Дорогами вечности. Охота

Есть одна проблема с младшими братьями и сёстрами: никогда не знаешь, что они собираются делать! Т/с «Дневники вампира»

- Здесь тебе не место. Всем вам. Джереми напрягся. Голос принадлежал Елене, но слова были не её. Кто угодно мог поступить так с ним, но только не она. Он ведь знал, что для неё нет в жизни ничего более священного, чем семья…а, может быть, теперь он не знал её вовсе. Десять лет они не видели друг друга, а десять лет – большой срок, и всё могло перемениться. Гилберт знал, что с обращением у вампиров обостряются все чувства, но вовсе не был уверен, что родственные чувства входят в это число: Изабель оставила собственную малютку-дочь, Деймон бросил брата и сестру, Кэролайн уехала из родного города, позабыв о матери, и даже Вероника, души не чаявшая в своих братьях, исчезла на долгий срок. Если бы Елена перестала заботиться о своём брате, она бы не стала лучше или хуже всех них. Возможно, когда перед тобой открывается дорога длиною в тысячелетие, семейные узы перестают иметь значение. - Здесь слишком небезопасно, Джереми, - тем временем продолжала его сестра. – Зря Вероника привела тебя сюда. Зря. Всё равно, что нарисовала на тебе и твоей семье мишень, - фыркнула девушка. От сердца отлегло – это была всего лишь забота о нём, и Трейси, и Кларке. Елене его жена понравилась с первого же взгляда, а малыш Кларк тут же очаровал всех, кажется, даже неприступную Кэтрин и Деймона, который, кажется, в эти дни был готов насмехаться над чем угодно. Но особняк Сальваторе и вправду походил на растревоженный улей, и Трейси с сыном почти не покидали отведённых им комнат. Джереми было проще: он совсем не боялся никого из них и знал о них много того, чем бы ему не хотелось делиться с Трейси, а потому у него не было нужды сидеть взаперти. Кларк несколько раз умудрился улизнуть из-под бдительного надзора матери, и Гилберт беспокоился о том, чтобы мальчик не увидел ничего не предназначенного для его взора – а в этом доме, где и спустя столько лет подспудно тлела неприязнь, и, казалось, был наэлектризован до невозможного самый воздух, могло приключиться всё, что угодно. - Она посчитала, что здесь мы будем под присмотром, - когда Вероника явилась к нему домой и велела тотчас паковать чемоданы, Джереми опешил. Он хотел отказаться, в основном потому, что понятия не имел, как объяснить всё происходящее жене, но когда Сальваторе пригрозила открыться Трейси, познакомить её с оборотной стороной жизни Джереми и всё рассказать о грозящей им опасности, ему волей-неволей пришлось согласиться. Елена заправила за ухо прядь каштановых волос и села с ним рядом. В другом конце гостиной Деймон с сестрой и Кэтрин корпели над старинными книгами, и Джереми мог поручиться, что вампиры слышат каждое сказанное им или Еленой слово. - Она ошиблась. То есть… - румянец пополз по лицу девушки – едва ли она хотела в чём-то упрекнуть Сальваторе, но многолетнее отсутствие Вероники в жизни Деймона и Елены любви между девушками не прибавило. – Ви, конечно, хотела как лучше… Но ведь в этот дом может войти любой, и ему даже приглашение не потребуется! – воскликнула она. - Но дом от погреба до чердака начинён самым разным оружием, - улыбнулся Джереми. – Знаешь, на первый взгляд мне даже показалось, что вы готовитесь к концу света. Гостиная особняка Сальваторе и вправду сильно переменилась с тех пор, как Гилберт был здесь в последний раз. От вольготной, изысканной лености, пронизывающей эту комнату тёплым потрескиванием огня в камине и ароматами дорогого алкоголя, не осталось и следа; теперь здесь всюду громоздились древние фолианты, кипы старинного пергамента, какие-то записки и рисунки, почти наверняка обладающие страшной магической силой, колья и арбалеты можно было обнаружить в самых неожиданных местах, и всё это пропиталось ароматом вербены настолько, что Джереми удивлялся, как вампиры могут ещё здесь дышать. Сперва он даже подумал, что все они тут сошли с ума, если только бессмертным существам было доступно