Я тебя...

POV Влас       Мой мальчик научился улыбаться. Его тихая, чуть смущенная улыбка становится все ярче, освещая глаза и оживляя тонкие черты лица. Теперь он часто смеется, я слышу это каждый день. Чудесный звук, чудесный мальчик.       Кир и Андрей постепенно привыкали к мысли, что он становится частью моей жизни. И если Кир изначально ему симпатизировал, то защитные инстинкты Андрея меня просто поразили. Казалось, будь его воля, он к мальчику приставит охрану и запретит кому-либо приближаться ближе, чем на три метра. Димка смущался, но терпел. Все эти изменения происходили постепенно, я замечал их, но не улавливал, пока в одно мгновение не увидел его прежним.       Дима ворвался ко мне в кабинет побледневший, с затравленным, беспомощным взглядом и подрагивающими губами.       - Что случилось?       Ничего не объясняя, он рванул ко мне, обнимая, вжимаясь всем телом, словно хотел спрятаться. У меня сердце заныло от страха.       - Что? Малыш, не молчи!       Он уткнулся лицом в мою шею и качнул головой.       - Я думал, уже все, все прошло. Но оно никуда не делось, так и будет преследовать меня всю жизнь, - он тихо перевел дыхание, пытаясь сдержать дрожь. - Здесь один человек. Из тех.       Я сам уже едва дышал, слушая его объяснения, чувствуя, как от бессильной ярости сжимаются зубы, а горло распирает и душит колючий тошнотворный ком. Даже здесь я не смог уберечь его. Неужели кто-то из моих сотрудников…       - Кто?       - С-сафронов. Он пытался переманить меня у Ари. Деньги огромные предлагал. Я отказался.       Я быстро перебрал фамилию в памяти. Не сотрудник – клиент. У нас с ним контракт на печатную рекламу. Тут же вспомнил, что о подобном рассказывал мне Ари. Диму пытались купить, и довольно настойчиво, пришлось обеспечить ему охрану. Сафронов побоялся связываться с такой серьезной силой. А теперь увидел Диму у меня в конторе и понял, что мальчик больше не под защитой Ари Симанена.       - Он к тебе подходил? Сделал или сказал что-нибудь?       - Нет. Просто увидел. И узнал.       Я пригладил встрепанную макушку. Мальчик испугался, побежал прямиком ко мне, в единственно возможное для себя безопасное место. Я ценил это, его доверие, но как же было сейчас больно. Знать, что прямо здесь, в моей родной компании находится человек, который делал с ним такие вещи…       Не отпуская Диму со своих коленей, я связался с Кириллом.       - Кир, на какой стадии проект Сафронова?       Кирилл, если и удивился, переспрашивать не стал.       - Мы закончили, он только что приезжал смотреть на готовые образцы. Его заказ уже ушел со склада, последний платеж час назад получен.       Я ощутил разочарование и облегчение одновременно. Не хотел брать деньги и иметь прибыль от этого человека.       - С этого дня компания не имеет дел с господином Сафроновым. Все поступающие предложения отклонять.       Вот здесь Кир замялся. Очевидно, предложение о продлении сотрудничества уже поступило.       - Зайди ко мне через пятнадцать минут. И Андрея прихвати.       Следующий звонок на пост охраны. Сафронов уже покинул офис.       Я погладил притихшего Диму, слушавшего мои распоряжения.       - Все хорошо, котенок. Он не посмеет к тебе приблизиться.       Мальчик вздохнул и, кажется, немного расслабился.       - Прости. Я только зря испугал тебя, от работы отвлек...       - Не надо. Ты все правильно сделал. Обещай, что если еще что-то произойдет, малейший взгляд или просто предчувствие, ты сразу мне скажешь.       - Не хочу становиться параноиком…       - Ты им и не станешь. У тебя сильная интуиция, так что давай доверимся ей.       Я обнимал его, пока не пришли Андрей с Кириллом.       - Останешься?       Дима качнул головой и выскользнул из кабинета.       Едва за ним закрылась дверь, я повернулся к Андрею.       - Позови одного из своих парней, отправь в отдел Калиновского. Объяснишь, как выглядит Дима. К нему никого из посторонних не подпускать, сопровождать везде, куда бы ни пошел.       Андрей тут же сделал звонок, не задавая вопросов. Кир, глянув на меня, вышел в приемную, вернулся со стаканом воды.       - Пей и успокойся. На тебе лица нет.       Я молча принял стакан, сделал несколько больших глотков, чувствуя, как подрагивают руки. И начал рассказывать. Спустя десять минут в кабинете воцарилось молчание. Андрей быстро строчил что-то на экране телефона. Поднял на меня серьезный взгляд.       - Если Сафронов или кто-то из его представителей появится на пункте охраны – нам тут же сообщат. Тебе, мне и Киру. Всем своим парням разослал фото Димы, они будут приглядывать, где бы он ни находился. Корреспонденция на его имя так же будет проверяться. Я бы еще домой к нему кого-то отправил, но мне кажется, будет лучше, если он переедет к тебе.       Я кивнул. Сам уже подумал об этом.       - Возможно, это все ложная тревога, и мы зря паникуем.       - Ты в это веришь? – тихо спросил Кир.       - Нет, - ответил я, уже понимая, с кем мы имеем дело. Такие люди не отступятся, пока не получат то, что хотят. Или пока им не обломают зубы.       Этим же вечером мы забрали Димины вещи. Мальчик не сопротивлялся, не пытался отстаивать только что обретенную свободу. Все-таки инстинкт самосохранения преобладал над потребностью в контроле. Я совсем по-другому представлял себе этот момент. Да, Дима согласился, не раздумывая, только не чувствовалось в этом радости. Я не хотел спешить, выжидал, когда мальчик будет готов к такому серьезному шагу. Но все получилось иначе, он переезжал не потому, что хотел и был морально готов к этому, а потому, что другого выбора просто не было.       Он быстро прошелся по квартире, нервно побросал в сумку какую-то одежду, рисовальные принадлежности, окинул помещение тоскливым взглядом, словно навсегда прощался. Мне было больно это видеть. Но я молчал, не хотел нервировать еще больше.       Только ночью, внезапно проснувшись от ощущения постороннего присутствия в постели, я почувствовал, что меня вдруг затопило неуемной светлой радостью. Он здесь, со мной. Да, обстоятельства нелегкие, но нам не привыкать. Я боролся за него и буду продолжать это делать, только бы иметь возможность каждую ночь обнимать, слышать ровное дыхание, ощущать запах его волос на подушке.       Тихо перевернувшись на бок, я склонился к лицу моего мальчика, стараясь в темноте разглядеть его черты. Такой тихий, расслабленный, ночная тень размыла все углы и тревоги, спокойное лицо казалось нежным и очень красивым. Не утерпев, я склонился, едва касаясь потерся об уголок губ. И тут же почувствовал, как тонкие пальцы вплетаются в волосы на затылке, притягивая ближе, углубляя поцелуй.       - Ты мне снишься? – его глаза закрыты, на губах улыбка.       - В эротическом сне.       Он тихо усмехается, и я понимаю, что это согласие.       Возбуждение накатывает медленно, заполняя каждую клетку тела. Я всё чувствую и всё понимаю, нет прежнего дикого порыва, который едва можешь удержать под контролем, сейчас все по-другому. Поцелуи нежные, тягучие, сопровождаются тихими стонами, и хочется бесконечно раскачиваться на этой сладкой волне, поглощающей все желания. Дима почти не отвечает, лежит распластавшись подо мной, и только руки скользят по телу, мнут плечи, спускаются к ягодицам и возвращаются обратно к волосам, если ему хочется углубить, продлить поцелуй. Сладкий мальчик, расслабленный, доверяющий…       И я медленно, с наслаждением, целую, вылизываю припухлые губы, острый подбородок, такую беззащитную ключицу с ямочкой над ней. У него очень чувствительная кожа, моментально покрывается мурашками под моими пальцами и языком, мне нравится наблюдать за этим. А тело уже настойчиво требует большего. Оставляю его, потянувшись к тумбочке, и мальчик протестующее мычит.       - Я здесь… - возвращаюсь и одновременно с поцелуем скольжу влажными пальцами по сжатому входу, медленно проникаю в его тело.       Дима выгибается с тихим возгласом облегчения. Наконец-то. Не могу отвести глаз от его лица. И возникает глубокое, невыносимое желание заклеймить, присвоить, раствориться окончательно в этом чувстве принадлежности. Разрешит ли он? Позволит ли зайти так далеко в своем доверии? Сжимаю себя рукой, пережидаю несколько секунд, пока схлынет предоргазменная волна. Провожу чувствительной головкой между ягодиц, едва касаясь, без презерватива, кожа к коже. Несколько дразнящих движений, на грани проникновения, и взгляд в самую душу, что плещется в глубине штормовых серых глаз. Он стонет, прогибается, но в конце концов понимает мою немую просьбу.       - Да… - шепчет на выдохе, – хочу так…       И я моментально тону в новой волне дрожи, скриплю зубами, пытаясь сдержаться, не кончить прямо так, едва соприкасаясь плотью.       Движение вперед, несколькими глубокими плавными толчками, наши стоны и дыхание сливаются, звучат чувственной музыкой, усиливающей возбуждение. Как же это сладко и невероятно, намного чувствительней и острее, чем я мог себе представить! Раскачиваюсь внутри него, чувствуя, как всё растворяется, теряет очертания и смешивается, превращаясь в единое целое, и я уже не могу понять, где его тело, а где мое. Запрокинув голову, хриплю сквозь сжатые зубы от разрывающего на части концентрированного наслаждения, заполняющего каждую клетку... Не могу это выдержать. Разрывает от кайфа, от понимания того, что мы впервые занимаемся любовью вот так, без преград и условий. Не будет больше никого, только мы двое друг у друга.       - Подожди, - выскуливаю, пытаясь хоть на секунду вынырнуть из этого омута, сдержаться, прийти в себя. – Не могу!       Но Дима не позволяет мне отстраниться, обнимает руками и ногами, горячая ладонь прижимается к пояснице, притягивая ближе. И я срываюсь, с криком бросаюсь вперед, несколькими отчаянными рваными толчками довожу себя до сумасшедшего оргазма, изливаюсь в его тело.       - Мальчик мой, прости, - выдыхаю со стоном.       Димка тихо всхлипывает, трется возбужденным членом о мой живот, и я скольжу вниз по его телу, попутно целую влажную подрагивающую кожу. Запах собственного семени и его возбуждения пьянит, будоражит рецепторы. И я понимаю, что даже обессиленный и выжатый, я все еще хочу его, всегда буду хотеть. Не останавливаясь, не сомневаясь ни секунды, вбираю губами напряженный подрагивающий член. И судорожный вскрик мальчика отзывается в каждом уголке моего тела. Он извивается под моими руками и ртом, то притягивая ближе за волосы, то пытаясь отстраниться, но я не позволяю ему ускользнуть.       Беру неумело и неглубоко, обхватываю губами головку, очерчиваю контур горячим языком, изучаю каждую венку, сглатываю вкус смазки. Я не знаю, все ли правильно делаю, ориентируюсь на его реакцию и собственные ощущения, представляя, как понравилось бы мне самому. Помогаю себе рукой, стараясь двигаться в одном темпе, пальцами второй проникаю в расслабленный анус, скользкий от моей спермы, начинаю поглаживать изнутри. Его плоть набухает, пульсирует, становясь горячее и тверже. Дима кричит, одергивает за волосы, и я отстраняюсь, продолжая ласкать его руками, как завороженный, наблюдаю за его оргазмом. Мальчик стонет и вздрагивает, вцепившись побелевшими пальцами в простынь, словно боится упасть. Белые потеки остаются на его животе и моей ладони, его лицо искажено удовольствием на грани страдания, которое не отпускает, выталкивая все новые порции спермы и кайфа. Никогда не видел, чтобы кто-то так бурно и долго кончал, я испугался, что он сейчас сознание потеряет. А когда задыхающийся, взмокший, он упал на подушки, я понял, что все это время не дышал, наблюдая за ним.       