Интерлюдия (Константин)
10 марта 2015 г., 18:39
Со мной происходит, определенно, какая-то чертовщина. С экзорцистом - чертовщина, каково, а? С тех пор, как мы добрались до Нового Орлеана и поселились в мотеле на Тулэйн-авеню, меня не отпускает странное…. предчувствие? ощущение? фантазия? Да, пожалуй, именно что фантазия. Идиотская, стыдная, совершенно невозможная для Джона Константина. Того Константина, которого знают все, даже самые близкие, - бабника, любителя выпить и потискать упругие сиськи симпатичной цыпочки, не удивляющегося, обнаружив себя с утра в постели сразу с парой шлюх. Любителя слабого пола. Ценителя женщин. Гетеросексуала. Черт возьми, я никогда и подумать не мог, чтобы заглядываться на мужиков. Фу-фу-фу. Все эти напомаженные мальчики в обтягивающих брючках, разбирающиеся в шмотках и обуви лучше, чем в стрельбе или футболе, всегда вызывали у меня единственное желание - дать по морде. И помыть после этого руки.
Но уже вторую ночь мне снятся мокрые сны. Я просыпаюсь на испачканной спермой простыне, мне жарко и хочется выть. Потому что я один в постели. И тот, кто только что ласкал меня, - иллюзия. Более того - иллюзия непозволительная. Мой враг.
Сны одни и те же.
Темная комната без окон. Свет падает из-за приоткрытой двери. Я стою лицом к стене, обнаженный, замерзший. Он подходит сзади, еле касаясь, проводит кончиками пальцев вдоль спины, по ягодицам, и там, где он прикоснулся, я чувствую жар. Я откидываю голову назад, когда он склоняется к моему плечу, ловлю его губы своими, прикусываю его нижнюю губу, провожу языком по зубам, по месту укуса, проталкиваю язык глубже в рот, боясь разорвать поцелуй. Его руки скользят по моей груди, одна начинает ласкать соски, то слегка поглаживая, то прищипывая до боли, вторая спускается ниже, к животу. Пальцы зарываются в волосы на лобке, обвивают мой член. Большим пальцем он проводит вдоль, размазывает по пунцовой головке выступившую каплю смазки, массирует уздечку. Я даже не могу стонать или кричать от удовольствия. Все, на что меня хватает, - это делать короткие судорожные вдохи и шептать: “Да! Еще!”
Он прижимается ко мне сзади, и я чувствую, насколько он возбужден. Его член - огромный, толстый, твердый, словно камень, - упирается мне в ягодицу. Я больше не в силах терпеть. Наклоняюсь, зачерпываю из невесть откуда взявшейся на полу баночки смазку и провожу пальцами между своих ягодиц. Опираюсь ладонями о стену. Он негромко стонет, вводя мне в анус палец, я слышу его прерывистое дыхание, когда он начинает двигать им, массируя, растягивая меня, нежно и осторожно. Я вскрикиваю, двигаюсь, насаживаясь на палец. Он шепчет мне, чтобы я подождал, что в первый раз всегда бывает больно, но я не желаю этого слышать - мне хорошо, я хочу большего, низ живота уже ноет от возбуждения. И внезапно он вынимает палец, а затем я чувствую, как головка его члена прижимается к моему анусу. Он делает резкое движение бедрами вперед, и меня пронзает боль - дикая, разрывающая, до искр в глазах, и эта боль - самое острое наслаждение, которое я когда-либо испытывал. Я кричу, умоляю, прошу еще, еще, не останавливаться, не прекращать, все, что угодно, лишь бы он двигался во мне, заполнял меня. Темп движений убыстряется, он входит в меня до конца, его член становится еще тверже, и, когда он внезапно останавливается и я чувствую в себе тугую струю спермы - я выгибаюсь дугой и кончаю, даже не притронувшись к собственному члену.
И просыпаюсь.
На мокрой простыне.
В слезах.
Горящий, словно в лихорадке.
Я не знаю, что происходит.
Но это сводит меня с ума.
