Я тебя...

POV Дима       Быстро проскальзываю в ванную, становлюсь под прохладные струи воды, окончательно успокаиваясь, смывая с себя тяжесть этого бесконечного дня. Влас уже на кухне, накрывает на стол. Я только теперь увидел, что душ он все-таки принял и переоделся в футболку и тонкие домашние штаны. Короткий сон явно пошел на пользу, взгляд прояснился, исчезла едва заметная складка между бровей.       Я не перестаю удивляться тому, как он меняется, уходя из офиса. Другой человек. Теплый, расслабленный. Красивый. Никогда не произносил этого слова применительно к мужчине. Он с первой встречи привлек мое внимание, но только сейчас я смог облечь это в связную мысль. Он потрясающий. И моментально вспыхнувшая мысль, что этот мужчина – мой, вызвала неконтролируемую дрожь в коленях. Неожиданной удушливой волной накатило возбуждение, которое я едва мог сдерживать. Захотелось напрыгнуть на него с поцелуями. Прижать к себе, до фиолетовой отметины засосать тонкую кожу шеи, чтобы все видели и знали и не смели даже смотреть в его сторону. Я никогда и ни к кому не чувствовал чего-то подобного.       Влас улыбнулся, когда я вошел. Но улыбка медленно исчезла с его губ, стоило ему меня увидеть. Не знаю, наверное, взгляд у меня был совершенно дикий.       - Димка, ты чего?       Я открыл было рот, чтобы успокоить, сказать, что все нормально, но смог только хрипло выдохнуть:       - Я тебя хочу…       Тарелка выскользнула из его рук, разбившись о пол. POV Влас       Звук разбивающегося стекла вернул меня в сознание. Кажется, я на несколько секунд просто покинул собственное тело. И еще больше чем слова, меня поразил его взгляд. Жаркий, голодный, раздевающий, словно мысленно он уже разложил меня прямо тут, на полу кухни. И в то же время растерянный, будто и сам не понимал, что с ним происходит. Мое тело тут же отреагировало на призыв этого взгляда. От сильнейшего всплеска адреналина задрожали руки, и внутри все сжалось в тугой комок концентрированного желания. Я даже испугаться успел, что взорвусь прямо сейчас. Дима сделал шаг ко мне, и я вообще позабыл, кто я и где я, единственное, что еще соображал – я с ним, с любимым своим мальчиком.       Мы целовались как ненормальные, впиваясь зубами, всасывая кожу, прикусывая чуть не до крови, его пальцы держали мой затылок, запутавшись в волосах, притягивая еще ближе, словно опасаясь, что я могу отстраниться. Как будто у меня был хоть один шанс на это! Я гладил его, пытаясь успокоить, хоть немного вернуть контроль над происходящим. Бесполезно. У него уже сорвало все вентили, и единственное, что я мог сделать – перехватить инициативу и сделать все так, чтобы мы сейчас не поубивали друг друга в этом неуправляемом диком порыве.       Черт! Я совсем по-другому себе все это представлял. Ночь, спальня, удобная кровать. Куда там! Добраться бы до любой подходящей горизонтальной поверхности. Смазка осталась в сумке наверху. Нереально, живым я туда просто не доберусь, он оттрахает меня где-нибудь по пути. Но в куртке пачка презервативов, я их не успел переложить после покупки. Подхватываю разомлевшего вздрагивающего мальчика под ягодицы.       - Держись!       