Убираю руку с обмякшего влажного члена. На моей ладони его сперма, и мне нравится это ощущать. Пальцами рисую на его животе влажные перламутровые узоры, когда вдруг возникает мысль, что я не знаю его вкуса. Не потому, что мне неприятно, просто не приходило в голову, настолько новым и неизведанным было для меня все это. Наклоняюсь, веду языком по коже, повторяя собственный узор. Прислушиваюсь к собственным ощущениям, поднимаю глаза и наталкиваюсь на обалдевший заинтересованный взгляд.       - И как?       - Попробуй, - притягиваю к себе, к своим губам. - Сладкий мальчик, любимый.       Обнимаю его разгоряченного, растрепанного, целую глубоко, сплетаясь языком, лаская ровные гладкие зубы, ощущая, как теплая рука скользит по плечам, сжимая сильными пальцами волосы на затылке.       Ленивые поцелуи под душем, и сон в обнимку до самого рассвета. Наша первая ночь дома. POV Дима       Мое восприятие словно раздвоилось. Все было хорошо. И все было плохо. Мы жили в одной квартире, каждую ночь занимались любовью, привыкая и узнавая друг друга. Влас обнимал меня так крепко, словно боялся, что я могу исчезнуть в любой момент. И я засыпал успокоенный, в абсолютной уверенности, что нужен ему. Но днем мы почти не общались. Вместе доезжали до офиса и расходились по разным кабинетам. Меня постоянно сопровождал кто-то из охраны, не было больше неожиданных встреч и мимолетных поцелуев в коридорах.       Я видел, что Влас напряжен и задумчив. Иногда его взгляд застывал на мне, и от этого хотелось сжаться, стать невидимым и незаметным. Словно вся грязь, осевшая внутри, вдруг разом проявлялась на моем теле. Мне казалось, что он тоже это видит. Хотел верить в его чувства, но всегда глубоко внутри точил червячок сомнения. Я боялся, что он отступится, не выдержит, представляя меня под Сафроновым или любым другим. И в итоге он меня бросит. Было физически больно думать об этом, но я не мог заставить себя прекратить изводиться.

***

      Я старался забываться в работе, мне стали все чаще доверять иллюстрацию детской литературы, и я рисовал забавных принцесс и сказочных драконов, стараясь не думать о реальных чудовищах.       В понедельник мой начальник попросил меня отнести какие-то бумаги в приемную директора. Наши отношения с Власом перестали быть секретом, наверное, все уже знали или догадывались. Мне вопросов не задавали, но бумаги на подпись Власу просили относить именно меня. Как будто одно мое присутствие обеспечивает положительное решение по каждому вопросу.       Охранник Вадим, который нянчился со мной на этой неделе, провел меня до приемной и попросил позвонить, когда я освобожусь. Я только улыбнулся такой деликатности. Неужели думает, что мы устроим сеанс внепланового секса прямо в кабинете начальника? Но я в любом случае был рад, нам редко удавалось побыть хоть минуту вдвоем в течение дня.       На пороге приемной я встретил секретаря, уходящего на обеденный перерыв. По распоряжению моего большого начальника, меня всегда пропускали в его кабинет без лишних вопросов. Вот и сейчас Людмила улыбнулась, застегивая пуговицы пальто.       - Он у себя с клиентом. Посидишь один?       - Да, конечно.       Я вошел в пустую приемную, наметив взглядом удобный диван, на котором смогу подождать, пока Влас освободится. Но знакомый голос за дверью кабинета заставил замереть на месте, чувствуя, как приподнимаются волосы на загривке, а дыхание замирает. На ватных ногах я подошел ближе, в небольшую щель увидел уголок стола Власа и его самого, сидевшего лицом к Сафронову. От вида этих знакомых грузных плеч и бритого, в складках затылка, к горлу подкатила тошнота. Болезненным ударом нахлынуло воспоминание о нашем единственном сеансе. Это был второй раз за год, когда Ари пришлось вызвать для меня врача. После этого я его не видел. Ему отказали в услугах.       