Дорогами вечности. Охота

Жизнь – нелёгкое занятие, а труднее всего первые сто лет. Уилсон Мизнер

-Элайджа! – губы девушки лихорадочно двигались, призывая его, но он лишь удивлялся тому, какие они неестественно бледные. Видя его бездействие, его сестра подалась к нему, протянула руки в молящем жесте и снова прошептала: - Элайджа…помоги мне… А он был прикован к своему месту животным страхом, смертоносным цветком разрастающимся в груди, и неведомой могущественной силой, противиться которой не мог. Парень лишь наблюдал, как кровавые пятна расползаются на белоснежной льняной рубахе, в которую была одета его сестра, как бледнеет её кожа, а под глазами залегают чёрные тени. Его душа тянулась к Сью, но тело отказывалось повиноваться. Она заплакала. - Прошу тебя! Помоги! – исполненный отчаяния и боли крик резанул по ушам, причиняя почти физическую боль. Превозмогая тяжесть, которой вдруг налилась каждая клеточка его тела, Элайджа двинулся к сестре. Но все движения его были слишком медленными и неуклюжими, и с ужасом он наблюдал, как девушка осела на пропитанную кровью землю, как безвольно раскинулись её руки, как чистые любимые глаза обратили застывший взор на затянутое тучами небо. И, когда он упал на колени рядом с умирающей, её тело уже холодело, а с губ последним вздохом сорвался горький упрёк: - Я верила тебе… Майклсон резко сел на постели, безумным взглядом вглядываясь в кромешную тьму за окном. Сердце громко билось о рёбра, ужас объял Элайджу при воспоминании о робком, доверчивом и укоряющем взгляде любимой давно почившей сестры. Он прожил не одно столетие, сразился, казалось, со всеми опасностями, какие только могут подстерегать бессмертное существо, был одним из тех, кто победил высшее Зло в этом мире, и только сейчас с удивлением и стыдом ощутил этот всепоглощающий страх. Он ядовитым цветком прорастал из самых глубин его души, где таились страшные воспоминания и никогда не утихающее чувство вины, поглощая его целиком, превращая в марионетку, игрушку, безвольного сумасшедшего. Безумная мысль зародилась в мозгу Древнего: что, если Сью жива? Он много раз видел во сне, как она умирает у него на руках или от его руки, но с каждым подобным сном странное чувство крепло, перерастая в уверенность. И Элайджа должен был узнать правду, хотя бы затем, чтобы снова получить возможность спокойно спать. Дрожащими пальцами он набрал почти забытый номер и произнёс всего одно слово: - Приезжай. Как раненый зверь мечется по своей клетке, так Элайджа метался по квартире в ожидании её приезда. Он, столько лет не сближавшийся ни с кем, кроме мальчишки, которого сам когда-то спас, почитавший уединение за высшее счастье, сейчас мучился каждой минутой одиночества. Тишина, окружавшая его, кишела образами, которые он предпочёл бы забыть, голосами, которые давно смолкли, мыслями, которые ему хотелось бы загнать в самый дальний угол своего сознания. И вампир знал, что лишь появление ещё одного живого существа, полного скепсиса и насмешки, спасёт его от неминуемо подступавшего безумия. Наконец, когда часы показывали уже четверть шестого, а осень, неумолимо вступавшая в свои права, окрасила мир за окном в сумеречно-серый, в дверь его квартиры постучали. Мужчина опрометью бросился открывать, и неизмеримое счастье объяло его при виде женского силуэта на пороге. - Ну, здравствуй, - бросила ему Изабель Флемминг, входя внутрь. Её холодность вмиг отрезвила его, сгладив слишком яркие краски отчаяния и только что подступившего счастья. Женщина внимательно огляделась, словно рассчитывая найти причину его звонка в его квартире, и, не найдя ничего, вопросительно взглянула