Его руки соскальзывают с плеч, и мы едва не заваливаемся на пороге кухни, когда горячие ладони, вместо того чтобы держаться, вдруг оказываются под моей футболкой. Ох ты ж бля… Меня ведет, я уже едва соображаю куда иду и что, собственно, собирался делать у вешалки с куртками. Резинки. Точно. Впечатываю Димку в стену рядом с вешалкой, он так и висит на мне, потираясь всем телом, обхватив ногами, пока я судорожно пытаюсь отыскать нужный карман. Есть! Неловко дергаюсь, и мы оба падаем на пол. У меня искры из глаз посыпались и выбило дыхание, когда Димка наваливается сверху. Я еще не пришел в себя от удара, а его жадные пальцы уже скользнули под резинку штанов и обхватили набухший, офигевший от такого напора член. Еще пара таких движений, и все закончится, не начавшись - я слишком долго его ждал. Перехватываю его руки, одним движением переворачиваюсь, подминая под себя. Глаза у мальчика совсем ошалевшие, дыхание хриплое, надрывное, я грудью ощущаю, как колотится его сердце. Так нельзя. Только не сейчас, мы слишком близко к краю того безумия, которому оба уже поддавались, и можем попросту навредить друг другу. Я прижимаю его кисти к полу над головой и начинаю целовать. Глубоко, нежно, вылизывая языком чувствительный рот. Дима мычит и стонет, пытается двигаться подо мной, прижать ноющий пах к моему животу.       Кажется, действует. Агрессивная сексуальная энергия трансформируется в тягучую чувственную волну, которую я уже могу хоть немного контролировать. Отпускаю его руки и начинаю ласкать через плотную ткань джинсов, а он двигается навстречу, шипя и поскуливая. Я осторожно сжимаю его член, глажу внутреннюю сторону бедер, второй рукой обхватив его лицо, и слежу за каждой эмоцией в потемневших глазах.       Он впивается в мои бедра, мнет ягодицы, скулит от желания. Страха нет, определенно. И я расстегиваю на нем джинсы, глажу член через тонкие, повлажневшие от смазки боксеры.       - Если ты сомневаешься – скажи это сейчас, иначе я уже не остановлюсь… - прошептал я, теряя голову, остатки разума и воли от одного вида его ТАКОГО подо мной.       - Не останавливайся! – жарко выдохнул Дима и сам сунул мою руку к себе под бельё, сжимая моими пальцами свой член.       Твою мать. Я с шипением втянул воздух, чувствуя, как перед глазами снова все плывет. Там все было такое горячее, нежное, мы оба истекали как подростки, впервые дорвавшиеся друг до друга. Я с ума сходил, поглаживая его напряженный член со взбухшими пульсирующими венами, подрагивающий в моих пальцах. Я так хотел этого мальчика, что в паху уже все ныло и болело.       Привстав на колени, начал стягивать с него джинсы, Дима извивался и больше мешал, чем помогал. Расправившись с одеждой, я просто завис на несколько секунд, глядя на него, распластанного подо мной, возбужденного, с раскинутыми у моих бедер ногами. Он откинулся на спину и тяжело дышал, глядя на меня из-под светлых ресниц. Я рывком снял футболку, потянулся к завязке штанов, а мальчик опустил руку к собственному члену и начал надрачивать его, глядя, как я раздеваюсь. Не знаю, кого из нас больше завел этот стриптиз.       Потянувшись к нему, я едва сдерживал дрожь, ощущая его жар и одуряющий запах чистого, распаленного тела. Разве можно было устоять, глядя на него, такого беспомощного, отлетевшего от желания? Наклонившись, я зафиксировал его бедра, не давая свести ноги, и приласкал влажным поцелуем нежную кожу промежности, осторожно прихватил губами подтянутую мошонку, такую приятно бархатистую под моим языком.       Дима вцепился мне в волосы, отчаянно матерясь, шепча мое имя, и я понял, что он уже на грани и боится кончить. Как, впрочем, и я. Но где-то на краю уплывающего сознания я понимал, что торопиться нельзя, смазки под рукой нет, а у Димы давно никого не было. Собственно, именно я и был у него последним, и воспоминание о том, при каких обстоятельствах все произошло, заставляло меня держаться.       Большими пальцами я развел его ягодицы и лизнул уже там, смачивая слюной сжатую дырочку, чувствуя, как у еле дышащего мальчика подрагивают колени... Я толкнулся языком вглубь, увлажняя и расслабляя, Дима не выдержал и минуты.       - Не могу, давай уже, Влааас!       - Не спеши, - я поцеловал его живот и стал медленно вводить внутрь пальцы, сначала один, потом второй, наблюдая за его лицом.       