All of us are done for

      Одевался отец, как и полагается бывшему военному, в считанные минуты. Стайлз следил за быстрыми движениями отца, параллельно пытаясь прислушаться к его телефонному разговору, что, впрочем, не давало почти никаких результатов.       – Да, Гейл, держите меня в курсе. Я уже выезжаю, буду через десять минут, – сообщил Джон шерифу, намеренно упуская детали вроде имени жертвы и её местоположения.       – А может… – попытался Стайлз, когда отец положил трубку.       – Не думаю, – отозвался он незамедлительно. – Ты остаёшься здесь и готовишься к школе. Можешь фильм посмотреть или поиграть в приставку, позвонить Скотту…       – Делать то, чем занимаются обычные подростки, – кивнул Стайлз в ответ. – Кто-то типа не меня.       – Стайлз, тебе нет смысла сейчас лезть на рожон, – вздохнул Джон.       – А тебе – есть? – уточнил в ответ язвительно.       – Кто, если не я? – вздёрнул бровь отец. – Это же так нормально, и совсем не подозрительно, когда бывший шериф берёт на место убийства своего несовершеннолетнего сына.       Стайлз обиженно поджал губы, отворачиваясь. В голове метались мысли, всё быстрее и быстрее, и он пытался уловить хоть одну из них, которая могла бы подсказать ему способ всё-таки попасть на место убийства, а не отсиживаться дома, пока за его границами происходит всё самое интересное.       – Ладно, – Стайлз хлопнул по плечу уже застегнувшего куртку отца. – Дома так дома. Убийство, кстати, снова случилось где-то в районе заповедника, или?..       – Даже не пытайся, – покачал головой Джон, сбегая по ступенькам крыльца вниз. – Не стоит.       Стайлз показал ему язык и помахал рукой, отец лишь усмехнулся.       Подождав, пока машина Джона скроется за поворотом, Стайлз захлопнул входную дверь и мигом взлетел вверх по лестнице, в свою комнату, прямо к старому радиоприёмнику, включил его и начал настраиваться на уже знакомую ему полицейскую частоту, при этом набирая номер Скотта. Как ни крути, идея отца позвонить другу была очень даже удачной.       – Йоу, бро, – поздоровался Стайлз, когда гудки прекратились, и из трубки послышалось тихое: «Алло?». – Не хочешь прокатиться?       – Сейчас? – удивился Скотт. – Ночью? Куда? Зачем?       «Заповедник Бейкон-Хиллс, юго-западный квадрант, третий километр от Вэст-стрит, код 187, – донеслось из приёмника. Стайлз подумал, что стоит настроить радио в джипе на ту же частоту. – Всем патрулям проследовать…».       – Надо съездить в заповедник, понимаешь, природа чудесная, прогулки под луной и всё такое, плюс там сейчас такая вечеринка…       – Вечеринка? – не понял Скотт. – Какая вечеринка в заповеднике посреди недели? Стайлз, что…       – Спасибо, бро! – перебил его Стайлз. – Я знал, что ты согласишься! Буду у твоего дома через пару минут.       Скотт, кажется, пытался что-то возразить, но Стайлз уже повесил трубку и, схватив ключи от машины, понёсся навстречу приключениям.

