Дорогами вечности. Охота

- А он убил её? - Да, у него был прекрасный мотив – он любил её. Реймонд Чандлер

Он терпеливо ждал её на скамейке, самому себе напоминая смешного влюблённого юношу, с упорством сумасшедшего дожидающегося свою единственную. Он был сильнее миллиона таких влюблённых юношей и, конечно, обладал куда большей властью, но всё равно был вынужден стать в один ряд с ними. А Джоан словно издевалась над ним: за то время, что она находилась в магазине, можно было, казалось, нашить не один десяток новых нарядов. Несколько раз Оливер порывался войти и объясниться с нею прямо там, но потом напоминал себе о том, что не собирался пугать девушку, а, наоборот, попытаться привлечь её к себе. После того, как он был её тюремщиком, это казалось задачей почти невыполнимой, но Оливер знал, что даже против её воли девушку влекло к нему. Тишина была для этого дома привычной, она словно пропитала его стены, стала главным предметом обстановки, но сейчас всё равно казалась слишком явной, резкой, броской. Пройдя вглубь замка, Оливер увидел Сьюзен, неподвижно сидящую в кресле спиной к нему. Заслышав его шаги, вампирша вздрогнула и поднялась ему навстречу. Во взгляде давней подруги Блум разглядел испуг, причудливо смешанный с вызовом. Прислушавшись, он не уловил больше никаких звуков, кроме неровного дыхания рыжеволосой девушки. Тревога заползла в душу, гадюкой ужалила сердце, уверенностью укрепилась в мозгу. - Что произошло? - Мне жаль, - ровно, безразлично произнесла Сью. – Но Джоан… - Что?! – хрипло спросил он, делая шаг вперёд. Девушка дёрнулась, но всё-таки осталась стоять на месте. - Вчера сюда явились двое…парень и девушка…вампиры… Они оглушили меня, а потом забрали её. - Что-о?! – негодующе взревел Оливер, бросаясь к ней. Стальные пальцы вампира сомкнулись на тонкой девичьей шее, Сьюзен страшно раскрыла рот, но не издала ни звука. Он знал, что это ни капельки не повредит ей, а потому продолжал усиливать нажатие, пока не раздался противный хруст костей. Тогда вампир отбросил её от себя, крутанулся вокруг своей оси, смахнул со стола вазу и ещё какие-то безделушки. Раздался хруст дерева и жалобный, хриплый треск рвущейся ткани. А посреди этого звона, треска, хаоса был он – вампир, потерявший свою последнюю надежду на блёклое подобие счастья. – Как?! Сью, как ты могла? Прислонившись к стене, девушка взирала на него снизу вверх. Она всё ещё держала руку на шее, на коже которой угасали багровые пятна от его пальцев. - Я тебе уже всё объяснила. - Я тебе доверял! - И я оправдала твоё доверие! – воскликнула она. – И не моя вина в том, что кому-то твоя Джоан нужнее, чем тебе! Было трудно сдержаться, но он только сжал кулаки вместо того, чтобы снова ударить её. Разум Оливера помутился; его так тщательно разработанный план обрушился во мгновение ока, а он даже не заметил этого. Едва обретя утраченную возлюбленную в новом обличье, он снова потерял её, и этого вынести уже не мог. Он долго ходил по комнате, пытаясь придумать какой-то выход, а Сьюзен только молча следила взглядом за его движениями. Наконец вампир остановился и поднял голову, оскалившись странной и страшной улыбкой. - Что ж, это усложнило мне задачу, но и только. Джоан живёт в Калифорнии…туда она и отправится, я уверен. И я последую за ней и верну её, чего бы мне это не стоило. Но возникают трудности с Джереми Гилбертом… - Разве он не в Лос-Анджелесе? – удивилась вампирша. Оливер усмехнулся. - Одна моя…ммм…старая знакомая взяла над ним шефство и увезла его в Мистик-Фоллз. - Кэтрин? – прищурилась она. Вампир только отмахнулся. - Нет, конечно. Моя Кэт, должно быть, совсем одряхлела, но она вообще предпочла не принимать участия ни в чём из этого. Так вот, Сью, поскольку я не могу быть в двух местах одновременно, кому-то из нас придётся отправиться в Лос-Анджелес, а кому-то – в Мистик-Фоллз к мистеру Гилберту. А, раз Джоан ты уже однажды упустила, то твой путь лежит в Джорджию. Сьюзен взвилась на ноги, подалась вперёд, бледные щёки её покрылись пятнами румянца. - Я не обязывалась подчиняться тебе, Оливер! Я лишь предложила свою помощь, но ты переходишь все границы! Он тоже шагнул к ней. Они