Дима метался, закрыв глаза, не понимая уже, что происходит, от каждого движения внутри он постанывал и с силой сжимал мою руку. Я и сам уже едва не скулил, видя, как он кусает губы и насаживается на мои пальцы, не контролируя себя, полностью отдавшись желанию. Дальше терпеть это было просто невозможно, раскатав на себе презерватив, я закинул ногу мальчика себе на плечо, максимально раскрывая, второй рукой взялся сразу за крайней плотью и надавил головкой на влажный, порозовевший анус. Она вошла с небольшим сопротивлением, и я осторожно продвинулся еще немного вперед. Все-таки слюна – это не смазка, и даже небольшое количество лубриканта на презервативе не облегчало проникновение. А я настолько сосредоточился на происходящем внизу, стараясь действовать как можно осторожней, что совсем потерял зрительный контакт с мальчиком. Его тело само подсказало, что что-то не так. Оно словно обмякло, не отзываясь на прикосновения. Я быстро поднял взгляд, встретившись с остекленевшими глазами Димы.       Он сейчас совсем потерялся в неконтролируемых ощущениях, и уплыв куда-то далеко на волнах эйфории, при первом проблеске боли провалился туда, в свое тайное убежище внутри себя, куда мне не было пути.       Я замер. Стараясь не двигаться, начал поглаживать ноги, бедра, живот, куда смог дотянуться.       - Дима, мальчик мой, возвращайся! – я притянул к себе его ладонь, стал целовать пальцы, чувствуя, как сам начинаю трястись от едва сдерживаемой потребности двигаться в нем, таком жарком, тесном, упругом. Но я видел, насколько ослабла эрекция Димы, а мошонка поджалась, и уже не от возбуждения. Мальчик не получал от происходящего ничего, кроме боли, а я не мог свести нашу с таким трудом выстраданную близость к очередному изнасилованию.       Я звал его, шептал, вспоминая все ласковые и нежные слова, которые когда-либо слышал, уговаривая голосом и прикосновениями. Не знаю, сколько минут прошло, время слилось для меня в один нескончаемый поток мгновений.       Мальчик тихо вздохнул, и я увидел, как зрачки его расширяются…       - Влас…       - Я здесь, с тобой. Все хорошо.       Он вернулся, доверчиво потянувшись к моим рукам. И я, наконец, решился, слегка качнул бедрами вперед, не входя глубже, а лишь обозначая движение. И Дима отозвался тихим, едва заметным стоном, снова запрокидывая голову.       - Нет, - тянусь к его лицу, обнимая одной рукой, заставляю посмотреть на себя. Вторая рука скользит по мягкой, влажной головке, едва ощутимо поглаживая уздечку. – Смотри на меня.       И он слушается, вцепившись в меня руками и взглядом, следит за каждым движением, словно боясь отпустить хоть на секунду и снова утонуть в бушующих волнах желания и боли. Я делаю на пробу несколько плавных, глубоких толчков, уже чувствуя, насколько легче стало двигаться. Мысленно проклинаю свой недостаточный опыт, хочется, чтобы мальчик получал от всего этого удовольствие, а не просто терпел. Скольжу внутри него, меняя глубину и направление, молясь, чтобы его тело дало мне подсказку. И наконец, двинувшись чуть снизу и неглубоко вверх, я был вознагражден тихим протяжным стоном. Дааа, вот оно… Подхватываю мальчика под колени, раскрывая еще сильнее, толкаюсь плавно, с оттягом, чувствую, как с каждым движением шлепает по ягодицам тяжелая, наполненная мошонка. Убийственный звук, настолько пошлый, что заводит меня едва ли не сильнее, чем само движение. Дима стонет и извивается, хватаясь за мои руки, сжимая свой член и не находя сил подстроиться, поймать ритм. Помогаю ему своей рукой, стараясь в одном темпе двигаться внутри него и на члене. Дима орет в голос, толкаясь в мою руку и одновременно насаживаясь глубже. Слишком быстро, слишком много для него.       