На углу Девяносто шестой и Мэдисон

- Иероним, серьезно? – переспрашивает Дерек, спустя месяц выводя Стайлза из зала суда с полностью удовлетворенным иском о мошенничестве и взыскании с Арджента всего причитающегося парню наследства в виде движимого и недвижимого имущества, а также моральной компенсации в просто астрономическом размере – Дерек же все-таки один из лучших в своем деле. Если судить по виду, судья сам от себя подобного не ожидал (честно, Дерек сам от себя подобного не ожидал – половина зрителей слезу пустила). - Князь Иероним Счеосни Стилинский. Второй или третий, – важно выговаривает Стайлз, совершенно уморительно выпячивая грудь колесом. По-видимому, именно так, по его мнению, выглядят польские князья. Дерек по-доброму усмехается: - А Дженим? - Чиновники, они такие чиновники – где букву забудут, где добавят… Это еще ничего, вот папу звали Едржей Влодзимеж. Это даже мама с первого раза выговорить не могла, – беззаботно щурится Стайлз, заводя сцепленные ладони за затылок. - Ну и куда ты теперь? - Как и прежде. Школу заканчивать, а там посмотрим… В конце концов, благодаря тебе я вновь свободен и, наконец, при деньгах. И могу делать, что захочу. – Стайлз солнечно улыбается, а Дереку парадоксально становится грустно. - Что ж, удачи тебе, Иероним, – сдержанно хлопает он его по плечу. Это прилично, именно так расстаются на парадной лестнице здания суда со своими клиентами чертовски хорошие адвокаты, чтобы в конце разойтись в разные стороны и забыть. Желательно, все что можно. Хотя самому в этот момент отчаянно хочется совсем другого. Как там было в приемной? Обнять и никогда не отпускать?.. Дерек не трус, но… Но что их по сути связывает? Ничего. Ничего, кроме того самого латте из Старбакса и сегодняшней победы. Дерек мрачнеет все больше, внутренне, напоказ он все так же удовлетворенно-расслаблен. Как с картинки. Или разворота Нью-Йорк Мэгэзин. Олицетворение красоты, богатства и успеха. - Ой, да ну тебя! Я Стайлз! Стайлз Стилински! – тем временем отмахивается от него парень и буквально слетает с последних ступенек к выходу. - Знаешь, звучит не менее дико, – тянет Дерек и почти через силу улыбается, когда, спустившись следом, огребает за несвойственное ему, в общем-то, глумление легкий подзатыльник. - Спасибо, – внезапно выпаливает Стайлз, и обнимает, сам. Как дитя, утыкаясь носом куда-то в шею, – спасибо, Дерек. Ты… ты себе даже не представляешь!.. «Представляю. Еще как», – думает Дерек и осторожно обхватывает худенькие плечи и притягивает Стайлза к своей груди так бережно, точно он хрустальный и может в любой момент, дзынь, и сломаться. И плевать на случайных или нет зрителей. Может он хоть раз в жизни побыть эгоистом? - Не за что, Стайлз. Не за что, – выдыхает он. И горчит на губах от безнадежности. Вот сейчас, сейчас он отстранится и уйдет. Уйдет навсегда. Сделай же что-нибудь!.. - Дерек? – спустя пару мгновений в самом деле отстраняется Стайлз, но только чуть-чуть, и уходить не спешит. - Да? – заглядывает в любимые оленьи глаза Дерек. - Я латте хочу, – заявляет парень и на глазах всего здания суда льнет губами к губам Дерека, целуя слюняво и бестолково, совсем по-детски, будто в первый раз. Хотя почему «будто»? Дерек точно знает – в первый. И на сердце как-то разом легчает. И голова кружится от такой долгожданной ласки. Ведь это первый поцелуй, добровольно отданный не кому-нибудь, а именно ему. Если это ничего не значит, то Дерек полный дебил. Хотя Питер бы поспорил… - И тебя хочу. Можно? – шепчет Стайлз, вновь зарываясь пылающим от смущения и ужаса перед собственной смелостью лицом в лацканы дорогого пиджака. Дерек, если честно, тоже немного в ужасе, когда, едва ли не без участия сознания, мгновенно отвечает: - Можно, – но быстро вспоминает, что Стайлз уже совершеннолетний и ничем, кроме подтруниваний невозмутимо застывших позади Питера с Корой, Лидией и Джексоном (последнему, впрочем, даже за попытку – сразу в морду, решает Хейл), этот порыв им не грозит. - Черт, я таки гребанная Золушка, – слышится приглушенное бурчание. - Да хоть фея-крестная. В Старбакс? – благоговейно целует Дерек русый затылок, не в силах разнять обнимающих Стайлза рук. - Ага, на угол Девяносто шестой и Мэдисон, – уже более внятно мурчит Стайлз, стискивая его с той же отчаянной решимостью – никогда и никому. – Кстати, ты же не против, если я останусь у тебя еще ненадолго?.. Дерек только глаза закатывает. Ненадолго? Да он поперек двери ляжет, когда его мальчик вдруг куда-то засобирается… Но он ведь не засобирается?.. - А впрочем, знаешь, как насчет – навсегда? – с пугающей проницательностью вновь отнимает лицо от его груди Стайлз и улыбается, как никогда до этого. - Навсегда, – кивает Дерек, шалея от счастья. А за их спинами Питер вздыхает: - Мой племянник – тряпка. Кора и Лидия, не сговариваясь, одновременно наступают ему на ноги двадцатисантиметровыми шпильками. Джексон предусмотрительно держит язык за зубами, но и шаг в сторону делает тоже. На всякий случай. В Нью-Йорке весна…