Дорогами вечности. Охота

Девушка проследила за вьющимся дымком и аккуратно затушила сигарету. Взгляд её остановился на кучке пепла, собравшейся за день в пепельнице. За окном монотонно шуршал дождь, и она машинально проследила пальцем путь прозрачной капли, стекающей по стеклу. Улицы мегаполиса были пустынны: ни одна живая душа не желала мокнуть под серым осенним дождём. Губы её тронула легкая улыбка, когда она перевела взгляд на фотографию в рамке: со снимка ей улыбалась черноволосая девушка в объятьях голубоглазого красавца. Вероника вздохнула и перевернула рамку, чтобы не видеть своего счастливого лица. Сейчас в её душе была пустота, которая с лёгкостью могла бы посоперничать с пустыми улицами Лос-Анджелеса, а слёзы, так и не пролитые наяву, были подобны дождю, беспрестанно лившемуся в её душе. - Посмотри, Нед…Ты только посмотри… - она лежала на зелёной поляне в одном из городских парков, заворожено глядя на россыпь звёзд над головой. – Посмотри, как красиво… - Знаешь, я на них уже насмотрелся, - усмехнулся парень, присаживаясь рядом с ней и бросая беглый взгляд на синее июньское небо. Голубые глаза излучали тепло и любовь к растопившей его древнее сердце девушке. – Я нашёл кое-что покрасивее небесных светил. В ответ Вероника только лишь раздражённо фыркнула, краем глаза глядя на вампира, но тут же сосредоточилась на звёздном небе. Казалось, она может пролежать так вечность, улыбаясь непонятно чему, чувствуя приятную лёгкость в душе, будто бы она с лёгкостью может воспарить над землёй. Сейчас на всём белом свете не было никого счастливее неё… Через несколько минут Неду надоело, что вампирша неподвижно лежит, вскинув голову к небосводу. - Ви… Вероника. - Не мешай мне, Нед, - резко оборвала его она, но в голосе слышался плохо скрываемый смех. – Если ты не романтик, то я… - она не успела договорить прежде, чем Древний рывком поднял её с земли и прижал к себе. – Пусти меня… - Ты точно этого хочешь? – улыбнулся он, впиваясь яростным поцелуем в бледные губы девушки. Вероника одним махом опрокинула его на траву, вжимая в землю и не переставая покрывать короткими, невесомыми поцелуями его лицо. – Я люблю тебя… Они были вместе только два года с момента жертвоприношения. А потом он просто ушёл. Ничего не объясняя, не извиняясь, не ожидая, чтобы она простила его. Она не видела его уже восемь лет, но образ голубоглазого юноши неотступно преследовал её, заполняя сознание девушки, затапливая разбитое на ледяные осколки сердце дикой болью. После смерти Клауса одна она не могла смириться со счастливым бездействием. Сто сорок пять лет с момента своей смерти она бежала от Древнейшего, пытаясь спасти свою жизнь, пытаясь бороться, не сдаваться. И теперь, когда всё резко стало спокойно, она не знала, что делать. Она не умела ничего больше, кроме как отстаивать свою жизнь до последней капли крови. Вынужденное спокойствие давило на неё, превращая из взбалмошной девчонки в настоящую фурию. Наверное, от этого он ушёл. Не смог больше видеть её такой. Нед не проронил ни слова, когда она встретила его на пороге их квартиры с дорожной сумкой в руках. Она тоже промолчала, и лишь смотрела вслед удаляющемуся вампиру, слишком гордая, чтобы остановить. Она крайне редко созванивалась с братьями, ещё реже с остальными, кто стал ей почти родным в той бешеной гонке с Клаусом. Десять лет назад, когда компания вампиров в Мистик Фоллзе стала больше напоминать диаспору, большинство из них разъехались кто куда, чтобы вызывать как можно меньше подозрений. Семья Сальваторе исчезла так же неожиданно, как и появилась, накрепко заперев двери старинного поместья, прихватив с собой Елену Гилберт. Кэролайн и Тайлер не смогли так сразу распрощаться с родным городом, но через несколько лет уехали и они. Джереми Гилберт исчез из Мистик Фоллза сразу же по окончании