впились взглядами в глаза друг друга, слово противники, скрестившие рапиры в смертельном бою. - Это и будет твоя помощь, точнее, работа над ошибками, Сьюзен, - процедил мужчина. – И отказов я не приемлю, ты же знаешь. Ей ничего не оставалось, кроме как отступить под натиском его железной воли, и Блум с удовлетворением смотрел, как Сьюзен сдаётся, с каждым мгновением теряя свою несгибаемую уверенность в себе. Пусть Сью и была его подругой, но ошибок он не прощал даже друзьям. Когда он только узнал, что Джоан сбежала, ему хотелось найти её и собственными руками вынуть из неё жизнь, мстя за то, что она осмелилась его оставить. И это желание было таким всепоглощающим и непреодолимым, что только расстояние в несколько тысяч миль спасло девушку от его стальных объятий. Когда он думал, что её у него забрал другой, быть может, более слабый, всё в его душе кипело, но настоящую боль причиняла мысль, что Джоан хотела оставить его. Беатрис бы никогда бы так не поступила с ним. Беатрис его любила, а Джоан думала только о том, как бы сбежать. И это было невыносимо, потому что он только и думал о том, как бы никогда её не отпускать. Задумавшись, он едва не упустил момент, когда Джоан вышла из магазина. Она едва завернула за угол, как он оказался перед ней, словно вырос из-под земли. Девушка глухо вскрикнула, бросилась, было, обратно, но Оливер снова легко преградил ей путь. Джоан затравленно озиралась по сторонам, но узкий грязный проулок был тих и безлюден, и только ветер гонял по запятнанному мазутом асфальту какие-то бумажки. - Что ты здесь делаешь? – наконец, спросила она. - Приехал за тобой, - спокойно произнёс он, словно не было в этих его словах ничего удивительного. - Что?! Издеваешься, да? Может быть, ты ещё думаешь, что я вот так всё брошу и поеду с тобой? – она испуганно прикусила губу, поняв, что последние слова произнесла вслух. Вампир скользнул взглядом по её фигуре, хитрая улыбка растянула его губы. - Я бы не отказался. - Никогда! – выпалила Джоан, подаваясь вперёд. Нужно было сделать что-то, чтобы он перестал так хитро, так призывно, так задорно улыбаться, потому что от этой улыбке всё в её голове перепуталось. При свете тусклого осеннего солнца он выглядел совсем не таким опасным, как под сенью средневекового замка. Может быть, если бы они повстречались при других обстоятельствах, она бы могла взглянуть на него как на привлекательного и весёлого парня. Но память упрямо подсовывала Джоан пугающий образ Оливера, которого она уже успела узнать. Сердце её неистово стучало о рёбра, и она горько жалела, что отказалась от общества Неда сегодня утром. Но ей действительно хотелось побыть одной, а общество любимого жениха уже не радовало так, как прежде. Не понимая до конца, что с ней творится после возвращения из плена, она старалась не показывать ничего Неду, но не могла отделаться от мысли, что он видит её насквозь. А теперь, когда Оливер снова оказался лицом к лицу с нею, всё стало только ещё запутаннее. Она боялась его, она ненавидела его, но было что-то такое в нём, что притягивало Джоан и даже сейчас не давало уйти. – Я так радовалась, когда Нед пришёл за мной и вытащил меня из твоего замка! Как ты только мог подумать, что я смогу полюбить тебя? - У тебя не было выхода, - пожал плечами вампир, внимательно всматриваясь в побледневшее лицо девушки. – Да и сейчас нет. - Да что ты себе позволяешь? – щелчок пощёчины прорезал тишину проулка. На миг на коже вампира проступило алое пятно, но тут же исчезло; Оливер же даже не шелохнулся. Поняв, что натворила, Джоан отшатнулась от вампира. Ей бы сейчас бежать от него, куда глаза глядят, но внимательный взгляд Блума буквально пригвоздил её к месту. Как загипнотизированная, она смотрела, как он нарочито медленно, вальяжно приближается к ней. Она не отпрянула, даже когда почувствовала его дыхание на своей коже – только смотрела в опасно тёмные омуты его глаз, чувствуя себя беспомощным кроликом перед удавом. Она видела, как легко злился Блум, и думала, что вот сейчас он прикончит её, но он стоял, не шевелясь, только сверлил её взглядом. И, когда он, наконец, заговорил, в его голосе не было угрозы – только ленивое предупреждение уверенного в своей победе человека. - Я не отступлюсь от тебя, так и знай, Джоан. И мне плевать, если придётся схлестнуться с этим…как его… - он притворно наморщил лоб, словно вспоминая имя соперника. - Нед… Его зовут Нед, - с усилием разлепив вдруг пересохшие губы, едва слышно подсказала она. - Да, именно. Но если мне придётся соперничать с ним, будь уверена, я буду бороться в полную силу. А это может плохо закончиться для твоего возлюбленного, - последнее слово он буквально выплюнул, а в глазах его на миг вспыхнуло неистовое пламя. Но огонь этот погас так же быстро, как и разгорелся, и он добавил уже спокойнее: - подумай над этим. Он прикоснулся к губам ошеломлённой девушки мимолётным поцелуем, а через миг его уже и след простыл, и Джоан осталась одна. Обессилев, она прислонилась к стене из пыльного кирпича и устало прикрыла глаза. Угрожающие слова Оливера пульсировали в её ушах, голове, они пропитывали её страхом и отчаянием. Конечно, она была уверена в любви Неда и в том, что он, не задумываясь, отдаст свою жизнь за неё, но куда больше её беспокоило то, как реагировал её разум и её сердце на присутствие ненавистного вампира. Кто бы мог подумать, что сердце может так заходиться от лёгкого касания губ? И как она могла допустить, чтобы в памяти её снова и снова воскресал образ вампира? Джоан знала, что не имеет права снова попасться в эту ловушку, выбравшись из неё такой малой ценой, но глаза Оливера словно гипнотизировали её даже сейчас, когда его уже не было рядом с ней. Девушка чувствовала, как этот взгляд ядовитым цветком прорастает в ней, тянет свои побеги к сердцу, к душе, к разуму, как разрушает всё то, что она выстраивала так долго и так тщательно. Нельзя было допустить, чтобы Оливер победил в своей безумной мечте, ведь рядом с ним она погибнет, превратившись в Беатрис, в холодную и жестокую девушку с портрета. Она знала, что нужно помешать ему, вот только не знала, как именно. И как ей противиться собственным странным и пугающим желаниям, она тоже не знала. Совсем некстати Джоан подумала о том, что когда-то он всё-таки был другим: умел любить, умел жалеть, умел страдать. И страдал он до сих пор – она не раз видела выражение муки в его направленном в пустоту взгляде. Порой он смотрел будто бы сквозь неё, но в другой раз этот взгляд был осмысленным, манящим, обещающим. И, зная, что он – враг, она всё-таки поддавалась этому взгляду, тянулась за ним, надеясь разглядеть в Оливере хоть что-то хорошее. Будучи его пленницей она всего лишь хотела найти брешь в его броне, добиться своего освобождения, но только сейчас, оказавшись, наконец, на свободе и снова встретив его, она поняла, что дело было не только в её отчаянных надеждах на свободу. Просто она хотела, чтобы он был другим.

***

Остановившись на пороге, Керолайн сделала глубокий вдох. Принюхалась: жареный бекон, фри, табак и алкоголь. Казалось, эти запахи пропитали даже стены «Мистик-Гриля», став неотъемлемой частью не только маленького полутёмного бара, но и самого городка. Как и много лет назад, здесь ключом била кипучая жизнь, стуча в колонках рваным ритмом музыки, шелестя шейкерами, звякая стеклом бокалов и рюмок. Несмотря на обеденное время, «Гриль» был заполнен народом. За время вынужденных скитаний ей довелось бывать в изысканных ресторанах и пафосных барах, но ничто из этого не могло сравниться со своеобразным уютом сердца Мистик-Фоллза. А уж после чопорных английских замков, в которых она побывала вместе с Недом, и родной городок, и этот бар показались ей чем-то волшебным и по-настоящему родным. Оглядевшись, она удивлённо приподняла брови. Даже спустя много лет после их последней встречи Кэролайн с лёгкостью узнала его: Тайлер сидел за стойкой, сгорбившись над пустой рюмкой, задумчиво подперев рукой темноволосую голову. Он не слышал её приближающихся шагов и даже не обернулся, пока девушка не села на соседний с ним стул. - Две текилы, пожалуйста, - не сводя взгляда с оборотня, бросила бармену она. - Не рановато для текилы? – Локвуд чуть улыбнулся и повернулся к ней; тотчас улыбка на его лице померкла, сменившись изумлением. По его лицу