Дорогами вечности. Охота

Не стоит недооценивать привлекательность темноты. Даже самые чистые сердца тянутся к ней. Т/с «Дневники вампира»

Всё тело её было налито свинцовой тяжестью, вместо отчётливой картинки мир перед глазами плыл бесформенным светлым пятном, и Джоан не могла понять даже, лежит она на пуховой перине или на жёстком камне. Как же она ненавидела эти утра, больше похожие на тяжёлое похмелье! Вероятно, именно в этом, а не в звериной сущности, было настоящее проклятие оборотней. Настолько же, насколько под полной луной все чувства и инстинкты её обострялись, оглушённой она была потом, словно ночь, уходя, забирала с собой все звуки, запахи, цвета мира. В эти минуты после превращения из зверя вновь в человека идея Оливера сделать из неё гибрида, которому магия почти что подвластна, обретала определённую привлекательность. Девушка попробовала пошевелиться и застонала. Зрение её понемногу прояснялось, и рядом с собой она разглядела смутный мужской силуэт. - Нед… - тихо прошептала она, надеясь, наконец, после долгой разлуки и страха минувшей ночи увидеть того, кого любила. Фигура обернулась, и с ужасом Джоан узнала в ней Оливера. Девушка судорожно дёрнулась, поняв, что тяжесть в её руках и ногах – тяжесть оков. Однако же в тот же миг Харпер с изумлением обнаружила, что все движения её свободны, что лежит она на мягкой постели и укрыта одеялом. Какие эмоции отразились в этот момент на её лице, она не знала, но вампир отреагировал на них лишь грустной улыбкой. Ничто в его облике не напоминало безумца, которого ей раньше уже приходилось видеть. - Мне жаль тебя разочаровывать, но это всего лишь я. - Где я? – сглотнув, спросила Джоан. В горле у неё пересохло. Словно угадав это, прежде чем ответить, Блум подал ей стакан воды. Принимая его из рук Оливера, Джоан прикоснулась кончиками пальцев к его коже и почувствовала, как неровно забилось её сердце. Она боялась его, но, без сомнения, Оливер умел очаровывать, и именно это умение он пускал в ход сейчас. Джоан отчего-то вспомнилась Медуза, и Оливер показался подобным ей, ведь, несмотря на все те ужасные вещи, которые он совершал, каждую минуту, что ей приходилось проводить с ним, Харпер чувствовала, как его чары проникают в неё. И, похоже, было уже поздно отворачиваться или зажмуриваться. - В безопасности, - коротко пояснил он. - В самом деле? – горько усмехнулась девушка. – И не появится вот-вот твой преданный Цербер, твоя Сьюзен, не станет обращаться со мной так, словно я должна почитать за счастье возможность стать твоей пленницей? Чёрные глаза надолго остановили на ней пристальный взгляд. После долгого молчания, отчего-то остудившего и смутившего Джоан, Оливер сухо проговорил: - Сюзен вообще больше не появится. Она мертва, Джоан. Деймон Сальваторе убил её. На какое-то время Харпер лишилась дара речи, услышав это. Фанатично преданная вампиру Сьюзен всегда пугала её, и более неприятного ей человека Джоан не встречала ещё никогда, но под наполненным болью взглядом Оливера в сердце девушки родилась жалость, которой, как она думала, в нём не было места. Вдруг Джоан осознала, что погибшая вампирша была не просто оружием в руках Оливера, но и самой верной его подругой, и затрепетала при мысли о том, каково это остаться совершенно одному в целом свете. У неё был Нед, была Вероника, они любили её… Но почему тогда здесь с нею не они, а Оливер?! Вампир усмехнулся: мысли Джоан были перед ним как на ладони. Несчастная глупая девчонка! Но она должна знать правду. - Отпусти меня, прошу, - голос её предательски задрожал, но ей было плевать. - Я могу это сделать, но разве тебе есть, куда идти? – Джоан хотела ответить, но вампир не дал ей произнести ни слова. – Ты вправе знать, что твои лживые друзья пришли сюда за тобой, но Вероника и остальные и думать о тебе забыли, когда ты ранила её брата. - Что ты говоришь? - В обличье волка ты укусила Стефана, и сейчас он умирает. - Бедная Ви! – воскликнула Джоан, закрыв лицо руками. Она отлично помнила милого, обходительного, хоть и печального Стефана, куда более приятного ей, чем его старший брат. - Безусловно, - холодно отозвался вампир, - но, я уверен, она возненавидела тебя и ударит, как только представится возможность. Ну а твой обожаемый Нед? Его имя – первое, что срывается