школы, а Дженна и Рик поженились и зажили счастливой человеческой жизнью. Ставшие родными образы стали уходить в прошлое, ведь каждый из них был счастлив в своём новом мире, и лишь она осталась за бортом. Именно поэтому она кинулась в омут с головой, когда Кэтрин попросила помочь ей и предупредить Джереми. В воздухе повеяло опасностью, и Сальваторе надеялась, что этому невидимому мстителю удастся завершить то, чего не сделал Древнейший десятилетие назад. Она сможет прикрыть Джереми своей грудью, отдать за него свою никчёмную, слишком длинную жизнь… Вероника тихонько поворошила окурком пепел, внимательно всматриваясь в серую пыль. Что она ожидала там увидеть? Быть может, свою прожжённую жизнь, в которой не было ничего, кроме борьбы. За что она боролась столько десятилетий? Уж точно не за собственное одиночество. Девушка закрыла голубые глаза и снова открыла их. Как бы ей хотелось, чтобы из этого пепла, как мифическая птица-феникс, возродилась вся её жизнь, её счастье, её любовь! Но вместо этого были лишь тусклые серые пылинки в стеклянной пепельнице – прах её несбывшихся надежд, который она бережно лелеяла, вместо того, чтобы развеять по ветру.

***

Он легонько погладил гнедого красавца по блестящей шее и подошёл к сидевшей у ручья девушке. - Элайджа! – девушка оглянулась и тут же повисла у него на шее. Затем смущённо отступила, оправляя складки светлой крестьянской юбки. – Мама заждалась тебя… Где ты был? - Ездил в город, - парень улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и выудил из кожаного кошеля ярко-голубую атласную ленту. – Это тебе…Видишь, я не мог оставить тебя без подарка. - Какая прелесть! – воскликнула девушка, прижимая к груди подарок. Солнце играло в её густых огненно-рыжих локонах, отбрасывая рыжеватые блики на зелёную траву. Элайджа залюбовался сестрой – ещё бы, первая красавица в селении, уж ей-то без труда подыщут жениха побогаче. - Где Лукас? – спросил он, наклоняясь и стреноживая мирно щипавшего травку коня. – Он должен был встретить меня на полдороге и отвести Грома в кузницу. Как же теперь быть? Его нужно подковать, - раздасованно покачал головой парень, осматривая копыта коня, пробуя ногтём прилично стёршиеся подковы. - Отец позвал его. Он сказал, что хоть один из сыновей должен помочь ему. - Ладно. Пойдём домой, - парень легко обнял сестру за плечи и увлёк за собой. Дома их встретила невысокая полноватая женщина, суетящаяся у печи. Она, нахмурившись, взглянула на сына и дочку и вновь отвернулась к печке, из которой доносился какой-то не слишком приятный запах.Элайджа и вошедший за ними Лукас тут же сморщили носы, а рыжая девушка поспешила к матери. - Ешьте, только побыстрее, - женщина поставила на стол, за которым сидели три девчушки от тринадцати до девяти, три глиняные тарелки с рагу и деревянные ложки. – Сюзи, - обратилась она к старшей дочери, - тётя Ханна заболела, отнесёшь ей это снадобье в соседнее поселение. Лукас пойдёт с тобой. Говорят, в окрестных лесах небезопасно, наёмники… - женщина устало вздохнула, вытирая руки полотенцем. Лёгкий шорох заставил мужчину вынырнуть из воспоминаний и открыть глаза. На краю старинного массивного стола сидела черноволосая женщина, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрела на вампира. - Привет, - первой нарушила тишину она, всё так же не мигая глядя на Элайджу. - Ты? - А что тебя удивляет? - Я не думал, что увижу тебя так скоро, - он притворно нахмурился, глядя на Флемминг. - Ах, подумаешь! – всплеснула руками Изабель. – У меня не так много знакомых, которых можно навестить… А мне стало скучно. - Почему именно я? – пытливо уставился он на вампиршу. - Да просто так. Я уже побывала у Кэтрин – они со Стефаном счастливы так, что у меня от их любезностей оскомина… - её голос был чуточку раздражённым, а глаза смеялись, но всё