Такое с ним впервые, мальчик не знает, как справиться с накатывающей волной кайфа. Беззащитный, ошеломленный, он еще не умеет сдерживаться, продлевать удовольствие, и я сжимаю зубы, забываю о себе, чтобы дать ему в полной мере ощутить его первый полноценный оргазм. Когда стенки ануса начинают пульсировать и сильнее сжимать мой член, я наклоняюсь к его лицу, зову, заставляю посмотреть на меня.       - Я тебя люблю… - выдыхаю, когда он прогибается в судорогах.       Белесые, тягучие струйки вырываются из набухшего члена, заполняя мою ладонь, прозрачными кляксами пачкая живот. Он задыхается, стонет протяжно и едва слышно, словно от кайфа перехватило горло, и я шепчу, повторяю снова и снова, чтобы навсегда заякорить в памяти этот момент, очистить, смыть все, что было раньше. Теперь, каждый раз услышав это признание, он будет помнить только о том, как кончал подо мной.       Люблю…       Собственный оргазм я уже не помню, он прошил все тело яркой, почти болезненной вспышкой, отключая от реальности. Накатило так, что я сам сорвался, потерялся в этом водовороте любви и облегчения и чувства правильности, завершенности происходящего. Я знал, что с ним будет невероятно, потому что не бывает по-другому с тем, кого любишь. Но не думал, что наша близость настолько вынесет меня из сознания, объединяя в единое целое разум, душу и тело.       Голова немного прояснилась, я ощутил, что лежу на нем, вдавив в твердый пол прихожей, а мое тело все еще подрагивает от неотпускающего оргазма. Сердце стучало где-то в районе желудка, воздух казался слишком горячим, я хватал его судорожными глотками, задыхаясь от головокружения.       Теплые руки моего мальчика скользнули по плечам, не то отталкивая, не то притягивая ближе. И я, собрав остатки сил, приподнялся на локтях, заглянул в глаза, убирая от лица прилипшие пряди.       - Где это мы?       Я поперхнулся воздухом и вопросом «ты как?», который сам хотел задать.       - В прихожей, кажется.       Димка обвел помещение мутным, отлетевшим взглядом.       - Это что, тоже из терапии по замене воспоминаний?       Я только сейчас сообразил, что наш самый первый и такой ужасный секс тоже был в прихожей, в метре от входной двери.       - Черт…       Дима погладил меня по плечам, притянул ближе, прижавшись влажным от испарины лбом.       - Все хорошо. Я же сам хотел.       - Еще бы, - я выдавил усталую улыбку. – Ты не дал мне добраться до спальни. Хорошо хоть презервативы в куртке были.       Дима кивнул, расслаблено ухмыляясь.       - Мы рвем все шаблоны.       - Если это так, – едва ворочаю языком, – то сейчас ты должен подхватить меня на руки и отнести в спальню.       Мальчик хрипло смеется, глядя на широкую лестницу.       - Мы ж убьемся.       У нас уходит еще минут десять, чтобы кое-как подняться с пола и добраться до спальни. Дима шипит от боли в пояснице, на лопатках синяки от твердого пола. У меня на голове огромная шишка, а колени и локти стерты до противных, болезненных ссадин. И почему-то от этого чувствуется какое-то неуместное умиление, все-таки следы нашего первого нормального секса не исчезнут слишком быстро, останутся напоминанием, вызывающим улыбку в ближайшие дни.       И только когда мы лежим в темноте, прижавшись друг к другу, я решаюсь спросить:       - Дим, все хорошо?       - Дааа… - он отвечает не задумываясь и так мечтательно, что я невольно улыбаюсь. Эта интонация говорит мне больше, чем десяток восторженных слов.       Тихо вздыхаю. Притягиваю ближе тепленькое, расслабленное тело, млею от его близости, от ощущения дыхания на своей шее, уже почти соскальзываю в сон, когда слышу шепот:       - Влаас…       - Ммм?       - Я давно хотел спросить… Это твое полное имя или сокращение от какого-то?       Ухмыляюсь в темноту, чувствуя, как тонкие пальцы скользят по моим волосам.       - Ты можешь называть меня мой Властелин…       - Чегооо?! – смеется, невольно сжимая волосы в кулаке. Я шиплю сквозь зубы, и пальцы тут же расслабляются, поглаживают.       - На самом деле – Властимир, – я уже уплываю, сквозь дрему слышу собственный голос словно со стороны. – Мои родители были очень оригинальными людьми…