с твоих уст при пробуждении, - теперь в его голосе отчётливо звенела злость, - а ему плевать на свою невесту. Что, если я скажу тебе, что этой ночью он был в Мистик-Фоллзе, но не ради тебя? Она не верила его словам, но против её воли этот удар попал в цель. Джоан съёжилась так, как будто он причинил ей физическую боль. Тень торжества скользнула по лицу Оливера, хотя ни один мускул не дрогнул. Он смотрел, как недоверие борется в её душе с любовью к людям, которые обманывали её, и ждал, пока первое чувство победит. У него было достаточно времени, и он умел ждать, но также у него было и средство заставить её поверить быстрее, и он собирался им воспользоваться. На несколько мгновений под тяжёлым взглядом вампира Джоан стало трудно дышать, но она справилась с этим, и твёрдо сказала: - Я тебе не верю. Если бы Нед был здесь, он бы узнал, что ты сделал со мной, а если бы он узнал, то явился бы в ту чёртову гробницу и вырвал бы твоё чёрное сердце, - её слова походили на чеканную дробь, полосующую сердце; в них не было ни отзвука сочувствия, которое она испытывала к его потере ещё недавно – только ярость, которой она попробовала вытравить из сердца сомнения, уже пустившие в нём свои цепкие корни. Она ждала какой угодно реакции, но только не того, что он рассмеётся. А Оливер хохотал, широко раскрыв рот, запрокинув голову, задыхаясь – словом, так, как будто не слыхал в жизни ничего смешнее. - Возможно, - отдышавшись, проговорил он, - Нед ничего и не знал о тебе. Так или иначе, он не пришёл за тобой в лес, а вот утешать Веронику у постели её умирающего брата он явился. - Ты лжёшь, - процедила Джоан, хотя уверенности в её словах было меньше. Вампир покачал головой. - Я видел его ночью в особняке Сальваторе. Это было действительно так. Когда ему стало невмоготу нести страшное бдение у трупа Сьюзен – изменчивая ведьма Беннет оставила гробницу так проворно, что он и не заметил, а обезумевшая от лунного света Джоан металась по лесу в волчьем обличье – Оливер отправился к особняку Сальваторе, чтобы наблюдать за тем, как один из его врагов в мучениях покидает этот мир. Опустошённый, уставший и разочарованный, Блум надеялся в чужом горе для себя найти радость и упоение, понять, что чьи-то жизнь и смерть ещё подвластны ему. Сальваторе были так погружены в свою тоску, что не заметили его приближения, и он смог наблюдать за ними и слушать предсмертный бред Стефана Сальваторе до самого рассвета. И он видел Неда Хартли, вошедшего в этот особняк как старый знакомый, видел Веронику, счастливую в его объятиях, даже несмотря на грядущую страшную потерю. И тогда Оливер понял, что Вселенная всё-таки на его стороне. Джоан не двигалась, застывшим взглядом глядя в одну точку. - Подумай, Джоан, - мягко, но настойчиво проговорил он, - разве самой тебе не приходила в голову мысль, что с ними что-то не так? Вероника и Нед… - Замолчи! – когда Оливер протянул к ней руку, волчица хватила его за запястье, останавливая, с такой силой, что, она думала, вот-вот затрещат кости. Но чёрная магия слов, голоса этого страшного человека уже делала своё дело: в памяти Харпер возникли картинки с её помолвки; мрачная, задумчивая Вероника, автоматические движения Неда, его мимолётные ищущие взгляды – то, чему Джоан не придала значения тогда. Но и этому она не желала верить. У подобного поведения этих двоих могли быть сотни причин, и любая из них была предпочтительнее, чем то, на что намекал Оливер. – Ты лжёшь. Они ведь даже знакомы никогда не были… - её голос сорвался на мольбу, и девушка покраснела. - Я лгал много раз в своей жизни – не сосчитать, – но тебе я не лгу никогда. Десять лет назад они любили друг друга и хотели провести вечность вместе. Как видишь, у их вечности оказался довольно короткий срок. Не веришь мне, спроси их. Спроси Неда, спроси Веронику. Ты говоришь, что они любят тебя – значит, они не станут тебе лгать. Она сидела на кровати, уронив руки на сползшее с груди одеяло, и выглядела такой подавленной, обессиленной, что Оливеру на несколько мгновений стало совестно. Но он знал, что он прав, поэтому стыдился своей откровенности не слишком долго. Джоан подняла на него умоляющий взгляд, но вампир лишь пожал плечами: ни одного своего слова он не мог взять обратно, как бы ей того ни хотелось, потому