***

      – Почему я всегда иду у тебя на поводу? – ворчал Скотт, продираясь сквозь заросли… чего-то, навстречу… чему-то.       – Потому что без меня твоя жизнь была бы очень и очень скучной, – фыркнул Стайлз в ответ. – Как же ты жил всё это время, без меня?       – Спокойно, – буркнул Скотт. – Мы точно идём в нужную сторону?       Стайлз прислушался. Где-то дальше, как раз в том направлении, в котором они шли, слышались полицейские сирены, приглушённые голоса и лай собак. Именно так звучит место преступления, Стайлз знал это точно. Когда они подойдут поближе, то смогут расслышать треск раций и щелканье затворов фотоаппаратов.       – Ага, – ответил другу Стайлз. – Слышишь сирены?       – Ты уверен, что нужная сторона – та, где полицейские сирены? Я бы с удовольствием сейчас пошёл в противоположную.       – О, – Стайлз хмыкнул. – Чувство юмора. Положи туда, где взял, Скотти. Где же твой азарт, твой дух охотника, а?       – Я подумываю о том, чтобы бросить тебя здесь, – насупился Скотт.       – И пойти домой пешком? – Стайлз помахал перед лицом друга ключами от машины. – Вы переоцениваете свои способности, мой друг.       – Я тебя ненавижу, – устало вздохнул Скотт.       – Ложь, – возразил Стайлз. – Все любят Стайлза. Да и кто, как не Стайлз, раскроет это дело?       – Стайлз…       – Правильно, Стайлз… – попытался продолжить тот, но Скотт перебил его.       – Стайлз! – сказал он уже громче, указывая пальцем куда-то в кусты.       Сначала парень ничего не увидел. Пришлось прищуриться и даже сделать шаг в сторону кустов, прежде чем он заметил два огромных глаза, следящих за ними из укрытия. Он начал медленно отступать назад, но глаза двигались за ним. Сначала из кустов показался чёрный нос, потом морда полностью, уши, голова, массивная шея и, постепенно, зверь предстал перед ними целиком.       – Волки? – прошептал Стайлз. – В Калифорнии?       Мысли в голове заметались снова, создавая хаос. Стайлзу подумалось, что зря он не выпил ещё таблеток, прежде чем приехать сюда. Так, возможно, он смог бы вспомнить хоть что-то из лагеря бойскаутов, а не пытался бы найти что-то во дворце памяти среди печенья, скворечников и спальных мешков с муравьями. И, наверно, зря он не взял с собой биту.       А потом у зверя засветились глаза, налились красным в момент, засияли, как огоньки на рождественской гирлянде, и мыслей в голове у Стайлза не осталось совсем. Кроме одной-единственной: «Бежать». Потому что драться, увы, было нечем.       – Скотт, – он дёрнул застывшего друга за рукав. – Бежим!       Но тот, парализованный то ли страхом, то ли удивлением, не сдвинулся с места даже под напором ста сорока семи фунтов Стайлза.       Он дёрнул Скотта ещё раз и ещё, но враг продолжал наступать, а МакКолл даже не думал шевелиться. И, когда Стайлз уже подумывал о том, чтобы напасть на зверя первым и отогнать его от друга, волк на секунду прижался к земле, и, оттолкнувшись сильными лапами, прыгнул.       Огромная волчья пасть сомкнулась на плече Скотта так быстро, что Стайлз успел только моргнуть, поваленный зацепившим его другом на землю. Он отмер, когда по лесу разнёсся торжествующий рык, а Скотт закричал от боли.       Стайлз сгруппировался и резко толкнул ногами не ожидавшего такого манёвра зверя, сбив его с многострадальной тушки друга. Инстинкты вопили броситься на оборотня и разорвать к чертям, раздолбить мохнатую черепушку и потоптаться на останках.       Но он ничего не мог сделать, тем более, что отец говорил не высовываться. Поэтому он вскочил на ноги и помог подняться другу, а потом тот схватил его за запястье и они побежали. Сквозь кусты и деревья, не разбирая дороги и путаясь в конечностях, они неслись по лесу и только чудом не цепляли ногами корни деревьев, норовя разбить себе носы. И если в начале они шли заповеднику медленно и вдумчиво, дорога из него тянулась будто несколько часов, пока они, запыхавшиеся и все в крови Скотта, буквально не вывалились на дорогу.       – И что теперь? – спросил Скотт, зажимая рукой рану на плече.       – Тебе нужна помощь, – оглядываясь, ответил Стайлз. – Ты случайно не помнишь, где я оставил джип?       – В заповеднике? – попытался Скотт.       Они обернулись на лес. Заросли казались тёмными и непроходимыми, абсолютно безжизненными. Стояла мёртвая тишина. Даже волк, который, как казалось друзьям, преследовал их до самой границы леса, не подавал никаких признаков жизни. Стайлз пытался уловить хоть какой-то звук сирен или луч фонаря, но лес, казалось, замер навсегда.       Стоя посреди безлюдной дороги, Стайлз констатировал:       – Мы в дерьме.