на Элайджу. - Так что произошло? - Это долгая история. Садись, - вампир направился к мини-бару, боковым зрением наблюдая, как, постояв секунду на месте, она послушно села в кресло. Остановившись у бара, он привычным взглядом ценителя оглядел квадратные штофы и высокие хрустальныеграфины и, выбрав изумительной работы графин, наполненный лучшим его бренди, подхватил его и два бокала и вернулся к гостье. Подождав, пока он поставит посуду на стол и нальёт напиток, Изабель подняла на него глаза. Словно прочитав в них вопрос, вампир сел напротив неё и впился взглядом в её лицо. - Я считаю, что моя сестра может быть жива. Если бы пушка выстрелила сейчас у самого её уха, Флемминг бы не была так удивлена. Она не могла похвастаться тем, что была другом Элайджи – у него в принципе не было друзей, только поверенные, союзники или враги – но считала, что достаточно хорошо его знает. И вампирша знала, что он не верит ни во что, кроме того, что может потрогать сам, или того, что может представлять угрозу для него. - Нет, эта история слишком короткая: ты сошёл с ума, вот и всё. Глотнув бренди, он рассмеялся. Изабель нахмурилась, пристально рассматривая вампира. Он всегда казался ей крепким духом, но, когда столько живёшь, сколько жил Элайджа, изнашивается всё: душа, нервы, разум. Ей случалось слышать, что тот или иной вампир, не выдержав бесконечности сменяющих друг друга жизней, слетал с катушек, но никогда не думала, что сама станет свидетельницей этого. Однако, во взгляде знакомых зелёных глаз читался недюжинный ум и насмешка над её сомнениями, какой не может быть у безумца. И в ответ на улыбку, растянувшую тонкие губы вампира, Изабель только покачала головой. - Она мне снилась, - тихо произнёс Элайджа. - Снилась? И только? – нахмурилась она. Вампир передёрнул плечами, раздражённый недоверием в её голосе. - Не только. Я видел её так же реально, как сейчас вижу тебя. И она звала меня на помощь, плакала, как живая… - Послушай, - вампирша дотронулась до его руки, - сны нам не подвластны. Мы не можем видеть вещих снов, какие видят ведьмы. Но у каждого за плечами есть что-то, что мучает нас по ночам. Каким-то внутренним чутьём Майклсон знал, что Изабель говорить о Елене. Но за спокойной улыбкой женщины нельзя было прочесть ровным счётом ничего. - Да, я понимаю, но это…что-то другое. Не просто плод уставшего сознания. Я чувствую, что она где-то ещё существует, сердце подсказывает мне. - Ты говорил, что видел её тело после того, как люди Клауса напали на ваше поселение. Как могло случиться, что она выжила? Он только пожал плечами. - Не знаю. Может, кто-то обратил её так же, как и меня? - Если она и жива, то вампир, иначе никак, - осторожно произнесла Изабель. Она знала, что то, что они выбрали для себя, едва ли было приемлемо для тех, кого они любили. Но, вопреки всем её опасениям, Элайджа улыбнулся. – Ты готов принять это? - Больше, чем когда-либо. Но я не справлюсь сам, слишком много времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел Сью. Мне нужна помощь. Я могу рассчитывать на тебя? В комнате повисла тишина. Отпивая бренди из стакана, вампир поверх сосуда наблюдал за Флемминг, пытаясь прочитать на непроницаемом лице ответ. Авантюризм и бесстрашие кипели в крови Изабель, скрытые под маской невозмутимости, но, по странному стечению обстоятельств, единственным человеком на Земле, к которому Флемминг была расположена, была Вероника Сальваторе. И там, где Изабель ни за что не отказала бы ей, Элайджа был не в силах угадать ответ. - Почему я? – вдруг спросила она, пристально глядя ему в глаза. Вопрос застал вампира врасплох. За весь