Тьма сплетает сеть.

Перевернуться на спину было не трудно - просто невозможно. Одна мысль об этом заново пробуждала боль там, где поработал кожаный шнур. Анна-Мари лежала на животе, спина была густо намазана чем-то густым и зеленоватым с запахом болотного аира и жженой пробки. Рядом с ней на кровати сидела мамбо Фреда и гладила ее по волосам. - Глупенькая. Нельзя спорить с бокором. Все равно придется делать, как он сказал, только проблем наживешь. Мамбо вздохнула. - Я не знаю, почему бокор считает, что тебе необходимо все это знать. Но времени и правда мало. Лежи, пока солнце не закатилось, а я буду рассказывать тебе сказку. - Сказку? Миднайт вроде говорил, что ты будешь рассказывать мне о всяких грязных тайнах вуду. - Нет, малышка. У вуду нет грязных тайн. И у лоа нет грязных тайн. Незачем. Сказки гораздо интереснее. Итак, сегодня я расскажу тебе, как Олодумаре, владыка Ориша, страшно боялся мышей и как Папа Легба получил право делать то, что захочет... Ночь опустилась быстро, едва мамбо Фреда произнесла последнюю фразу : “...и с этого дня Папа Легба стал единственным из Ориша, кому дозволено делать все, что он хочет, и ни одна преграда в мире не сдержит его”. Зашелестела занавеска, и в комнату вошли Наоми и Сибил. Мамбо церемонно кивнула им и покинула комнату. Наоми, взяв лоскут мягкой ткани, осторожно стерла со спины Анны-Мари лечебную мазь, критически осмотрела кожу и кивнула Сибил. Та щелкнула пальцами, и в комнату вошли уже знакомые девочки-подростки: одна несла в руках таз с теплой водой, вторая - стопку полотенец и чистую одежду. Сибил и Наоми помогли Анне подняться, затем, макая чистые полотенца в воду с запахом лаванды, быстро и ловко обтерли ее, удалив остатки мази, расчесали волосы, накинули абайю. - Пошли, бокор уже ждет тебя, - голос у Сибил оказался высоким и звонким. Анна кивнула и покорно позволила отвести себя во двор, где уже пылал костер, на земле у митана были разложены приношения, а на помосте в окружении женщин и мужчин восседал Миднайт. Он внимательно посмотрел на Анну и сделал приглашающий жест рукой. Поднявшись, Анна-Мари осторожно опустилась на подушки рядом с Папой. - Отлично выглядишь, Энни. Тебе нужно поесть, ночь будет длинной и не всегда веселой. Тебе понравилась сказка мамбо? - Папа откровенно забавлялся происходящим. Анна осторожно кивнула, не поднимая глаз. - Вот и хорошо. Если ты как следует попросишь, мамбо будет рассказывать их чаще и больше. - А теперь принимайся за еду, через полчаса у нас будут гости. К их появлению ужин будет убран. Протянув руку, Анна молча взяла из стопки глиняную миску, аккуратно подцепила с блюда, стоящего рядом, пару ломтиков запеченного батата, несколько листьев салата и кукурузную лепешку. - Я же сказал - поесть, а не уморить себя голодом! - раздраженно рыкнул Папа. - Я знаю, что у католиков сейчас пост, но ты не в монастыре, милая. По его знаку миску выхватили у Анны из рук, а когда вернули, она была доверху наполнена огненным гамбо, в котором мелкие осьминоги и мидии спорили за место с креветками, а количество красного перца удивило бы саму Мама Бригит. К гамбо полагалась пышная пшеничная лепешка, политая растопленным маслом, и кружка домашнего лимонада размером с небольшой кувшин. Анна приняла все это с несчастным видом, думая, что никогда не сможет одолеть в одиночку такое количество пищи и колдун снова разозлится на нее. Но через некоторое время она с удивлением обнаружила, что ложка скребет по дну пустой миски, от лепешки и лимонада остались одни воспоминания, а сама она совершенно по-идиотски улыбается и смотрит на Папу широко раскрытыми глазами ребенка, которому неожиданно подарили конфету. Папа довольно ухмыльнулся. По его знаку грязную посуду и остатки еды забрали и унесли. Едва на помосте был наведен относительный порядок, как раздался громкий звук гонга и во двор вошла процессия. Возглавлял ее смуглый мужчина средних лет, темноглазый, с короткой стрижкой, одетый в черные брюки, темно-серую рубашку и узконосые лакированные ботинки. Отставая на шаг, за ним следовали несколько парней, по внешнему виду которых - мускулистые руки, широкие плечи, удобная одежда, не стеснявшая движений - можно было безошибочно определить телохранителей. За телохранителями шли две женщины на вид лет сорока-сорока пяти, сухощавые, невысокие, в одинаковых темно-серых платьях в пол, с аккуратно уложенными в высокий пучок волосами. Все то время, пока гости пересекали двор, Миднайт выглядел спокойным и расслабленным. Но стоило им подойти к помосту - и он резко сел, выпрямившись, весь подобрался, словно оцелот перед прыжком. - Я приветствую в своем доме достопочтенного брухо Артуро и его спутников, - голос Папы тек медом и