Я не слышал, что он сказал Власу, но ответ сдавил сердце словно куском колючей проволоки…       - Моя шлюшка. А я своими сучками делиться не люблю, потому и переманил у Ари в единоличное пользование.       В узкой полоске света вижу, что Влас усмехается, я не узнаю этого человека. Абсолютно пустой, бездушный взгляд, презрительный излом губ, скучающая надменность в каждом движении.       - Да бросьте… - смеется собеседник. – Таких игрушек полно на каждом углу, и эта вам скоро наскучит.       - А вот когда наскучит – тогда и поговорим. Уступлю по сходной цене…       Дальше я не слушал. Вот оно то, чего я боялся. Скрутило так, что я чуть сознание не потерял от боли. Бумаги выпали из рук, я прикрыл рот руками, сдерживая крик. Не оборачиваясь, попятился из приемной. Держась за стену, кое-как добрался до черной лестницы. Колени подгибались, в груди горячо кололо, отдаваясь в подбородок и виски, дышать не получалось, я мог только хватать воздух судорожными мелкими глотками, перед глазами заплясали красные точки.       Я успел сползти на один пролет, когда сознание заволокло тьмой. Пришел в себя, сидя на лестнице, прижимаясь затылком к прохладной штукатуренной стене. Пересохшее горло саднило, в глаза словно насыпали песка, головокружение было настолько сильным, что я не мог связно думать. Единственная мысль, настойчиво пробившаяся сквозь болезненный туман окутавший сознание: «Домой! Домой!». Так раненый зверь из последних сил тянется в свою берлогу.       По черной лестнице выбрался из здания, поймал такси. Денег с собой не было, как и телефона и ключей. Хорошо, что запасная связка оказалась у соседки, а в тумбочке лежала небольшая заначка. Покончив с суетливой беготней, я бессильно повалился на диван.       Минут пятнадцать просидел, едва дыша, уставившись в одну точку.       А потом начал смеяться. Даже не так - ржать начал, над самим собой, над своей тупостью, даже слезы из глаз потекли. Ну какой же я придурок…       Поверил в то, что Влас, МОЙ Влас, готов продать меня какому-то извращенцу?! Тот самый мужчина, который пылинки с меня сдувает, в любви признается каждым взглядом, который едва не рассорился со своими лучшими друзьями и добивался меня два месяца, соглашаясь на все условия… Который, блять, отдал мне на растерзание свой девственный зад! Ладно, у меня есть оправдание – временное помутнение разума и застарелые рефлексы, от них так просто не избавишься. Так ему и объясню…       Кряхтя поднимаюсь с дивана. Все тело ноет, мышцы подрагивают от неконтролируемого тремора, последствия стресса. Надо раздобыть телефон, позвонить Власу, волноваться же будет…       Меня останавливает звонок в дверь, кто-то настойчиво и протяжно требует открыть. Машинально смотрю в глазок, никогда не открываю наобум.       Оййй, Влас. Ну, сейчас я получу.       Открываю дверь и обмираю. Он едва дышит, серый весь, словно пеплом присыпанный, а в зеленых глазах такая буря, что у меня сердце заходится новой вспышкой боли.       - Димка… - у него губы дрожат. Его вид пугает меня до чертиков. И я понимаю, в чем дело. Он знает, что я все слышал. Знает, что я сбежал. Черт, я-то думал, что никто еще не заметил моего отсутствия!       Хватаю его за руку, втягиваю в квартиру, прижимаю к стене.       - Ну, чего ты? Я уже все понял, все хорошо.       Он пытается что-то сказать, но только прерывисто стонет, качает головой. И начинает съезжать по стенке. Если бы я не держал его – уже сидел бы на полу. Вот тогда меня конкретно проняло от осознания, каким был для него последний час. И я тут еще, такой красавец, на пороге встречаю, зареванный, дрожащий.       - Влас… - обнимаю его двумя руками, зажимаю между собой и стенкой, пытаясь удержать. – Ну дурак я, не сразу сообразил…       Он вцепился в меня с такой силой, что я едва сдержал вскрик.       - Я бы никогда… Ты только верь мне… Но это же сука последняя, такие слабость нюхом чуют…       - Тшшш, все хорошо, я все понял. Всё сам понял, слышишь? Хоть и медленно, но дошло. Ты уж прости… Влас, ну же, успокойся!       Его немного отпускает. Пальцы, до синяков впившиеся в мои плечи, постепенно расслабляются.       - Дай воды, - чуть слышно сипит пересохшим горлом.       И я тащу его на кухню, трясущимися руками наливаю воду в стакан, наблюдаю за судорожными, торопливыми глотками. Последний червячок сомнения исчез, стоило мне сейчас увидеть его. Он ведь думал, что уже потерял меня, что я ушел навсегда. И его это едва до инфаркта не довело. Он никому меня не отдаст. Зубами вгрызется, на куски порвет, но никогда не предаст моего доверия. Сажусь рядом, накрывая ладонью ледяные пальцы.       - Рассказывай…       Влас вжимается лицом в мое плечо. Непривычно и страшно видеть его таким. Не утерпел, губами пригладил темные встрепанные волосы.       - Ты ведь предчувствовал, что он так и не оставит тебя в покое.       - Предчувствовал. Но понадеялся, что он не захочет с тобой связываться.       - Там уровень другой, малыш. Такие ничего не боятся. А я с криминалом дел не имею, ты же знаешь. После того случая с первой фирмой и близко не подходил. Но таких людей знаю. Они ж как шакалы… Если б я хоть заикнулся о том, кто ты для меня – это сразу дало бы ему охуительный рычаг воздействия. И хрен его знает, как бы он им воспользовался. И так… Он не отстанет, я только выбил нам небольшую передышку.       - И что теперь делать? – шепчу после минутного молчания.       - Думать будем. Сейчас парни подтянутся. Как только Андрей закончит четвертовать твоего охранника.       - Блин! Набирай Андрея, буду успокаивать. Вадим не виноват…

***

      Тяжелая артиллерия прибыла через полчаса. От крепкого подзатыльника со стороны Андрея меня спас Кир, сжавший его плечо. Смерив меня злым взглядом, убедившись, что все нормально, Андрей отрывисто скомандовал:       - Кофе!       И я метнулся на кухню.       Уже никого не стесняясь, уселся рядом с Власом, чувствуя, что ему сейчас это нужно. Его тело все еще немного подрагивало от напряжения, хотелось успокоить и согреть. Сжимая его ладонь, прислушивался к разговору.       - Помнишь, ты рассказывал, что посадить того больного урода помог его конкурент? – Влас повернул ко мне голову, легонько погладил по спине. - Думаю, нам надо воспользоваться такой же тактикой. Нужно выяснить, кто имеет серьезный зуб на Сафронова и попробовать объединить усилия.       Я киваю. Да, он прав, это может сработать. Кирилл тут же подключается.       - Информацией мы займемся, тут другой вопрос… Как не нарваться на подобного же ублюдка? Мы привлечем излишнее внимание к себе, кто знает, чем в итоге это обернется.       Андрей с одобрением глянул на него, соглашаясь.       - Не нужно торопиться. Выясним все досконально.       Это так, но мы все понимаем, что времени у нас мало. POV Влас       Как оказалось, времени у нас даже меньше, чем мы думали. Первые звоночки пошли на следующий же день. В последний момент от наших услуг отказались два перспективных клиента. Особенно напрягало, что их проекты уже ушли в работу, первые партии готового материала находились в типографии. Да, заплатили неустойку и фирма не особо потеряла, но сам факт, что надежные компании ушли без объяснения причин говорил о многом. На имя Димы начали поступать письма. Ничего угрожающего, но полунамеки были ясны предельно. Слава Богу, мальчик их не видел, Кир пересматривал всю его почту.       