что каждое из них было чистейшей правдой. Но он знал ещё один способ вернуть блеск в эти глаза, жизнь в эти черты: стремительно наклонившись к девушке, он прижался поцелуем к её губам. Впервые с момента их встречи он целовал Джоан по-настоящему – тот невесомый поцелуй в мрачном переулке был не в счёт – и чувствовал, как девушка, быть может, против своей воли тянется к нему. Но он рану торжествовал: спустя несколько бесконечных секунд Харпер, похоже, поняла, что творит и оттолкнула его обеими руками. Он не слишком-то сопротивлялся, и только это позволило Джоан так легко избавиться от него. Даже не взглянув на него больше, она соскочила с постели, уронив смятое одеяло на пол. Стремглав она бросилась прочь, Оливер услышал только, как с грохотом захлопнулась дверь ванной. Мужчина усмехнулся: ничто лучше этого не говорило о том, какое невероятное смятение он внёс в её душу.

***

Сила чувств лучше всего познаётся в беде, на грани смерти или падения. Если у Стефана когда-либо и были сомнения в этом, то все они развеялись этим утром, когда смерть отступила от него. Его старший брат долго не доверял увиденному, поэтом долго держал в своей руке покалеченную руку Стефана, до тех пор, пока малейшие следы укуса оборотня не сошли, оставив за собой гладкую, как прежде, кожу. Тогда Деймон порывисто обнял брата, хлопнул его по спине так, что вампир согнулся под тяжестью братской любви, и покинул спальню Стефана. Минуло уже несколько часов, а Сальваторе-младший больше не видел своего брата, тогда как, пока он метался в бреду, Деймон был готов каждую минуту оказаться рядом с ним. Что ж, нежные изъявления любви тяжело давались Деймону даже в беззаботные дни их человеческой юности, теперь же лежащие за его плечами тяжёлые годы бессмертия сделали его брата замкнутым и мрачным человеком, и ожидать от старшего вампира слишком бурной радости было бы просто глупо. Стефан – и это самое главное – чувствовал, что его брату было не плевать, жив он или умрёт, и он был по-настоящему рад, что Вероника нашла способ сохранить ему жизнь. Елена долго обнимала его и сказала великое множество приятных слов, расцеловала в обе щеки, а потом удалилась вслед за своим возлюбленным – Деймону, перенесшему одно из самых больших потрясений в жизни, её поддержка требовалась не меньше, чем Стефану сейчас. Кэролайн была в восторге от того, что эта авантюра удалась так хорошо, и не скрывала его, Тайлер же был шокирован тем, что случилось – похоже, он не верил в сумасбродную идею Вероники Сальваторе до тех пор, пока не увидел сам, как ожил её брат. Стефан долго и горячо жал руку своему спасителю, чем смутил Локвуда окончательно, и тот поспешил ретироваться, сославшись на то, что ему нужно как следует обдумать случившееся. Кроме того, Аларик с Дженной, явившиеся для скорбного прощания с младшим Сальваторе, были встречены в гостиной Джереми, который и сообщил им радостную весть, едва не онемели от изумления, когда увидели живого Стефана своими глазами. - Весть о тебе понесётся так быстро, как мы и представить не можем, - когда почти все разошлись, заметила Вероника, - и ты станешь настоящей легендой, Стефан. Первый вампир, выживший после укуса оборотня… Гибрид, излечивший его своей кровью… Тайлер тоже станет легендой, и, надеюсь, это не подвергнет его опасности. Ох, хотела бы я сейчас видеть лицо Оливера! – она выразительно посмотрела на Кэтрин, всё так же тихо сидящую у постели вампира. Пирс словно бы не заметила ни этого взгляда, ни этих слов. Стефан вздохнул: перемирие между Вероникой и Кэтрин, заключённое у его смертного одра, растаяло, как предрассветный туман. - А я бы не хотела видеть сейчас его лицо, - наконец, отозвалась Кэтрин. – Больше того, я всерьёз надеюсь, что он уже далеко-далеко от нас, - на самом деле, она бы не поверила, если бы кто-то сказал ей это. – А Джереми, - девушка остановила задумчивый взгляд на двери, за которой совсем недавно скрылся Гилберт, - похоже, теперь надеется, что чудо возможно и для него. Но я бы на это не рассчитывала. Это напомнило Веронике о том, что их борьба против Оливера не закончена, а, тем более, не выиграна. Она взглянула на Кэтрин и встретила её понимающий взгляд: как и она, Сальваторе не питала иллюзий по поводу Оливера, и обе они хорошо его знали, и не было