***

POV Дима       У меня были эти выходные, два дня моей новой жизни, когда я уже начал верить, что теперь все будет хорошо. Но разве в моей реальности такое бывает?       Первые проблески неприятностей возникли уже в понедельник. Я летал по офису, ощущая в теле непривычную легкость, несмотря на небольшое количество болевых ощущений. В голове было пусто и так же легко. Хорошо, что обещанные эскизы подготовил заранее и смог вовремя отдать на правку.       Часов в десять заглянул Кирилл. Он приходил ежедневно, болтал вроде бы ни о чем, но я знал, что за улыбками и ничего не значащими вопросами скрывается хитрый, пытливый ум. Я никак не мог разобраться, как он ко мне относится. Особой агрессии я не ощущал, но была настороженность, словно он не знал, как ко мне подступиться.       Сегодня Кирилл улыбался вполне искренне, без лишних церемоний уселся на мой стол.       - Влас с утра прямо светится. На совещании вогнал всех в ступор своей улыбкой. Замы уже мозги себе свернули от предположений, что он задумал.       Я молча приподнял бровь, глядя на него. Кирилл понял, что комментариев с моей стороны не будет, вздохнул и снова начал болтать о чем-то отвлеченном. Его настроение было заразительным, да и мое расслабленное состояние попало в одну с ним волну, через минуту я уже и сам начал улыбаться, слушая его. И вдруг спиной ощутил взгляд. По позвоночнику словно провели тонким прутиком, вызывая мурашки. Я обернулся. На нас смотрел высокий русоволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами такого холодного оттенка, что невольно хотелось потереть руки. Кирилл спрыгнул со стола, заметив его.       - Привет. Как поездка?       Они поздоровались, и Кирилл повернулся ко мне.       - Андрей, это Дима, наш новый иллюстратор…       Судя по всему, для Андрея знакомство не было приятным. Он смерил меня взглядом, словно рентгеном просканировал, и быстро удалился.       - Не обращай внимания, - отмахнулся Кирилл. – Андрюша у нас гомофоб, таких, как мы, чует за километр, вот и бесится.       Я только хмыкнул, возвращаясь к работе.

***

      По пути в типографский отдел я встретил Власа. Махнув секретарю, что сейчас догонит, он оттеснил меня в пустующий коридор и, сжав лицо в ладонях, покрыл быстрыми, звонкими поцелуями.       - Люблю… - тихий шепот вперемешку с легкими касаниями губ. – Люблю... Тебя... Очень...       Я открыл рот, чтобы ответить или хотя бы сделать вдох, но он тут же был нагло оккупирован чужим языком. И знает же, гад, что я просто млею от таких вот поцелуев! Я успел только возмущенно замычать, а Влас уже умчался по своим директорским делам. Пытаясь отдышаться и стереть с физиономии идиотскую улыбку, я вышел из укрытия и тут же встретился взглядом с Андреем. Он был шокирован. Меня тряхнуло от этого ошарашенного, разъяренного выражения на его лице. И я просто сбежал в свой отдел, от греха подальше.       На душе было неспокойно. Я мог бы просто не обращать внимания, мне было все равно, кто и что обо мне думает. Но я переживал за Власа. Со слов Кирилла я знал, что Андрей – его друг. Друг-гомофоб у бисексуального Кирилла и новоявленного гея Власа? То, что будет взрыв, не понял бы только тупица, а я таковым не был.