амброзией, но даже самый неискушенный слушатель без труда уловил бы в нем горечь цикуты. - Приветствую тебя, уважаемый бокор, - Артуро произнес это негромко, спокойно, но Анна уловила в нем нотки неявной угрозы и превосходства. - С чем посланец Ла Брухериа пожаловал в мое скромное пристанище? - О, ничего серьезного, просто незначительная мелочь. До меня дошли слухи, что в твоем доме побывала некая Мэри Мартин. - В моем доме много кто побывал, господин Артуро, - в голосе Папы прорезался сарказм, - а уж женщин сюда приходит столько, что я просто не мог бы всех запомнить, даже если бы и хотел. - Возможно, вы вспомните, Миднайт. Среднего роста, молодая девушка, светлые вьющиеся волосы, пальцы испачканы грифелем. Она могла просить об убежище. Также известно, что ее мог сопровождать уже известный вам экзорцист, некий Джон Константин. Папа сделал вид, что задумался. - Да, припоминаю, было что-то подобное. Эти двое действительно были тут, но быстро покинули мое скромное пристанище. Видимо, у них были и другие дела. - И с каким же вопросом они приходили? - тон брухо явно показывал, что он не верит ни единому слову. - Искали исцеления для девушки. - Исцеления? - Да, экзорцист говорил, что она якобы больна и хотел узнать, не могу ли я чем-то помочь им. Но вы же знаете, уважаемый, колдун за большое спасибо не работает. А денег у Джона, как обычно, не было, - с притворным сожалением ответил бокор. - А они не говорили, куда они собираются направиться? - Нет, не говорили, - ехидно улыбнулся Папа. На лице Артуро отразился с трудом сдерживаемый гнев. Что, el Diablo, этот бокор себе позволяет? Как он смеет так разговаривать с посланником Брухериа? Однако вступать в открытый конфликт было не с руки. Изобразив на лице улыбку, он сказал: - Я, несомненно, верю вам, господин Миднайт. Но, возможно, вы на какое-то время отвлеклись и могли что-то не услышать? Могу ли я позволить себе некоторую вольность и спросить о том же кого-нибудь из тех, кто был с вами? Анна слышала про нрав Папы Миднайта и знала, что после этой фразы кто угодно уже давно был бы спущен с лестницы. Но сейчас Папа почему-то не выражал никакого неудовольствия. Напротив, по его лицу расплылась радушная улыбка. - Конечно, уважаемый Артуро, все мои люди к вашим услугам! Брухо окинул взглядом двор, задержался на Анне. - Я правильно понимаю, бокор, что девушка рядом с вами - не вполне… эээ… человек? - Совершенно верно, это призванная душа во временной оболочке. Моя новая игрушка. У вас зоркий глаз, господин Артуро. - Я бы хотел поговорить с ней. - Хороший выбор. Души не могут лгать, не так ли? - О да, господин Миднайт, именно это мне в них и нравится, - хищно прищурился брухо. - Фрида, Амели, поговорите с ней. Женщины, сопровождавшие колдуна, вышли вперед. Та из них, что постарше, заговорила неприятным скрипучим голосом, обращаясь к Анне-Мари: - Respóndeme espíritu, en el nombre de los cuatro elementos, y no voy a decir una palabra de mentiras! Была ли ты здесь в то же время, что и Джон Константин и Мэри Мартин? Анна, не имея возможности говорить, вопросительно взглянула на бокора. Тот разрешающе кивнул. - Да, я была здесь в это время. - Знаешь ли ты, куда они собирались направиться? - Нет. - Известно ли тебе, что они собирались делать после того, как покинут этот дом? - Нет, не известно. - Есть ли здесь кто-то, кто мог бы точно знать это? - Нет. - Даже бокор не знает этого? - Да, даже бокор не может точно этого знать. Джон Константин никогда никого не слушает и поступает так, как считает нужным сам. Женщины кивнули и отступили назад, скрывшись за спинами телохранителей. - Вы довольны, господин Артуро? - с издевкой спросил Папа. Брухо нахмурился. Сейчас он понимал, что перегнул палку. Конечно, никто в Ла Брухериа и не думал доверять строптивому колдуну, да и сам Миднайт, очевидно, не тешил себя иллюзиями. Но произошедшее сейчас могло затруднить дальнейшие переговоры. Ели бы бокор солгал, а душа раскрыла бы ложь - можно было бы давить на Миднайта и добиваться удобных для Брухериа условий. Но он, как выяснилось, не лгал. А руководство Ла Брухериа, даже с учетом весьма возросших в последнее время силы и влияния, не могло пока позволить себе открытой конфронтации с тем, кого все побережье именовало Королем Вуду. Поэтому Артуро изобразил на лице раскаяние и извиняющимся тоном заговорил: - Простите, уважаемый бокор, я не хотел никого оскорбить. Но Мэри Мартин очень важна для Ла Брухериа, и я обязан был исключить любую возможность ошибки. Я прошу вас, если вдруг вы что-то услышите о ней - сразу сообщите мне. Поверьте, Ла Брухериа не останется в долгу. Папа Миднайт милостиво кивнул, давая понять, что разговор окончен. Гости откланялись и покинули дом.