больше смысла это скрывать. Джереми всё ещё был в опасности, и его семья тоже, а что касается Джоан… Почти сутки Сальваторе и думать не могла ни о ком, кроме брата, но теперь Стефану ничего не угрожала, тогда как её подруга всё ещё оставалась один на один с сумасшедшим вампиром. И этим стоило заняться всерьёз. Она ещё раз поцеловала Стефана в щёку и вышла. Они с Кэтрин остались наедине, и между ними повисло неловкое молчание. Угроза приближающейся погибели смела все стены, все барьеры между ними, заставила забыть обо всех размолвках, чтобы насладиться последними ускользающими мгновениями. Но теперь всё забытое воскресло, пожирая их, как смертоносные зыбучие пески. Стефан не смел поднять взгляд на неё. Сердце вампира отчаянно рвалось к ней, верность Кэтрин, проявленная в эту ночь, подкупала и располагала к вампирше; в то же время память упрямо подсовывала Стефану все те моменты, которые и привели к их окончательному, в общем-то, разрыву, а разум подсказывал, что Пирс ни капельки не изменилась за минувшее время. - Я слишком хорошо тебя знаю, Стефан, чтобы не понимать, что ты вот-вот попросишь меня убраться отсюда и никогда не возвращаться. Я вижу это по твоему лицу, - голос Кэтрин, заговорившей первой, был спокойным, почти безразличным. Стефана это её спокойствие задело за живое: настолько оно не соответствовало той буре, которая сейчас происходила в его душе. - И ты так спокойно готова это принять? Когда Пирс подняла на него взгляд, он увидел в нём то, чего никак не ожидал: усталую обречённость. Кэтрин вздохнула, словно подготавливаясь к тяжёлой борьбе. - Я устала надеяться, что твои друзья и семья – мои судьи – снизойдут до меня, перестанут смотреть на меня как на врага, предательницу, искать во мне всё новые и новые изъяны. Я устала бояться, что ты вдруг разглядишь во мне что-то, что не соответствует твоим высоким принципам. Я любила тебя любым, даже чудовищем, Потрошителем, и надеялась, что ты будешь любить меня такой, какая я есть. Очевидно, я никогда не стану достаточно хороша для тебя, как бы я ни пыталась измениться. Но я не хочу больше умолять тебя о любви, я не хочу больше ждать, что ты примешь меня настоящую. Я уйду сама, не дожидаясь, пока ты меня прогонишь. Как видишь, я всё-таки сумела сохранить свою гордость, хотя и потеряла твою любовь. Она поднялась, чтобы уйти, и Стефан понял, что не переживёт, если это всё-таки случится. Во мгновение ока он выбрался из постели – риск остаться на веки без Кэтрин придал ему недостающих сил – и преградил ей путь. Он взял её за руки, переплетая её пальцы со своими; он чувствовал, как трепещет пульс под нежной кожей. Ей не всё равно. Сердце его возликовало. Вампирша подняла глаза и смело и прямо посмотрела на него. В этот миг как никогда ясно он понял, что любит и любил всегда её всю, и даже ту тьму, что всегда была неотъемлемой частью Кэтрин Пирс. С первой их встречи и до этой секунды, и только сильнее и сильнее. - Ты не потеряла мою любовь, Кэтрин, - тихо сказал вампир, надеясь, что она не примет это за столь ненавистное ей снисхождение. – Я любил тебя всегда и не мог забыть ни на миг; я любил бы тебя до своего последнего вздоха, даже если бы ты не пришла. Я люблю тебя и сейчас, и я не смогу вынести, если ты уйдёшь. Склонив голову, она прислушивалась к его словам. Стефан боялся, что она не поверит ему, но вот она опустила ресницы, и мягкая улыбка появилась на её губах. Он так хорошо знал Кэтрин, что без единого слова почувствовал её отклик по тому, как почти неуловимо изменилось её дыхание, участился пульс, слегка порозовели щёки и затрепетали ресницы. Эти знаки были для него драгоценнее любых слов, которые она могла бы произнести сейчас. - Что ж, в таком случае, мне придётся остаться, - с притворным смирением произнесла она наконец. – Ведь мне не хочется, чтобы Вероника стала моим смертельным врагом, а ведь это и случится, если ты, как говоришь, не переживёшь моего ухода… Она слишком много сделала для того, чтобы удержать тебя на этом свете. Стефан усмехнулся. Эти слова мало были похожи на признание в любви, но за каждым из них, на самом деле, скрывалось глубокое чувство. Слово подтверждая это, Кэтрин крепко сжала ладони вампира, а затем поднесла его руки к губам и по очереди поцеловала костяшки его пальцев.