безумие. Но, к его изумлению, Елена не рассмеялась его шутке, а лишь покачала головой, и грусть застыла в глазах цвета тёмного шоколада. - Может статься, что и к нему, - тихо и печально произнесла она. – Мы избавились от Клауса, но разбудили силу…великую и, похоже, недобрую. Слышал о Тайлере? – кто-то рассказал ему о том, что Локвуд стал гибридом, но Джереми не видел в том ничего дурного, ведь Тайлер, по сути, стал теперь непобедим. Вот только остальные, похоже, были совсем не рады этому. – Мы не знаем, какие ещё последствия могут быть, и кто следующий станет их жертвой. А как защититься от неизвестности, Джереми? Ему пришлось напоминать себе, что Елена старше него. Прошедшее десятилетие никак не отразилось на её внешности, а потому Джереми рядом с сестрой теперь чувствовал себя почти что стариком. Ей всё ещё было семнадцать – и останется навсегда, он же будет стареть с каждым годом, и однажды Елена станет годиться ему во внучки. Эта мысль одновременно и рассмешила, и опечалила его, но он никак не мог повлиять на это. Елена сделала свой выбор – и за него тоже, и ему оставалось только смириться. И сейчас Елена не выглядела могущественным существом, неподвластным даже смерти, а лишь одинокой заплутавшей девчонкой. Ему казалось, что ей сейчас тяжелее всего: и Деймон, и Стефан, и Кэтрин, и Вероника прожили достаточно, чтобы что-то смыслить в магии и старых пыльных книгах. Его сестра же выбрала обращение лишь потому, что хотела быть с любимым. Джереми притянул к себе Елену и поцеловал девушку в макушку, не обращая внимание на короткий смешок, долетевший до его ушей. - Уверена, что всё так плохо? Она покачала головой. - Но и в том, что мы можем быть спокойны, тоже никто из нас не уверен. Природа требует равновесия. Всегда, - это слово прозвучало так обречённо, что Гилберт невольно содрогнулся. – Что она потребует за новую силу Тайлера? – грустная усмешка рябью пробежала по её губам. – Никто не знает. Но ты! – вдруг высвободившись из его объятий, Елена ощутимо ткнула его пальцем в грудь, и глаза её грозно блеснули. – Ты-то почему хранил молчание всё это время? Вероника нам всё рассказала… Но что было бы, если б её не оказалось рядом? Если бы она не успела или не захотела ввязываться в это? Если бы ей было наплевать на тебя? Ей не было бы плевать, так и хотел сказать он, но всё же сдержался. Когда он начинал задумываться над тем, что побудило Веронику встать на его защиту, тот поцелуй на его крыльце переставал казаться Джереми таким уж безумием, а этого-то точно никак нельзя было допустить. Он не знал, что отразилось на его лице, но взгляд Елены вдруг показался ему чуть укоризненным и немного насмешливым. Мужчина поспешно произнёс: - Я просто не хотел беспокоить тебя. Думал, сам со всем разберусь… - машинально он крутанул на пальце магическое кольцо, понимая, что не хотел бы, чтобы его сестра прочла его мысли. Девушка покачала головой. - Порой самонадеянность может оказаться губительной. Хорошо всё-таки, что Ви оказалась в Лос-Анджелесе в нужный момент. - Хорошо, - эхом отозвался Гилберт. Молчание длилось всего несколько секунд, а потом Елена взяла его за руку. - Я вот, что подумала: лучше вам будет переехать пока к Дженне с Алариком. Чтобы войти в их дом, требуется приглашение, а, значит, никто чужой не проникнет… На самом деле, ни у кого, кроме меня, приглашения нет, - заговорщическим тоном прошептала она и подмигнула ему. – А вы с Риком сможете защитить ваши семьи…в случае чего… -Думаешь, понадобится? - Боюсь, что да… Джереми без раздумий кивнул. Он знал, что Дженна понравится Трейси больше, чем Вероника, к которой миссис Гилберт не переставала его ревновать, или Кэтрин, которая не была ему сестрой, хоть и выглядела так же, как Елена. А, кроме того, у Дженны и Рика подрастает маленький сын, и он станет хорошим товарищем для Кларка. Слова Елены заставили его насторожиться и даже немного напугали; он знал, что сможет постоять за себя, но понимал, что не простит себя, если с его женой или сыном что-нибудь случится.