***

POV Влас.       Андрей позвал нас обоих для серьезного разговора. Он так и сказал, а я невольно нахмурился, не представляя, что уже могло случиться, ведь он только вернулся из отпуска, мы пока даже не виделись…       - Марков Дмитрий Максимович, девяносто второго года рождения. Наш новый замечательный сотрудник без рекомендаций и образования. С кем из вас он трахается? Или с обоими сразу?       - Что? – Кир подскочил как ошпаренный. – С чего ты взял, что я с ним сплю?!       - С того, что вы ворковали как голубки на его столе. А спустя полчаса он уже лизался с Власом в коридоре.       Я прошил взглядом Кира. Ворковали?       Кирилл понял, что запахло жареным, поднял вверх ладони.       - Эй, я его не трогал. Да, мы болтали, но ты же сам просил приглядывать за мальчиком.       Ответить я не успел, Андрей швырнул на стол папку.       - Влас, ты в курсе вообще, где твой любовник работал последний год?!       Быстро он. Все-таки у Андрея хорошие связи. Отвечаю тихо, сдерживаясь, чтобы не вспылить.       - В курсе. Я сам его оттуда забрал.       Андрей сверлит меня тяжелым взглядом, поворачивается к Кириллу.       - И ты тоже все знал. Только я один, долбоеб, в неведении. То есть, пока меня не было, Влас сменил ориентацию, в любовники взял шлюшку из борделя, притащил в офис, да еще и кредит оформляет на него?! Кир, ты нормальный вообще? Ладно этому дурь в башку стукнула, но твои мозги где?       - Андрей…       Он уже разошелся. Такое бывает редко, но без кулаков не обойдется, я уже чувствую.       - Что Андрей?! Чего еще я не знаю?       - Я его люблю.       - Блять! – он хватается за голову, глядя на меня со смесью злости и жалости. – Какая любовь, Влас? Он разводит тебя, да еще и Кира про запас готовит…       - Андрей…       - Ты его хоть на венеричку проверил?! Мало ли чего он…       Удар в челюсть останавливает поток слов, но я уже не успеваю уклониться от отдачи. Вообще ударить мне удалось только потому, что Андрей не ожидал. Этот лось в два счета меня скрутит. Но я не отступаю, и через минуту мы уже катаемся по полу под трехэтажный мат Кира.       - Придурки, успокойтесь! Ну какие вы ушлепки, а? И это, блять, директор компании и начальник службы безопасности! Как теперь в офисе покажетесь?!       Я уже лежу на полу, прижатый локтем Андрея. Все тело ноет, но и ему здорово досталось, кровь из рассеченной брови капает мне на лицо.       - Не смей так о нем говорить… – придушенно хриплю, - ты ничего о нем не знаешь.       Андрей отпускает меня, прижимается спиной к упавшему креслу, держась за правый бок.       - В том-то и дело, что не знаю, - впервые в его голосе чувствуется оттенок горечи. – Два моих лучших, блять, друга не считают нужным объяснить, что происходит.       Мы с Киром переглядываемся. Да, меня все еще потряхивает от злости и адреналина, но я понимаю, что Андрей беспокоится о нас обоих. Вся эта ситуация со стороны выглядит очень мерзко. А он, как друг и как безопасник компании, не мог проигнорировать происходящее.       Я подползаю к креслу, сажусь на пол рядом с Андреем.       - Тебя не было, а я не мог о таком рассказывать по телефону. Кир тоже знает только в общих чертах. И он отговаривал меня брать Диму на работу. Ты думаешь, он флиртовать к нему ходит? Да нихера, он следит, чтобы парень чего-то не натворил, не навредил мне или компании. Что, скажешь, не так? – смотрю на Кира. Он хмыкает, сложив руки на груди. - Если бы это касалось только меня – давно бы все рассказал. Но там не мои секреты… В общем, жду вас обоих сегодня вечером у меня, поговорим.       Мы кое-как приводим себя в порядок. Андрей игнорирует нас обоих и уходит к себе переодеться и заклеить разбитую бровь. А я прошу Кира привести ко мне Диму. POV Дима       Я понял, начались проблемы посерьезней косых взглядов. Еще по пути в кабинет видел, каким нервным и взъерошенным выглядит Кир.       А Влас… Твою ж мать. У меня в груди словно бомба взорвалась, когда я открыл дверь. Весь в крови, избитый, в порванной одежде. Я так испугался за него, хотел скорую вызывать, в итоге ему самому пришлось меня успокаивать, а не наоборот. Слава богу, оказалось, что большая часть крови на его лице принадлежала Андрею. Ага, значит, я не зря опасался. И теперь просто не знал, что делать, чем все это закончится.       - Это из-за меня?       - Из-за того, что кое-кто не следит за языком. Не переживай, у нас такое не впервые.       Я крутился вокруг него, дрожащими руками помогал снять разорванную окровавленную рубашку, ощупывал припухлые и уже начинающие синеть ушибы на ребрах.       - Влас, тебе домой надо. А еще лучше к врачу.       Он только отмахнулся, чуть скривившись от боли, присел в кресло, потянул меня к себе. Я наклонился, осторожно поцеловал разбитую губу.       - Хочу тебя кое о чем попросить.       - Проси…       - Ты только дослушай до конца, ладно? А то я не в состоянии сейчас бежать за тобой и успокаивать, если что.       Закусываю губу, ощущая неприятный холодок, сковавший внутренности.       - Мне очень нужно, чтобы ты понял, - Влас сжимает мою ладонь, прося о поддержке, и я отвечаю на пожатие, обещаю выслушать.       - Кирилл и Андрей – мои самые близкие друзья. С Андреем мы вместе учились в школе, сидели за одной партой до самого выпуска. После школы я поступил, а он пошел служить, потом и вовсе уехал по контракту. Несколько лет мы не виделись. В институте я познакомился с Киром. Как-то с первого дня сошлись и все пять лет были неразлучны. За это время много чего произошло. Погибли мои родители, и Кир буквально вытянул меня из затяжной депрессии. Мне было так хреново, что я не мог заставить себя с кровати подняться. Кир заезжал за мной, вставая на два часа раньше, вытаскивал из постели, стоял над душой, пока я умывался или ел. Ту сессию я бы провалил, если бы не он. Рефераты за меня сдавал, конспекты по ночам переписывал. И я кое-как выкарабкался. А спустя полгода его отец выгнал из дома, когда застал с парнем. Он неделю на вокзале ночевал, пока решился мне признаться. Боялся, что я тоже от него откажусь…       - А ты с ним… Нет?       - Нет, я впервые попробовал где-то за полгода до нашего с тобой знакомства. Насчет Кира я подозревал, но мне было без разницы, с кем он там трахается. Он хороший человек и друг отличный, вот что важно. Ну, а тогда я его к себе забрал.       Мы прожили в одной квартире полтора года. На последнем курсе он раскрутился, нашел хорошую работу и в итоге снял жилье где-то рядом со своей фирмой. Я в то время уже начал искать возможность основать свое дело. Мозги были, деньги на подъем тоже. Только я был мелким пескариком в большом пруду. Нарвался на урода одного…       Короче, потерял все. Квартиру, деньги, все вклады и только-только основанную фирму по печати рекламных буклетов, визиток и прочей мелочи. И тогда уже Кир забрал меня к себе, пока я с долгами разбирался, отходил от этой херни.       Страху натерпелся - не передать. Зато сразу голова на место встала, теперь уже знал, с кем лучше дел не иметь ни при каких обстоятельствах. В итоге мы с Киром вместе открыли дело, так как доверяли только друг другу. Он числится как мой зам, но на самом деле – полноправный соучредитель, только не любит это афишировать. Ему проще заниматься своим направлением и не лезть в административные вопросы, знает, что я его не обману. Зато все основные проекты курирует именно он.       - А Андрей?       - Андрей вернулся пять лет назад. Я заехал на кладбище к родителям, встретил соседку, она знала, что мы дружили и рассказала, что Андрея комиссовали с тяжелыми ранениями, третий месяц по госпиталям мучается. Я поехал к нему сразу, прямо с кладбища. Дела у него были хреновые, повреждение позвоночника. Чтобы поставить на ноги, нужна была операция, какие-то дорогостоящие импланты.       - И ты ее проплатил?       - Да, разумеется. Это же был мой друг. Второй человек в моей жизни, ставший таким же близким, как родители. Пусть мы годы не виделись, но как я мог его тогда оставить?       - А потом представь… - Влас усмехнулся разбитыми губами. – Он пришел в офис, едва ковыляя, с тростью. Наехал на нас с Киром, что охрана никакая, камер нет, пройти может кто угодно, его самого даже никто не остановил и не поинтересовался, куда идет. В общем, взялся за нашу службу безопасности. Кир над ним трясся как над хрустальным, только бы не упал, не повредил себе что-нибудь. А этот орал в ответ, грозился нанять личного телохранителя для заместителя начальника, который не может о себе позаботиться. Короче, та еще Санта-Барбара. Со стороны кажется, что они недолюбливают друг друга, но на самом деле все не так. Они разные, но глотку порвут любому…       - Мне, например…       Влас погладил меня по щеке, и за его легкой улыбкой я видел как он волнуется, как ему важно донести до меня, объяснить.       - Это из-за того, что они тебя не знают и пытаются меня защитить. Я хочу тебя попросить - разреши мне рассказать им о тебе. Без подробностей, но так, чтобы они поняли. Пожалуйста.       Мне этого не хотелось. Рассказав о себе Власу, я почувствовал себя полностью обнаженным и беззащитным, вынося на свет самые грязные моменты своей жизни. Неприятно было думать о том, что узнает кто-то еще. Будет обсуждать, представлять себе это. Но я понимал, что если откажусь, поставлю Власа перед нелегким выбором – друзья или я. И что бы он ни решил, это очень сильно по нему ударит.       - Ладно… - я поцеловал его, избегая смотреть в глаза, и вышел из кабинета.

