Тьма сплетает сеть.

Стоило Анне вслед за Папой переступить порог, как ее тут же подхватили за руки две мулатки в цветастых платьях и высоких тюрбанах и увлекли в сторону той самой комнаты, где стояла ванна. как и в прошлый раз, ванна была уже наполнена теплой водой, но на этот раз в воде плавали цветочные лепестки и веточки полыни, от чего комната наполнялась приятным сладковато-горьким ароматом. Женщины помогли Анне забраться в ванну, одна тут же принялась тереть ее кожу пучком сизаля, смоченного в темном густом масле, которое при соприкосновении с водой белело и становилось жидким. Вторая, придвинув к себе стул, на котором стояло несколько высоких узких кувшинов, принялась промывать волосы Анны их содержимым, периодически споласкивая волосы холодной водой. Анна не сопротивлялась. Она словно находилась в каком-то странном оцепенении: ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Все время с момента прихода в монастырь она держала себя в строгости - прохладный душ с самым простым мылом ежевечерне, умывание ледяной водой по утрам, монашеская одежда, удобная, но полностью скрывающая все ее прелести. Здесь же ароматы кружили голову, прикосновения нежных женских рук приятно расслабляли. Неожиданно одна из женщин жестами велела ей встать и, вылив себе на пальцы немного того же масла, которым она смачивала сизаль, медленно провела рукой у Анны между ног. Дыхание перехватило. Сердце замерло, а затем застучало в бешеном ритме. По низу живота разлилось тепло, под ложечкой засосало. Когда же мулатка провела рукой между ягодиц, у Анны закружилась голова, так что она была вынуждена наклониться вперед и опереться о края ванны. Что это было? Неужели годы воздержания так повлияли на нее, что сейчас она готова кончить от пары прикосновений? Этого не может быть, подумала Анна, ведь раньше со мной такого никогда не происходило. Остановись, кричало все у нее внутри, возьми себя в руки! Прелюбодеяние - грех, нельзя поддаваться соблазну, это Дьявол соблазняет тебя! Но новообретенное тело не желало слушаться доводов разума и, уж тем более, зова морали. Женщины одобрительно переглянулись, одна из них окатила наклонившуюся девушку теплой водой, особое внимание уделив ягодицам и складочкам между ног. Затем они помогли Анне выбраться из ванны, насухо вытерли ее мягкой хлопковой простыней и укутали в вышитое шелковое покрывало. Сопроводив Анну в одну из дальних комнат, женщины молча удалились, задернув за собой портьеру, заменявшую дверь. Девушка огляделась. Почти половину комнаты занимала огромная кровать из темного дуба с тюлевым балдахином, застеленная кипенно-белой простыней, по которой в беспорядке были разбросаны разноцветные подушки. Возле кровати на невысоком столике стояли узкогорлый кувшин, пара стаканов, глиняная миска с фруктами и орехами, а также небольшая круглая шкатулка из темно-розового с серыми прожилками камня. Анна присела на краешек кровати, сбросила покрывало на пол. В доме было тихо настолько, что девушка слышала, как постукивают где-то по полом жучки-древоточцы да шелестят крылышками, влетая в распахнутое окно, ночные мотыльки. Предрассветное небо поблекло, звезды постепенно утрачивали блеск. Во двор постепенно наползал туман, и легкий ветерок лениво играл его прядями. Анна прилегла и не заметила, как задремала.