нельзя было сказать, рад он видеть Кэролайн или предпочёл бы больше никогда с ней не встречаться; спасаясь от накатившего вдруг смущения, вампирша одну за другой опустошила рюмки и едва заметно поморщилась. – Не ожидал, - продолжая так же пристально рассматривать её, просто сказал он. Форбс отвечала ему таким же пристальным взглядом, пытаясь понять, что же переменилось в нём за прошедшие годы. Он сменил клетчатые рубашки и бесформенные пайты на деловой костюм, а в глазах вместо задора, к которому она привыкла, теперь сквозила смертная скука. В остальном же это был тот же Тайлер, не постаревший ни на день. И только теперь, глядя в его тёмные глаза, Кэролайн, наконец, поняла, как же соскучилась. - Давно здесь? – стремясь разбить затянувшееся молчание, спросила она. - Не очень, - неопределённо повёл плечами Тайлер. - А ты только приехала, верно? - Точно. Мистик-Фоллз собирает старых друзей? Оборотень помолчал несколько секунд, а затем пожал плечами. - Я до сих пор не уверен, что хотел бы быть здесь. Девушка насторожилась: подобные загадочные речи никогда не заканчивались добром в Мистик-Фоллзе. - Что-то случилось? - Пустяки, - отмахнулся он. – Впрочем, если тебе нужны ответы, ты можешь заглянуть к Сальваторе. Я стараюсь не вникать, - натянуто усмехнулся он. – Я уже не рад, что вообще обратился к ним. Она вздохнула. - Здесь ничего не меняется. - Но ты ведь не за этим приехала, верно? Не за загадками и ответами? Что-то было в его взгляде такое, что вынуждало ответить честно, и Кэролайн тихо произнесла: - Соскучилась. А ты? Ты разве не скучал? Скучал ли он? Безусловно. И по её непревзойдённому умению поддержать уже, казалось бы, безнадёжно испорченную беседу в том числе. Много лет с тех самых пор, как их с Кэролайн Форбс дороги разошлись, его жизнь была серой полосой обезличенных дней, и только теперь вспыхнула отсветами электрических зайчиков на её светлых кудрях. Много лет он старался не думать о том, что могло бы быть, если бы он был чуть менее угрюм и чуть более вежлив; если бы вместо сухих благодарностей он сказал бы ей то, что было действительно важно для него и, может быть, для неё. Но тогда он боялся своих чувств и того, что может причинить Кэролайн вред, и такая отстранённость показалась Тайлеру самым лучшим вариантом. Теперь же, понимая, что это, должно быть, глупо и почти наверняка безнадёжно, он протянул руку и прикоснулся к ладони девушки. Проследив удивлённым взглядом за его движением, она отняла свою руку. - Тайлер… - Прости… Я просто действительно рад тебя видеть. Одну из немногих здесь, как оказалось, - он лучезарно улыбнулся, и неловкость минувшего момента была забыта. - Всё так плохо? - Кое-что переменилось. А кое-что – наоборот, к сожалению, - усмехнулся Тайлер. Теперь она узнавала его, того задорного, смешливого и неунывающего парня, которого однажды сломил сложный магический ритуал. Но, кажется, он смог выкарабкаться из той ямы, в которую их мир сбросила изнурительная борьба с Клаусом. И, может быть, он смог бы вытащить из этой ямы и её. Когда-то она старалась держаться от него на расстоянии, оберегая свою жизнь от случайного прикосновения его отравленных клыков, но иногда ей казалось, что лучше было бы заработать смертельный укус оборотня, чем бессменную тоску длиной в десятилетие. И теперь, когда она была так близко к тому, кто действительно мог её уничтожить, инстинкт самосохранения гас в ней тем больше, чем дольше она смотрела в такие знакомые глаза старого друга: перед её мысленным взором встала другая пара, забывшая об опасностях ради чувств, которые они питали друг к другу. Джоан и Нед были лучшим образцом пары оборотня и вампира и, кажется, они даже не думали об опасности, которую несут друг другу. - Ещё две текилы, пожалуйста, - снова махнула рукой бармену. - Смело. - Мы не пьянеем, забыл? – наклонившись так, чтобы никто, кроме Локвуда её не слышал, шепнула она. - Если очень постараться, то можно, - лукаво подмигнул он ей. - Попробуй, - девушка отсалютовала ему рюмкой и выпила свою порцию. Возможно, Тайлер и был опасен для неё, но, может быть, стоило так рисковать в надежде, наконец, обрести счастье и спокойствие?