день, наполненный тревожным ожиданием, он так и не спросил себя, почему среди ночи его пальцы так легко набрали эту комбинацию из десяти почти забытых цифр. А ведь она могла сменить номер или не взять трубку. Или попросту не приехать, потому что они так и не стали друзьями, а их союз прекратил своё существование ровно в тот миг, когда Клаус испустил свой последний вздох. Но она здесь, выслушивает то, что другим показалось бы бредом, и теперь у Элайджи на языке крутился тот же самый вопрос: почему? - Ну, мы были неплохой командой, не так ли? А ещё ты говорила, что тебе скучно. Женщина мелодично рассмеялась. - Так вот оно что?! И вы, как истинный джентльмен, мистер Майклсон, решили развлечь даму? Он засмеялся ей в ответ. - Что-то вроде того. Ну, так каков твой ответ? – спросил он, вдруг посерьёзнев. – Могу я на тебя рассчитывать? Её молчание на этот раз длилось доли секунды, а затем Изабель протянула ему раскрытую ладонь. - Можешь. Ты прав: мне невыразимо скучно. - Отлично, - он ответил ей сухим деловым рукопожатием. - Но, - она подняла свой бокал вверх и, отсалютовав им Элайдже, улыбнулась с видом человека, которому не чужды подобные авантюры, - с чего мы начнём? Мир огромен, и времени с вашей последней встречи минуло слишком много… Вместо ответа вампир развернул на столе приготовленную карту и молча ткнул пальцем в одну точку. Склонившись над картой, женщина прочла: - Англия? Майклсон кивнул: - Там был наш дом. Некоторые предпочитают возвращаться туда, где родились и выросли, даже спустя многие столетия. Может быть, Сьюзен из таких?

***

Кэролайн не нравился Лондон. Она любила шумные города, по вечерам полнящиеся разноцветными искрами фонарей и неоновых вывесок, живые, суетливые, легкомысленные, опасные в своём непостоянстве и равнодушии. Конечно, всему этому нашлось место и в столице Туманного Альбиона: и ярким огням, и нескончаемому гулу автомобилей, и приглушённой порывистой музыке ночных клубов. Но и звуки, и свет скрадывали белая плотная пелена тумана, окутавшая, казалось, всю Англию, и мрачные серые исполины старинных замков. Этот нескончаемый туман навевал на Форбс липкую, неприятную меланхолию, которой она всегда страшилась. Раньше она разбивала её удачной охотой, мимолётной интрижкой, шумной вечеринкой, но среди молчаливых таинственных туманов всё это казалось резким и неуместным. Отправляясь в Англию, она рассчитывала на радушное гостеприимство обходительного Стефана, а вместо того столкнулась с настороженной холодностью Пирс. И, когда неожиданные обстоятельства вынудили Кэтрин и Стефана отправиться в Мистик Фоллз, в глазах Пирс блеснуло такое плохо скрываемое торжество, что Кэролайн до сих пор не могла забыть его. Едва за ними закрылась дверь, смертная скука навалилась на вампиршу, оставшуюся одной в огромной лондонской квартире Сальваторе. Они, конечно, звали Кэролайн с собой, но, как ни велик был соблазн повидаться с матерью и Еленой, увидеть узенькие тенистые улочки родного города, она отказалась. Ей было стыдно признаться самой себе, но Кэролайн попросту боялась. Она не бралась объяснить причину, лишь чувствовала какой-то безотчётный, почти первобытный страх перед призраком той Кэролайн, которой когда-то была. Девушка медленно брела по затянутым серостью улицам Лондона, бесцельно разглядывая витрины дорогих магазинов. Она по привычке вслушивалась в нестройных хор людских сердцебиений вокруг, но даже ток человеческой крови по венам уже не будоражил воображение. Будто холодные цепкие пальцы тумана проникли в самое её сердце, сковав его морозными цепями. Кэролайн испуганно чувствовала, что утрачивает всякий интерес к