***

Когда в телефонной трубке Джоан услышала полный неподдельной радости голос Вероники, слова Оливера показались ей гнусной ложью, наговором, который вампир придумал для того, чтобы очернить двух самых дорогих ей людей. Но в минуты, которые она провела в парке в ожидании своей подруги, вампир, произносивший эти слова, предстал перед ней, как живой, и его голос снова отчётливо звучал в ушах девушки. Кроме того, ей вспомнилось, что всегда доброжелательная к их общим знакомым Вероника с прохладцей относилась к её жениху, а Нед, хоть и знал, где Джоан находилась в последние дни, не нашёл времени навестить ей в Мистик-Фоллзе, отговариваясь делами. Мелочи, которым она бы никогда не стала придавать значения, теперь заиграли в глазах Харпер новыми красками, и преимущественно чёрными. Наконец, на противоположной стороне аллеи показалась Вероника. Заметив подругу, Сальваторе ускорила шаг, и уже через несколько секунд заключила Джоан в чересчур крепкие объятия. Джоан осторожно высвободилась и села на скамейку. Вампирша последовала её примеру, не выпуская из руки ладони подруги. Искоса разглядывая Веронику, Харпер не могла найти в облике той черт подлой предательницы. Но, если всё было действительно так, как говорил Оливер… Не было ничего проще и ничего сложнее одновременно, чем самой расспросить Веронику обо всём. - Я так рада, что с тобой всё в порядке! – воскликнула Сальваторе. - Спасибо, - ответила Джоан. Тут она вспомнила, что она стала причиной гибели Стефана, и прикрыла глаза, чувствуя огромную вину. Правда, Вероника выглядела отнюдь не так, как полагается выглядеть скорбящей сестре. Если только она не отключила чувства, как иногда делали вампиры, чтобы забыться. – Послушай, то, что случилось со Стефаном… Я глубоко сожалею. Ты должна понять, что я была не в себе, иначе бы никогда не напала на него. Я никогда не прощу себе этого. - Нечего прощать, - при этих словах на губах Вероники заиграла такая лучезарная улыбка, которая окончательно сбила с толку Джоан. Её подруга сошла с ума от горя, не иначе. Заметив её пристальный и изумлённый взгляд, вампирша рассмеялась. – Стефан жив, - пояснила она. – Да, из-за твоего укуса он был на волосок от гибели, но всё обошлось. Мы нашли один способ… - словно спохватившись, она умолкла. – Но я рада, что Оливер оставил тебя. Правда, тебе небезопасно вот так ходить по Мистик-Фоллзу. Не уверена, что этот безумец уже покинул город, хоть он и потерял и Сьюзен, и Кэтрин… Боюсь, это может сделать его совершенно беспощадным. Тебе, как и Джереми, нужно найти убежище, пока мы не найдём способ избавиться от него. Джоан поймала себя на мысли, что ей не нравится, когда Вероника говорит о Блуме в таком тоне. А пренебрежительное «избавиться» по-настоящему испугало девушку, словно в этом простом слове крылась угроза для неё самой. Винить себя ей больше было не за что, и Харпер напомнила себе, зачем она здесь. - Послушай, Ви, Оливер сказал мне, что Нед был этой ночью в Мистик-Фоллзе. В вашем доме. Эти слова порождали множество вопросов, но Вероника встретила их молчанием. По одному взгляду на Сальваторе Джоан поняла, что всё сказанное Оливером было правдой. До последнего слова. Но в голубых глазах Вероники не было насмешки, которой она ожидала. Равно как и сожаления. - Не понимаю только, как он об этом узнал. - Он видел… Но почему, Вероника?! Он был у тебя… с тобой… Зачем он приходил? Он спрашивал обо мне или искал меня?! Ты сказала ему, где я?! Что со мной?! – тщательно сдерживаемый голос её сорвался на крик. Вампирша оставалась такой же невозмутимой. - Я не сказала, Джоан, хотя должна