Еще через несколько дней случился пожар на складе. Его вовремя смогли обнаружить и потушить только благодаря Андрею, усилившему ночные вахты. Хоть возгорание было незначительным, оказались испорчены несколько ящиков с готовой продукцией, что опять же ударило по престижу фирмы, так как нам пришлось договариваться с клиентами о переносе сроков. Обращаться в полицию смысла не имело, у нас не было ни одного доказательства причастности Сафронова.       И при всем этом мы понимали, что это лишь пробные выпады, основной удар ждет нас впереди.       Найти кого-то подходящего из конкурентов Сафронова оказалось проблематично. Кир с Андреем собирали материалы, а у меня волосы на загривке вставали дыбом, когда читал перечень «подвигов» этих людей. Связываться с кем-то из них значило лично подписать смертный приговор если не себе, то фирме уж точно.       По самолюбию сильно била мысль, что мне не тягаться с этими упырями. Но мальчика я должен защитить. Все мы понимали, что будет, если Сафронов доберется до него…       У меня в голове был вариант, о котором я не хотел думать, но все чаще возвращался к нему, так как понимал, что это самый надежный способ убрать Диму с линии огня. И с тяжелым сердцем я занялся им, потратив на подготовку два дня. Всего ничего, так легко. И так трудно сказать об этом моему мальчику… POV Дима       Вхожу в кабинет Власа, с нетерпением жду, когда уйдет охранник. Меня теперь как особо ценный груз сдают с рук на руки, не оставляя одного ни на минуту. Но я не психую по этому поводу, слишком хорошо знаю, что бывает, когда тебя некому защитить. Поэтому стараюсь вести себя спокойно, лишний раз парней не нервировать.       Влас сидит за столом. В последнее время он выглядит бледным и усталым. От этого сжимается сердце и хочется обнять, успокоить. Улыбаюсь ему, но в ответ получаю лишь легкое движение губ, в глазах оно не отражается.       - Присядь.       О, вот это мне уже совсем не нравится. Влас протягивает через стол папку с бумагами. Молча открываю. Договор на медицинские услуги с клиникой в Германии. Невольно вздрагиваю.       - Ты думаешь, Сафронов может сделать что-то моей сестре?       - Я думаю, нам лучше перестраховаться. Ты его цель, а она – твое слабое место.       Медленно кладу папку на стол, смотрю на расплывающиеся перед глазами буквы. Он прав, конечно. И то, что я не подумал об этом сам, вгоняет меня в панику.       - К-когда она сможет уехать?       - Через сутки после того, как у меня будет ее паспорт. И еще нужно обеспечить медицинское сопровождение, но это детали. Я о другом хотел сказать.       Я киваю всему, что он говорит, заталкивая поглубже мысли о том, что никогда не смогу с ним рассчитаться за это. С моим кредитом Аня попадала в программу только со следующего месяца, а благодаря Власу она в конце этой недели уже будет далеко отсюда.       - У меня есть условие, - продолжает Влас, и мне совсем не нравится его тон. – Я оплачу лечение и поездку только если ты уедешь вместе с ней.       Я почувствовал, что падаю. Нет, я остался сидеть на месте, просто голова внезапно закружилась, и светлые стены кабинета накренились в сторону.       - Тебе лучше быть подальше отсюда. Сам видишь, какая складывается ситуация, фирма терпит убытки, а я не могу на равных бороться с такими, как Сафронов. Ты мне очень дорог, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Поэтому уезжай вместе с сестрой. Всем необходимым я вас обеспечу.       Лучше бы он меня ударил. Физическую боль я переношу легче, чем то, что тысячей иголок вонзилось прямо в душу.       Если бы я ему поверил… Хоть на секунду поверил в то, что он действительно этого хочет – без лишних слов встал бы и вышел из кабинета. Улетел бы в Германию и постарался забыть. Но я же видел какими больными выглядели его глаза, как сжимали край стола побелевшие от напряжения пальцы.       