равно во взгляде тёмных глаз Древний сумел уловить едва уловимый оттенок грусти. – Десять лет изображать молодожёнов! - Ты просто завидуешь, - Элайджа встал и прошёл через комнату к мини-бару и достал оттуда графин с бренди и два бокала. – Признайся. Женщина пристально наблюдала за действиями вампира со своего места. - Елена…Я как-то попыталась навестить её, но Деймон достаточно красноречиво дал мне понять, что она видеть меня не хочет, - она пожала плечами, продолжив свой рассказ, как ни в чём не бывало. – Хотя я сомневаюсь, что она так сильно не хочет меня видеть… Деймон боится, что это причинит ещё одну душевную боль его возлюбленной. - Но ты же бросила её. С какой стати она должна вешаться тебе на шею? - Это когда было! – Воскликнула Изабель. – Двадцать семь лет назад и… - Хоть сто лет, - отрезал Элайджа, разливая алкоголь по бокалам. – Какая разница?! - Не знаю, - опять пожала плечами она. – Я ведь хотела как лучше…Вряд ли бы мать-вампирша – идеальный вариант для маленькой девочки. Заботливая Миранда Гилберт больше подходила на эту роль. - Ладно, - Элайджа удивлённо отметил, что мелодичный голос Изабель слегка зазвенел от ревности. Но виду не подал: Флемминг ненавидела, когда кто-то видел её слабости, как и все Петровы. На его памяти из этого странного рода открывать свои чувства позволяла себе лишь Елена – опекаемый любящими родными человечек, а значит слабый и ранимый по натуре. Изабель, Кэтрин и Вероника не могли позволить себе такой роскоши, потому что их слабости убивали их самих. Вампир молча протянул женщине бокал, и Изабель разом осушила его, чуть заметно поморщившись. – А как же Вероника? Она была бы рада тебе… - Я не нашла её, представляешь? – вампирша поставила пустой бокал на стол. – Квартира в Турине давно заброшена, соседи не видели её жильцов уже несколько лет… - Я тоже не знаю, где она, - Древний чокнулся с пустым бокалом своей собеседницы и сделал внушительный глоток. – Это странно… - Этот…как его? Нед. Он должен знать, где она… Они же… - Они расстались восемь лет назад, Изабель. Не думаю, что он знает, где она. - Жаль, очень жаль… - протянула женщина, легко спрыгивая на пол. – А ты неплохо устроился: директор крупной фирмы…Как долго это будет продолжаться? - Я занимаю этот пост уже три года, Изабель, - лёгкая улыбка тронула его губы. – Думаю, скоро директор этой фирмы трагически погибнет…

***

Мистик Фоллз, штат Виргиния, США Пребывание Елены в Мистик Фоллзе подходило к концу. Она с сожалением думала, что Деймон в какой-то степени был прав – ей не стоило возвращаться так скоро. Десять лет – это так мало для того, чтобы её забыли, но так много для того, чтобы в ней не произошли абсолютно никакие изменения. Она дни напролёт просиживала в родном доме, нянчась с сынишкой Дженны и Рика, и почти не была на улице. Кроме семьи Зальцман о её присутствии в городе знала лишь Лиз Форбс да несколько случайных прохожих. Она знала, что на ежегодном Осеннем балу у мэра шериф Форбс под подозрительным взглядом Кэрол Локвуд дала отрицательный ответ нескольким школьным подругам приёмной матери Елены на вопрос, не вернулась ли Гилберт. Осенний рассвет застал её на городском кладбище. Елена по обыкновению положила алые розы вместо белоснежных лилий, которыми регулярно украшала могилы Дженна. Девушка медленно провела рукой по надгробию Джона Гилберта. Она так и не назвала его отцом, да и сейчас она не могла сказать этого. Сколько бы ни пыталась выдавить из себя такое простое слово, сколько бы ни убеждала себя в том, что так облегчит уход Джона из жизни, хоть немного оправдает его жертву. Но не могла, для неё он навсегда так и остался дядей. Порой она думала, что проживи он хоть ещё немного, она бы смогла совладать с собой и сказать ему то, что он так хотел услышать. Как и Изабель – она ни разу не назвала вампиршу