.       Он тихонько кивает, собирается отойти. Но я останавливаю, едва касаясь пальцами запястья. Мальчик вздрагивает.       - Прости меня, – хрипло шепчу, не зная, как подобрать слова. – Я не знаю, можно ли вообще такое простить. Мне очень жаль.       Он поднимает глаза. В них мука. Подбородок дрожит.       - Все нормально. Вы заплатили.       Теперь вздрагиваю я. Лучше бы ударил. Вот, значит, как. Достаточно заплатить, и можно делать все что угодно. Он привык к такому? Сколько раз с ним делали это? Плохо до тошноты, едва дышу.       - Давай встретимся, поговорим.       - Не могу... – выскуливает мальчик, и я вижу, что ему тоже сейчас плохо. Гораздо хуже, чем мне.       И я отступаю. Пока. Слишком сильно завяз, чтобы уйти навсегда. Еду домой и пытаюсь думать.       За те деньги, что я заплатил, Дима вполне может спокойно жить месяц, даже снимая квартиру. Если прибавить к ним сумму за другую пятницу в борделе – набегает внушительно. У меня начальники отделов примерно столько зарабатывают. При этом парень работает пять дней в неделю в баре и боится потерять работу. На что он тратит деньги? Наркотики? Азартные игры? Долги? Не понимаю.