Он снова хотел это сделать – взять на себя всю ответственность, остаться один на один с проблемой, касающейся нас обоих. Влас ведь понимал, что Сафронов уже не отстанет, будет мстить, даже если я исчезну.       Я мог бы убеждать и уговаривать, но мы оба слишком устали для долгих бесед. Поэтому я решил действовать грубее и напористей.       - Как долго мне следует оставаться в Германии?       - Этого я не знаю. Пока все не закончится.       - А оно и не закончится. Я вернусь – и все начнется снова, пока Сафронов не найдет новую игрушку. Только даже и в этом случае я останусь занозой, от которой он постарается избавиться при первом удобном случае.       - Значит, мы сделаем так, чтобы ты смог остаться за границей.       - Даже так, - чувствую, что мой голос начинает срываться. – Снова решаешь все за меня? Я не твой благотворительный проект, Влас, и не филиал, которому ты на первых порах отдаешь все силы, а потом спокойно оставляешь на какого-нибудь заместителя!       - О чем ты?! Я не искал для тебя никаких заместителей!       - И не надо, я сам найду. Раз уж остаюсь, оказывается, на всю жизнь в чужой стране из-за урода-извращенца и своего вроде как парня, который, опять же, вроде как говорил, что любит меня!       И Влас взорвался. О, дааа, то что надо. Он слишком долго сдерживал в себе негатив, стараясь справиться со всеми проблемами, загоняя себя до полуобморочного состояния. И то, что плотину прорвало при мне, давало ему возможность выплеснуть все до конца, не сдерживаясь. Теперь уже орал он. Я едва успевал слово вставлять в его тираду о моей безответственности и глупости и о том, что он со мной сделает, если я вздумаю искать «заместителя».       Через минуту пыл угас, и он был готов услышать меня.       - Ты на меня орешь.       - Что? – Влас запнулся на полуслове.       - Ты кричишь на меня, бесишься, готов всю душу вытрясти. Но у меня и мысли не возникает, что ты можешь меня ударить или еще что-то…       Влас смотрит напряженно, и в зеленых глазах начинает проступать понимание.       - Ты меня подловил, провокатор мелкий… Развел на эмоции как подростка.       - В тебе все так кипело, что ты мог взорваться в любой момент. Я просто немного подтолкнул.       - Отшлепать бы тебя. Ремнем.       - Я тебя не боюсь, - улыбаюсь искренне и нежно. - Ты никогда со мной так не поступишь, и я это знаю.       И я отдаю ему это… Власть над собственной душой.       - Я твой, Влас. Ты меня приручил. Я уже не смогу, не выживу без тебя, ясно?       Не знаю, понимает ли он, что это самое близкое к признанию в любви из того, что я могу произнести. Я признаюсь в абсолютной принадлежности. У него нет шансов отодрать меня от себя живым. Легче сразу убить.       Влас хватает меня, сжимает так, будто мы не виделись годы. И я чувствую - это оттого, что мысленно он уже со мной попрощался.       - Я боюсь за тебя, – отчаянный шепот куда-то в шею. – Ты понимаешь, что если с тобой что-то случится, я просто умру?       - Взаимно, – хриплю как тисками зажатый в судорожных объятиях.       - Димка, мальчик мой, это ведь уже не шутки. И дело даже не в фирме. Он может уничтожить нас обоих.       Ага, и поэтому ты, герой-одиночка, решил удалить меня подальше от эпицентра. Щаз.       - В таком случае, мы будем жить недолго, но счастливо и умрем в один день. Это единственный вариант, на который я согласен.       Влас вздрагивает от нервного смеха, целует мои щеки, брови, лоб. Я начинаю задыхаться, ему хватает нескольких прикосновений, чтобы я поплыл. Пока сознание не покинуло меня окончательно, отстраняюсь, серьезно смотрю в его глаза.       - Ты обещал, что мы будем на равных, Влас. Вот и не отстраняй меня от принятия решения. Вся эта ситуация касается нас обоих, и я требую свое право на выбор. Я никуда не поеду. По крайней мере, без тебя.       - Ладно… – тихий выдох, обреченность наравне с облегчением. – Ладно.