была. Мой брат умирал, и я не могла думать ни о чём другом, понимаешь?! Прости, - добавила она. – Кроме того, ни один здравомыслящий вампир не войдёт в полнолуние в лес, по которому мечется оборотень, если он хочет сохранить свою жизнь. Ты должна это понимать. Несмотря на спокойный тон, вампирша дышала тяжело, словно пробежала длинную дистанцию. Пауза, повисшая между девушками, тяготила. Вдруг перед Джоан с новой неожиданной ясностью открылось очевидное: Оливер был в лесу с нею, он нашёл её, когда действие луны ослабело, перенёс её в мотель, ухаживал, заботился. А Нед и Вероника забыли о ней. - Почему он пришёл к тебе? Почему он утешал тебя тогда, когда должен был спасать меня от похитителя и безумца? Вы ведь и двумя словами не перебросились со времени нашей с Недом помолвки! Вероника сглотнула. Как бы ей ни хотелось держать подругу и дальше в счастливом неведении, правда сама собой всплывала на поверхность. Теперь, когда Оливер посеял в душе Джоан семена сомнения, предотвратить окончательный разрыв с Харпер можно было только открыв ей всю правду. - Послушай, это длинная история, - в последний раз вампирша попыталась уйти от неприятного разговора. - Ничего, я не спешу, - Джоан демонстративно развалилась на скамейке, закинула ногу на ногу, скрестила руки на груди. Её якобы расслабленная поза была подобна позе сидящего в засаде зверя. - Это началось больше десяти лет назад. Мы с Недом познакомились в трудный и опасный период моей жизни, когда само существование моё и моего рода могло оборваться. Он помог нам справиться с Древним… Мы полюбили друг друга. Но зверям трудно ужиться вместе, вот и мы не смогли… Мы расстались спустя несколько месяцев, и после не виделись до самой вашей помолвки. - Не такая уж и длинная история, - сухо промолвила несколько разочарованная Джоан, - и я хочу узнать её концовку. - Концовку? Пожалуйста: совсем недавно Оливер велел Сьюзен избавиться от меня, потому что я мешала ему заполучить тебя. Сьюзен внушила Неду сделать это, вероятно, надеясь, что мои братья в своём желании отомстить убьют его, и Оливеру тем самым расчистится путь к твоему сердцу. Но Нед был неподвластен внушению и вместо того, чтобы убить меня, спас. Вот и всё, Джоан. Вот и всё. - Почему ты не рассказала мне прежде? - Я не хотела, чтобы прошлое встало между нами… и между тобой и Недом, - добавила она. – Нужно идти только вперёд, не оглядываясь. Кроме того, я опасалась вот таких разговоров. Джоан кивнула. Отчасти мысли Вероники были ей понятны: она бы и сама не захотела, чтобы её прошлое разрушило её настоящее. Но, похоже, отношения Неда и Ви были не настолько в прошлом, как пыталась выставить это Сальваторе. Девушка хотела бы удовлетвориться этим объяснением, но назойливое ощущение, что из неё делают настоящую дурочку, не покидало её. Если всё, что связывало подругу и жениха Джоан, осталось в прошлом, с чего бы ему было являться ночью в дом Вероники? - Мне нужна правда, Вероника. Нед спрашивал обо мне этой ночью? Взгляд Сальваторе сказал ей всё до конца. Но, словно чтобы поражение Джоан было полным, Вероника твёрдо и откровенно сказала: - Нет. - Он ведь знал, что я здесь… Я говорила ему… - Джоан замотала головой, отгоняя от себя любимый когда-то образ. Раз и навсегда. Отпускать его от себя было тяжело, но ещё тяжелее было помнить, как и помнить чёрное предательство, которое он совершил. Вся та любовь, которую Харпер испытывала к жениху ещё утром, с пугающей быстротой сменилась жгучей ненавистью. Сердце девушки залила тьма, и ей сейчас ничего так не хотелось, как убраться отсюда, чтобы никогда не видеть больше ни