***

Крошечный, продымленный насквозь паб на окраине маленького хмурого городка – им стоило больших усилий найти его, но именно здесь по словам нескольких человек в последнее время часто видели девушку, по описанию походившую на Сьюзен. Казалось, их поискам не будет конца; Элайджа столько раз был на самом краю отчаяния и столько раз готов был отказаться от идеи найти сестру, и только Изабель ещё поддерживала в нём какую-никакую надежду. Без неё он уж наверняка свихнулся бы. Или оставил бы всякие попытки найти Сью, утопив своё горе и свои разбитые надежды в крови невинных. Но Флемминг заставляла его идти – и он шёл, заставляла его узнавать хоть что-нибудь о Сьюзен, любые мелочи, которые могли бы показаться важными, но ещё больше расспрашивала сама. Она погрузилась в это дело с деловитостью и бьющей через край энергией, которые Элайдже было трудно ожидать от неё, когда он вспоминал, какой холодной и безразличной она была со всеми, даже с собственной дочерью. В пабе было тихо и пусто, если не считать молоденького бармена за стойкой, мужчины, сгорбившегося за дальним столиком, и девушке, сидящей в центре зала спиной к ним. Изабель тотчас направилась к бармену и ещё одному гостю, и Элайджа не без удовлетворения заметил, что после нескольких сказанных Флемминг слов парень скрылся в подсобном помещении, а посетитель молча вышел из паба, не взглянув ни вправо, ни влево. Остались лишь они…и девушка. Приблизившись к ней, Элайджа почувствовал, как заныло сердце: этот водопад огненно-рыжих кудрей он не забыл до сих пор. И до сих пор помнил, как дарил ей яркие атласные ленты, а она, смеясь, вплетала их в волосы. Много столетий прошло с той поры, но его сестра ещё жила в его сердце. - Сью… - из горла вампира вырвался хриплый полушёпот, но он знал, что девушка услышала его. Она бы услышала его, даже если бы он лишь едва шевельнул губами… Девушка обернулась на тихий звук его голоса. Зелёные глаза безразлично скользнули по мужчине, на лице не отразилось ни намёка на радость от встречи с братом. - Элайджа, - она не вопрошала, а констатировала факт так, словно сама ждала его здесь. На какой-то миг вампир потерял дар речи: не такой встречи он ожидал. Машинально отметил, что веснушки теперь ещё больше выделяются на её мертвенно-бледном лице, но глаза горят так же ярко, как когда Сьюзен была смешливой ласковой девчонкой. - Долго же ты искал меня, - протянула она, а затем её губы искривила усмешка, - или не искал вовсе? Мужчина смущённо закусил губу, не понимая, смеяться ему или расстраиваться. По лицу вампирши было совершенно неясно, гневается она на него или ей плевать. Они не виделись без малого несколько человеческих жизней, но встреча их с первых же секунд получалась совсем не такой, какой Элайджа себе её представлял. Может быть, он и должен был повиниться перед сестрой, но взгляд её зелёных глаз – холодный и жёсткий – заставил испариться даже мысли об этом. - Ну, - Майклсон сел рядом с девушкой, - ты-то тоже меня не искала. Сьюзен отхлебнула тёмного пива из своего бокала, пристально глядя на него. Элайджа нашёл взглядом Изабель, сидящую в другом конце паба. Конечно, она слышала всё до последнего слова, но, видимо, решила ему не мешать. А мужчина с ужасом понял, что он совсем растерялся; он – могущественный и сильный вампир, перед которым