мамой. Возможно, тогда бы у них получилось некое подобие семьи. Но Джон Гилберт погиб, отдав за неё жизнь, а Флемминг как в воду канула, и Елена ничего не знала о ней по сей день. Гилберт мельком взглянула на могилу погибшей подруги и тут же опустила глаза: она и сейчас чувствовала себя виноватой перед Бонни. Она знала, что ведьма никогда бы не одобрила выбор Елены, постаралась бы переубедить её, вновь склонить её к другому брату. Для Беннет Деймон навсегда остался монстром, чудовищем – Елене так хотелось доказать подруге обратное, но теперь это было не в её силах. Взгляд шоколадных глаз остановился на небольшом кольце, которое девушка всё это время вертела в руках. Это был тот самый перстень, который вместе с письмом она получила на другой день после смерти Джона. Этот перстень и его жертва, смерть Бонни – всё это было лишь для того, чтобы оставить её человеком, чтобы подарить нормальную жизнь, лишённую первобытной жажды крови и убийств. Она не оправдала их смертей, сознательно сделав выбор в пользу вечности… Чёрный джип остановился у обочины дороги. - Почему мы остановились? – девушка с тревогой взглянула на своего спутника. Он смотрел вперёд, казалось, собирался с мыслями. - Елена, - натужно выдохнул старший Сальваторе. – Ты знаешь, как я люблю тебя… Ты знаешь, что я готов сделать всё, что угодно, лишь бы ты была счастлива. Поэтому теперь выбор только за тобой… - Что за выбор? - Да или нет? – пронзительный взгляд голубых глаз прожёг её до самого сердца: под тонкой корочкой льда полыхало грозное пламя. – Ты готова провести со мной вечность? Готова? Девушка молчала. Она не была готова к тому, что он задаст ей этот вопрос так скоро. Когда она поняла, что он больше не сердится на неё, что он простил и по-прежнему любит её, счастье захватило её полностью, заставляя забыть обо всём. - Если нет, Елена, я пойму… - продолжал Деймон, и голос его становился всё глуше. – Но мне важно, чтобы ты сказала это сейчас…Не через пять или десять лет, а сейчас, потому что я не могу всё время бояться, что в один прекрасный день ты уйдешь, потому что не готова к этому и хочешь нормальной жизни. Если ты не выберешь меня, - он судорожно вздохнул, - я пойму…постараюсь, по крайней мере…я тут же отвезу тебя назад в Мистик Фоллз, заставлю забыть всё, что было с того момента, как Стефан перешагнул порог вашей школы, если захочешь, и не появлюсь больше никогда… Если же нет… Мне нужен ответ, Елена. Сейчас. Взгляд Гилберт блуждал по посеревшим от холода лугам. Из всего, что он сказал, она, пожалуй, выхватила лишь одну фразу: он больше никогда не появится. Этого хватило с лихвой, чтобы в два счёта убедить Елену. - Я согласна, Деймон. Согласна стать вампиром, лишь бы быть с тобой. Всегда с тобой. Я просто не смогу жить без тебя… Девушка сунула кольцо в карман и немного отошла от могил, вертя между пальцев медальон – тот самый, что когда-то подарил ей Стефан, только вербена была вынута, а знакомая ведьма Кэтрин наложила на него необходимое заклятие. Теперь она твёрдо знала, кому должно было принадлежать кольцо Джона. Она беззвучно, одними губами, попрощалась с родными, пообещав, что обязательно придёт сюда ещё. Но сейчас у неё больше не хватало сил находится здесь: слишком тяжела была её вина – она пренебрегла их смертями. И, казалось, она никогда не простит себе этого. Вечером того же дня, вернувшись от Локвудов, Дженна и Аларик нашли на журнальном столике белый бумажный конверт и магическое кольцо рядом с ним. Пока Рик надевал такой знакомый перстень на палец, девушка со слезами на глазах читала письмо:

«Дорогие Дженна и Рик! Я уезжаю… Простите меня за то, что я так мало побыла здесь, но находясь в Мистик Фоллзе я подвергаю вас опасности и сама рискую быть узнанной. Я очень люблю вас, и этого ничто не в силах изменить. Мы обязательно встретимся»