Тьма сплетает сеть.

Ей снился сон. Она спускается по вырубленным в граните ступеням и выходит на каменную площадку у подножия скалы, отполированную до блеска сотнями ног. В центре площадки - углубление, подобное небольшому бассейну, вода в нем бурлит и исходит паром. Анна подходит к нему, садится на край и медленно опускается в воду. Здесь не горячо - напротив, приятное тепло обволакивает тело. Пузырьки газа в воде нежно щекочут соски, отчего они моментально твердеют и набухают. Струи омывают ее кожу, словно обвиваясь вокруг талии и приподнимая грудь, как это делали бы мужские ладони. Временами более сильные потоки воды, выбиваясь из сердца источника, гладят ее ягодицы, проникают меж них, лаская анус и спускаясь ниже, между ног, шаловливо завихряясь у входа во влагалище, проскальзывают дальше, к клитору. Все это заставляет Анну ощутить сильнейший приступ желания, она непроизвольно расставляет ноги шире, отдаваясь этим ласкам,страстно стонет и выгибается, ощущая, как что-то касается ее губ… …и просыпается. Она лежит, раскинувшись на кровати, рядом с полностью обнаженным Миднайтом, который лежит, приподнявшись на локте. Его кожа поблескивает в свете свечи, темные глаза пристально смотрят на нее, а длинные, изящные, удивительно нежные пальцы осторожно ласкают сосок. Прежде чем Анна успевает испугаться, вскочить или закричать, Линтон нежно накрывает ее губы своими, кончиком языка, дразня, проходится по нижней губе, проникает внутрь, и она, неожиданно для самой себя, со стоном подается ему навстречу. Миднайт углубляет поцелуй, рука его скользит ниже, он гладит ее живот, бедра, то едва касаясь подушечками пальцев, то грубо прихватывая, почти до боли. Внезапно он разрывает поцелуй, поднимается, резким движением раздвигает ее колени и резко, грубо вводит два пальца во влагалище. - Я всегда подозревал, что монашки горячие, просто хотят казаться невинными овечками, - хрипло, с усмешкой произносит Папа, - но ты, Энни, превосходишь все ожидания. Ты такая влажная, такая узенькая, так сжимаешься изнутри… Он вынимает пальцы, густо покрытые прозрачной смазкой, и начинает медленно, массирующими движениями, ласкать маленький твердый клитор, сдвигая складки кожи над ним. Анна в запоздалом приступе стыда приподнимается, пытаясь оттолкнуть руку, но негромкое “Лежать!” отбрасывает ее обратно на подушки. Не в силах сдерживаться, она негромко стонет, непроизвольно начиная двигать бедрами в такт ласкам. - Закрой глаза! - приказывает ей Миднайт, и веки Анны немедленно опускаются. Она чувствует, как его пальцы скользят, раздвигая обильно покрытые смазкой складочки, словно изучая, очерчивают вход во влагалище, а затем большой палец опускается ниже и начинает круговыми движениями поглаживать анус, иногда слегка нажимая на него, словно пытаясь протолкнуться внутрь. Эти ласки постепенно доводят Анну до исступления, она истекает смазкой, ее дыхание прерывисто, губы приоткрыты. Сейчас она хочет только одного - чтобы он вошел в нее, заполнил ее целиком. И Миднайт не заставляет ее долго ждать. Стоя на коленях между ее разведенных ног, он берет ее за ягодицы, поднимает вверх и резко насаживает на свой член. Это больно. Настолько больно, что Анна вскрикивает. Член у Миднайта слишком большой, а у нее давно не было мужчины, он растягивает ее изнутри, входя с трудом, несмотря на обильную смазку, и Анна извивается в руках Папы, словно стараясь соскочить, отодвинуться. Но Линтон крепко удерживает ее, спустя несколько минут он, не выходя из нее, осторожно опускает Анну на простыню и продолжает ритмично двигаться, входя глубоко, до самого конца, насколько позволяет ее податливое тело. К боли примешивается страсть, когда в этой позе член Миднайта начинает задевать самую чувствительную точку внутри. Анна громко стонет, обхватывает его ногами за талию и уже сама начинает насаживаться, выстанывая ему в лицо “да, да…глубже, о Господи, не останавливайся!” Миднайт буквально физически ощущает, как желание переполняет его, еще немного - и волной перехлестнет через край. Он ускоряет темп, движения становятся резче, он хватает Анну за запястья и изо всех сил сжимает их. Анна вскрикивает, внезапно подается вперед, изгибается под ним дугой, словно в судороге, закусывает губу. Линтон чувствует, как стенки влагалища пульсируют, как внутри нее все сжимается… Он в последний раз глубоко входит в нее, вжимая ее в кровать, по телу словно пробегает разряд, и он, выгнувшись, с низким хриплым стоном кончает. Первые лучи восходящего солнца осветили комнату, рассыпались по стенам, по пологу кровати. Анна лежала неподвижно, глаза были закрыты, грудь мерно вздымалась - она спала, на этот раз уже безо всяких снов. Линтон сел, внимательно посмотрел на нее, молча улыбнулся. Осторожно провел пальцем по ее губам, бережно укрыл ее поднятым с пола покрывалом. Затем встал и тихо покинул комнату.