склонялись мелкие кланы и целые династии, теряется под взглядом своей младшей сестры. - Помнишь, как у нас говорили? – вдруг спросила она. – «Дьявол всегда одинок». Я теперь дьявол, и семья мне не нужна. Но, конечно, я много слышала о тебе, правой руке Древнего. Ты его и убил, правда? – усмехнулась Сьюзен. – Интересно, с чего это ты решил меня разыскать и почему именно теперь? Что, моя кровь нужна для какого-нибудь ритуала? – её голос сочился ядовитым презрением, и Элайджа больше не мог этого выносить. - Хватит! – рявкнул он стукнул по столу. – Почему же ты не дала знать о себе, если знала, где я? Я-то думал, что ты умерла…ещё тогда. Сьюзен одним глотком допила свой напиток и разразилась таким горьким смехом, от которого у Элайджи волосы зашевелились на голове. Она с такой силой стиснула свой стакан, что толстое стекло треснуло и рассыпалось на мелкие осколки, раня девушку. - Умерла?! Умерла?! Если бы! Ты ведь помнишь, как я молила о смерти? Помнишь, Эл?! – он старого прозвища, сорвавшегося с её губ, у вампира сжалось сердце. – Помнишь, я вижу это по твоим глазам. Но ты не пожелал подарить мне покой. - Я не мог… Как ты не понимаешь? Убить собственную сестру… - Ты был эгоистом и, кажется, им и остаёшься, - выплюнула она со злостью, которой он не мог ожидать от своей младшей сестрёнки. В ней никогда не было этого, его Сьюзен… Она больше не его, напомнил он себе. Сотни лет пролегли между ними, и эту девушку он больше не знает. И не уверен даже, что хочет узнать. – Убийство – тяжкий грех, убийство родни – вдвойне тяжелее, и ты не захотел марать свою душу. Но чего стоит твоя душа теперь? Сколько крови теперь на твоих руках? Ты не пожелал избавить меня от мучений, но позволил им обратить меня, чтобы я мучилась сотни лет! – в её глазах было столько боли, словно её юное тело снова пронзили мечом. Он снова слышал звон мечей, шум побоища, стоны раненых и умирающих, и кругом мольбы…Мольбы о пощаде, о смерти, о силе, о забытьи… Сколько раненых и умирающих было тогда, сколько пленников получили люди Клауса, надменные, насмешливые, сильные…бессмертные. А его соседи, родители, сёстры, братья – все они погибли, порубленные их мечами, истыканные их стрелами. Была у Элайджи и возлюбленная – правда, теперь он не мог вспомнить даже её имени, не то, что лица или голоса. И она тоже погибла. До недавних пор Майклсон думал, что один выжил в той бойне. - Прости меня, - мужчина попытался поймать руку сестры, но Сьюзен ловко увернулась от его прикосновений. – Я надеялся, что мне удастся помочь тебе, что ты выживешь… Мы бы ушли куда-нибудь и начали новую жизнь… Но я не успел – один из них пронзил меня копьём, другой ударил мечом… Я упал рядом – ты помнишь это? - Я помню, что очнулась в чужом шатре, и тебя рядом не было. Остальное я не хочу вспоминать, - вампирша резко поднялась, и ножки стула противно заскрипели, проехавшись по кафельному полу. – Помню ещё, что тебя не было рядом все эти годы, пока твоя слава гремела меж вампиров. Помню, что тебе на меня было плевать. Вот и мне теперь плевать на тебя. Он поднялся тоже. - Сью… Пройдя уже несколько шагов, она обернулась. Зелёный взгляд её пылал яростной ненавистью, но по щекам текли слёзы. - Не зови меня так! Никогда! Сью умерла много лет назад, умерла у тебя на руках. У тебя больше нет сестры, Элайджа.