Неда, ни озабоченного, полного искреннего волнения лица Вероники. – Я должна идти, - пробормотала она, не в силах больше даже дышать одним воздухом с Сальваторе, - прощай. Прощай навсегда. Ошеломлённая неожиданной откровенностью их признаний и стремительным разрушением былой дружбы, Вероника не сразу сообразила, что происходит. Лишь когда её и Джоан разделило несколько торопливых шагов волчицы, вампирша нагнала её, схватив за руку. Она круто развернула блондинку к себе, так, что та даже покачнулась. - Куда ты? - Не твоё дело! – почти прорычала Джоан. Вероника не обратила никакого внимания на растущий гнев Харпер. В душе её зарождались худшие подозрения. Желая привести подругу в чувство, вампирша хорошенько встряхнула её. Что бы ни произошло между ними, что бы ни чувствовала теперь к ней Джоан, она попросту не могла дать ей погибнуть. - Куда ты?! – настойчиво повторила она. – К нему? К Оливеру? – ей не требовалось слов, чтобы прочесть в глазах и искажённом лице Джоан правду. – Ты не можешь сделать этого, слышишь?! Это… это безумие. Болезнь. Ты не можешь испытывать к нему хоть что-то… тёплое. Ты вообще знаешь, как это называется, м?! – от возбуждения она говорила всё громче и в конце концов перешла почти на крик. - «Стокгольмский синдром» - я слышала, - язвительно проговорила Джоан, выкручивая себе руки в бесплодной попытке избавиться от цепкой хватки вампирши. – Но даже если это так… Это не так! Ты удивишься, но в последние несколько суток Оливер – единственный, кому не плевать на меня! Не сдержавшись, Вероника рассмеялась. Воспользовавшись этим, Джоан вырвалась и отступила на два шага от подруги. - Бог мой, Джоан, ты так наивна! Оливеру – не плевать?! Да он ведь не видит тебя, он видит Беатрис… Он сделает из тебя вторую её, только и всего. А ты сама растворишься, погибнешь под его влиянием. Ты станешь такой же, как она… Я не знала её никогда, но, полагаю, чтобы быть с Оливером не одно столетие, нужно быть таким же безумным чудовищем, как и он. А уж его я знаю хорошо, поверь мне. Во взгляде Харпер вспыхнули воинственные огоньки, которых Вероника никак не ожидала увидеть. Она стиснула пальцы в кулаки, так, словно хотела бы ударить вампиршу. - Ты не знала Беатрис. Ты не знаешь Оливера. Ты не знаешь и никогда не знала меня, - процедила она. – Ты говоришь, что Оливер – чудовище, но он, в отличие от тебя и Неда, всегда был честен со мной. Ты же… - девушка смерила Веронику ненавидящим взглядом. – Я искренне презираю и ненавижу тебя и его. Никогда, никогда вы больше не увидите меня, - заметив, что Сальваторе пытается подойти к ней, она закричала, вложив в этот крик всю боль и ненависть, которую испытывала в этот миг: - Убирайся! Убирайся сейчас же, раз и навсегда! Не то Вероника поняла всю силу обуревавших её чувств, не то ей просто надоело бороться с Джоан, но она отступила. ИДжоан сбежала. Слёзы застили ей глаза, но ноги сами нашли дорогу в комнату, в которой она проснулась сегодня утром. Оливер был там. Он бросил на Джоан всего один взгляд, и ухмылка расползлась по его лицу. Джоан не сказала ничего – у неё попросту не было сил. Со стоном опустившись на кровать, она закрыла лицо руками. Несколько минут вампир пристально смотрел на неё – она чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, а затем он стремительно поднялся со своего места и преодолел то небольшое расстояние, что разделяло их. Рывком поднял её голову и поцеловал её. На сей раз губы его были горячими, требовательными, твёрдыми, и как-то отстранённо Джоан поняла, что, не задумываясь, отвечает на его поцелуй. Тьма захлестнула её с головой.