***

POV Влас       Парни правильно поняли мой посыл. Когда на пороге появился злой, переливающийся всеми оттенками синего, Андрей, я молча забрал у него из рук пакет со звенящей тарой. Отнес все это богатство в кухню, выставил на столе, присоединяя к собственному запасу и тому, что притащил Кир.       Я мрачно гипнотизировал батарею бутылок на столе, уже предвидя последствия. Андрей с таким же выражением смотрел на меня, а Кирилл переводил взгляд с одного на другого.       Разговор пошел только после четвертой рюмки. Сначала мы просто обсудили новости, планы на будущее, отпуск Андрея. Спустя полторы бутылки коньяка, он поднял на меня потеплевший взгляд.       - А теперь – рассказывай...       Я плохо запомнил эту ночь. Все рассказал, да, но что именно и в каких подробностях - просто выпало из памяти. Помню, что Кир плакал, он вообще очень чувствительный, а Андрей его успокаивал. Помню, что вроде бы звонил Димке, в любви ему признавался. Потом Андрей забрал у меня трубку и просил прощения. Кир извинялся уже за всех и обещал держать нас в руках и дать мальчику поспать…       Я всего один раз видел Андрея пьяным – на выпускном в школе. Тогда я тащил его, невменяемого, домой. И точно так же набухался Кир, когда пришел ко мне признаваться в своей ориентации и в том, что его выгнал отец. Меня эти оболтусы таким вообще видели впервые. Узнал о своих друзьях много нового, но, как назло, все выветрилось из головы вместе с утренним похмельем.       А в семь утра зазвонил будильник. На работу же вставать... Хорошо быть собственным начальником и самому регулировать свой график. Встряхнув уснувшую совесть, оставил сообщение секретарю, что до полудня не будет ни меня, ни заместителя, ни начальника службы безопасности. Утреннее совещание у нас, ага. «Совещающиеся» мирно дрыхли в гостиной на одном диване.       Прикрыв дверь на кухне, готовлю кофе и набираю номер моего мальчика.       - Привет… - ого, это сипение и есть мой голос?       - Приве-е-ет, - протягивает Димка, и я слышу, что он улыбается. – Ты как там, чудо упитое?       Смешно, он никогда так меня не называл. Прижимаю холодную чашку ко лбу.       - Не спрашивай. Боюсь, тебе придется сегодня ехать одному.       - Да я уже как бы понял. Ты вообще не вздумай сегодня за руль садиться.       Мне даже обидно стало. Неужели считает меня настолько пьяным? И тут сквозь туман в голове проклевывается воспоминание о ночном звонке. Ну конечно, я же был совсем никакой, мальчик правильно сообразил, что количество выпитого превысило все допустимые нормы.       - Дим, ты прости за этот ночной звонок, я, наверное, полный бред нес…       - Да нет, в основном в любви признавался. А ты за который звонок извиняешься?       Я завис.       - А сколько раз я тебе звонил?       - Шесть.       - Ой, бляяя… - прижимаюсь головой к холодильнику, слыша в трубке Димкин хохот…