***

Она ведь знала, что они заметят. Кэтрин и Елена в равной степени охотились за этой книгой: Кэтрин хотела принести Тайлера Локвуда в жертву вселенной, которая наверняка потребовала бы с них кровавую плату; Елена желала спасти своего старого друга любой ценой – вполне возможно, что она вообще не слишком-то верила в кровожадность древних сил. У Вероники были готовы ответы для каждой из них, но когда перед девушкой предстали её братья, все слова застряли в горле. - Ты хоть понимаешь, что натворила? – глаза Деймона мерцали холодным голубым светом. Стефан и Деймон стояли над нею, словно непреклонные судьи, а она съёжилась перед ними крохотной серой мышкой. Она была сильной, красивой, независимой, она могла поспорить с куда более сильными вампирами, ведьмами и оборотнями, но вся её сила испарялась, как роса в летний день, когда братья вот так сурово смотрели на неё. Под их взглядами полтора века её жизни превращались в один миг, и Веронике казалось, что она не повзрослела ни на день с того момента, когда в порыве юношеской обиды рассказала дяде о том, что Деймон со Стефаном выпили его коллекционное французское шампанское. - И что же я натворила? – она картинно захлопала ресницами, выгадывая себе ещё несколько секунд призрачного спокойствия. Младший Сальваторе дёрнулся к ней, словно желая ударить девушку, но она отпрянула, а вампир застыл, тяжело дыша. - Кэтрин так и сказала, что это ты, - процедил он. – Но ты не хуже всех нас знаешь, какой опасности мы все подвергаемся… Может быть, мы могли всё исправить, но теперь… - Стефан тяжело вздохнул. Гнев разыгрался в ней, когда Вероника поняла, что лишь случайность спасла её от удара всегда ласкового Стефана. Никогда прежде девушка не видела брата таким растерянным, почти напуганным; она и сама знала, что шутить с магией нельзя, потому что за насмешки она всегда платит сторицей, но была уверена, что спасти их шкуры от возмездия вселенной можно будет и без этой чёртовой книги. - Ты драматизируешь, Стефан, - в тон ему ответила вампирша. – Это всё влияние Кэтрин… Что было бы, если бы мы вовсе не нашли ту книгу? Зелёные глаза младшего из братьев гневно сверкнули при упоминании Кэтрин, но Деймон только пожал плечами. - Мы бы что-нибудь придумали. - Вот и теперь что-нибудь придумаете! – рявкнула девушка. – К тому же, - обратила она свой взор на Сальваторе-старшего, - твоя девушка должна меня поблагодарить: без этой книги Тайлер останется жив, а, кроме того, ею я купила жизнь её брату! На считанные мгновения в комнате повисла напряжённая тишина. - Что?! – одновременно спросили братья. - Думаете, просто так, в гости привезла сюда Джереми? – Вероника покачала головой и улыбнулась. – Кое-кто дорого дал бы за возможность оторвать малышу Гилберту голову, и это весьма опасный кое-кто. Твоя милая Кэтрин разве не говорила тебе об этом, Стефан? – голос её сочился елеем, а на губах играла приветливейшая из улыбок, когда она повернулась к Сальваторе-младшему. Кэтрин, конечно, хотела сохранить это в тайне, но раз она не постеснялась снова встать между ней и её братьями со своими дурацкими опасениями, пускай теперь объясняется ос Стефаном сама! – Но ему ещё позарез нужно было одно заклинание, хранящееся в этой книге, и я отдала ему её с условием, что Джереми он оставит в покое. Она ожидала, что это откровение смягчит гнев братьев, но лицо Деймона стало ещё более жёстким, а кривая усмешка искривила губы. - Надо полагать, ты тоже достаточно хорошо знаешь того, кто охотится за Джереми, раз позволяешь себе вести с ним переговоры. Достаточно ли хорошо она знала Оливера? Ох, вряд ли. Вероника до сих пор не была вполне уверена, что он сдержит своё обещание, и именно поэтому привезла Джереми с семьёй в Мистик-Фоллз. Как бы там ни было, возможно, эта книга была единственной причиной, почему Джереми Гилберт был всё ещё жив. Но ей нужно было доказать братьям, что брату Елены ничего не грозит, иначе они никогда не простят ей пропажу настолько ценного гримуара. Она улыбнулась братьям самой очаровательной из своих улыбок, однако вампиров она не тронула. По губам Деймона поползла улыбка, от которой Веронике стало жутко. - Мы ведь знаем тебя с младенчества, Ви, - покачал головой Стефан. – Знаем, когда ты врёшь, боишься, грустишь или радуешься… Ты – открытая книга для нас. И сейчас ты лжёшь. - Совсем ты не уверена в том, что книгу отдала не зря, - подхватил старший из братьев. – У нас были бы сотни способов уберечь Джереми и его семью, если бы мы действовали сообща, но ты захотела, чтобы эта победа была только твоей. Правда? Вероника не мигая смотрела на него, чувствуя, как слёзы обиды и разочарования подступают к глазам. Вовсе не этого она хотела. Или всё-таки этого? Она хотела доказать всем – и себе самой прежде всего, что она не бесполезна, что есть в ней отвага и сила… Хотела доказать, что не зря так отчаянно боролась за свою жизнь. Или всё-таки зря? Братья печально и строго смотрели на неё, и укор сквозил в их глазах. Они могли бы много ещё сказать ей, но ведь они так хорошо знали свою младшую сестру… Поэтому они знали, что их молчание быстрее добьёт Веронику, чем самые колкие слова.