жизни, что её живость и жизнерадостность день за днём, капля за каплей сменяются невыносимой усталостью. И с ещё большим ужасом она думала о том, что её бессмертие длится ещё только десять лет, а ведь ей предстоит вот так же одиноко скитаться по улицам чужих городов год за годом, столетье за столетием. На глаза Кэролайн навернулись слёзы отчаяния и жалости к себе, мир вокруг превратился в многоцветное размытое пятно, но резкий толчок в бок во мгновение ока вернул девушку в реальность. Форбс уже представляла, как рвётся под клыками нежная кожа её обидчика, когда, подняв голову, встретилась взглядом с небесно-голубыми глазами. - Прошу прощения, мисс, - с едва уловимым акцентом произнёс русоволосый парень. – Вы не ушиблись? - Нет, благодарю, - покачала головой она. Она собиралась было идти своей дорогой, но пристальный взгляд парня приковал её к месту. Наморщив лоб, словно что-то вспоминая, он смотрел на неё и не двигался с места. Присмотревшись к нему, Кэролайн поняла, что было в парне что-то неуловимо знакомое, вот только что?.. - Вы, случайно, не Кэролайн Форбс? – первым нарушил молчание он. И тут в её памяти вспыхнули отрывки, казалось, давно утраченных воспоминаний: магические обряды, гонка не на жизнь, а на смерть, молчаливый и всегда хмурый подручный Элайджи, четыре каменных алтаря, четыре измученных Петровых… - Нед?! Нед, это в самом деле вы? А где… - она поискала взглядом девичью фигуру рядом с ним, но ничего не нашла. Словно прочитав её мысли, Нед быстро произнёс: - Мы с Вероникой давно расстались. - Ох, извините… Но, какими судьбами вы здесь? Через четверть часа они сидели за столиком в одном из крошечных уличных кафе, которыми Лондон был переполнен. И безликое чужое «вы» сменилось на почти дружеское «ты», когда они воскресили в памяти друг друга полузабытые мгновения своей борьбы против Клауса. Кэролайн, отброшенная судьбой далеко от дома и близких и не нашедшая в себе силы сократить это расстояние, в Неде радостно увидела почти родного человека. Хартли же, неизменно учтивый, по-прежнему был замкнут и отстранён, но в голубых глазах светилось подобие радости от неожиданной встречи. - Что привело тебя в Англию? – отпив крепкий чай из своей чашки, спросил он. – Мистик Фоллз очень далеко отсюда. - Скука, - пожала плечами вампирша. – Я исколесила полмира, в свой час настал и черёд Лондона. А ты что здесь делаешь? Дела или…тоже скука? Нед открыл было рот, но вовремя напомнил себе, что Кэролайн Форбс была лишь его союзником, притом бывшим, и если в тот далёкий миг их сплотило желание спасти свою жизнь, то сейчас она не обязана была хранить ему верность. Миловидная блондинка, она была смешливой и простодушной, но вампир слишком хорошо знал, какие пороки могут скрываться под маской этого простодушия, и как обходится, бывает, подобная смешливость с чужими секретами. Поэтому он улыбнулся и просто ответил: - Скука, смертная скука. Но, если ты избрала своим пристанищем столицу, то я еду вглубь страны. - О, это так интересно! По правде сказать, мне порядочно надоел этот столичный пафос… Он почти знал, какие слова прозвучат следующими, и уже приготовил ответ. Его слова увлекли Форбс, не открывая истинную цель его путешествия, и Нед впервые подумал о том, чтобы найти себе компаньона или компаньонку для поездки. Нужды в этом не было ровным счётом никакой, но в то же время присутствие Кэролайн свело бы на «нет» любые подозрения, а избавиться от вампирши в случае чего ему не составило бы никакого труда. Поэтому, когда она, смущённо пряча красивые зелёные глаза, попросила вампира взять её с собой, Нед, не раздумывая и секунды, согласно кивнул.