Дорогами вечности. Охота

Мои сны — ехидные твари, они дразнят меня. Даже во сне я осознаю, что я идиот, который знает, что он проснётся. Если бы я мог вовсе не спать, но не получается. Я пытаюсь управлять сном, летать во сне, почувствовать освобождение — не срабатывает! К/ф «Ванильное небо»

Джереми прищурился, всматриваясь в сырой сумрак странного помещения. Он находился в каком-то странном доме, старом, заброшенном и явно нежилом. Гилберт осторожно заглянул в дверной проём, затем тихо, чтобы не скрипнули старые половицы, вошёл в комнату. Прямо напротив него стояли огромные, больше человеческого роста, старинные часы – стрелки на них остановились, видимо, очень давно, а большущий бронзовый маятник тускло поблёскивал из-за плотной пелены паутины. Рядом с часами стояла изъеденная молью софа, на которой сидела, съёжившись, закутавшись в бордовую шаль, хмурая девушка в светло-голубом клетчатом платье. Она подняла голову и посмотрела прямо на Джереми, но, казалось, вовсе не заметила его и вновь уставилась на свои руки. - Вероника?! – по всей видимости, это была мисс Сальваторе образца 1864 или чуть позже. Но она очень сильно отличалась от той девушки, с которой был знаком он: в огромных голубых глазах застыл страх перед неизвестностью, неуверенность и паника. Джереми поспешно подошёл к девушке и стал прямо перед ней – она с неподдельным интересом рассматривала тонкие бледные пальцы, машинально прокручивая кольцо на одном из них. – Вероника! – громко позвал парень, совсем забыв о том, что, возможно, они не одни в этом странном здании. Она по-прежнему не отзывалась, более того, она даже не взглянула на источник шума прямо у неё над головой. Тогда Джереми, раздражённый её выходками, резко протянул руку и схватил Веронику за плечо…но его рука прошла сквозь тело Сальваторе, словно она была соткана из воздуха, и пальцы Гилберта схватили пустоту. Он обомлел, непонимающе переводя взгляд с явно озабоченной чем-то брюнетки на свои пальцы. Тем временем Вероника обернулась к двери, из которой только что появился Джереми. Всё ещё ошеломлённый парень тоже повернулся туда – из другой комнаты, примыкавшей к той, в которой находились они с Сальваторе, донеслось несколько голосов. Первым в комнате появился черноглазый блондин и, взглянув на неподвижно сидевшую девушку, стремительно прошёл мимо Джереми к ней и, схватив руку Вероники, поднёс её к губам. Губы девушки изогнулись в некоем подобии улыбки. - Ты не представляешь, что за добыча попалась ко мне в силки! – парень вальяжно растянулся на продавленной софе рядом с Сальваторе. Она промолчала, продолжая криво улыбаться. - Не переживай, ты будешь в доле, - снисходительно улыбнулся блондин, по-свойски закинув руку ей на плечо. Вероника молча отодвинулась, и рука мужчины упала. - Я не нуждаюсь в твоих подачках. - Как знаешь… Я думал, ты голодна… - на его лице отразилось сожаление. - Не настолько. Спасибо, - сжав губы в тонкую полоску, процедила брюнетка. - Ладно. Тогда хоть посмотришь. Съюзен! – на его окрик из той же двери показалась рыжеволосая девушка в коричневом платье. Она немного замешкалась, волоча за собой ещё кого-то. Тот, кого блондин предлагал Вероники вместо ужина, видимо, отчаянно сопротивлялся. Но спустя минуту рыжая одолела своего пленника и втолкнула его в комнату. Крик вырвался из груди Джереми, но разбился о странный барьер, воздвигнутый между ним и вампирами – а Гилберт уже не сомневался, что все трое были вампирами. В руках Съюзен, словно в железных кандалах, билась Трейси, его Трейси. Тёмные волосы беспорядочно разметались по плечам, вокруг больших зелёных глаз залегли тени, серое пышное платье, в которое была почему-то одета его жена, то там, то тут порвано. Джереми уже молча кинулся на блондина, который теперь сжимал в руках его жену. Кулаки Гилберта прошли сквозь парня, не причинив ему никакого вреда, более того, Джереми никто из четверых в комнате не видел. Бросив взгляд на своё отражение в треснутом зеркале, Гилберт удивился ещё больше: на нём были обычные джинсы, футболка и кроссовки, в отличие от вампира – тот был одет в серый сюртук, такие же бриджи и лаковые сапоги до колен. Парень попытался схватить Трейси за руку, чтобы спасти её от вампира, но и к ней он тоже не прикоснулся. Пока Гилберт раздумывал над своими дальнейшими действиями, блондин не спеша придвинул Трейси к себе и впился в её шею. В нос Джереми ударил противный запах свежей крови, слух прорезал отчаянный крик девушки – все ощущения были так реальны, но почему он тогда не мог дотронуться ни до кого из них, а был лишь безмолвным, бестелесным зрителем? Он не мог ничем помочь жене, от ужасающего зрелища ему стало дурно, а светловолосый вампир продолжал выпивать жизнь из несчастной. Наконец, отбросив от себя хладный труп Трейси, блондин взглянул на то место, где стоял Джереми, и кровожадно ухмыльнулся… Гилберт распахнул глаза, вглядываясь в кромешную темноту. Его била дрожь, лоб покрылся испариной – это был самый страшный кошмар, какой он только видел за свою жизнь. Постепенно его глаза привыкли к темноте, и Джереми стал различать привычные силуэты их с Трейси спальни. Никаких бесплотных вампиров, ни старого дома с остановившимися часами. Палочки на циферблате электронных часов сложились в «3:30». В доме было тихо, да и на всей улице едва можно было уловить хоть звук, кроме шелеста листьев на деревьях – в такое время спал даже Лос-Анджелес. Но парню казалось, что и сейчас он видит перед собой горящие непонятным огнём неестественно-чёрные глаза вампира. Голова Трейси покоилась у него на груди, а пальцы одной руки до синяков, наверное, впились в его шею, будто бы девушка, спасаясь от чего-то невидимого, хваталось за него, как за последнюю надежду. Он аккуратно обнял её, а она только теснее прижалась к мужу, горестно вздохнув во сне. Джереми перевёл дух и закрыл глаза. Это был просто сон… Рыжеволосая девушка посмотрела на окна, за которыми находилась спальня четы Гилберт, и довольно улыбнулась. По-кошачьему зелёные глаза угрожающе сверкнули в неверном свете уличных фонарей. Девушка развернулась и пошла прочь от дома, через мгновение растаяв в предрассветной дымке. Весь следующий день Джереми мучился, пытаясь разгадать свой донельзя странный сон. Этот дом был похож на тот, в котором держали когда-то Елену слуги Клауса, но всё же это был не он. Двоих из своего сна он не видел никогда, а Трейси никак не могла быть там вместе с ними в XIX веке – она точно не была вампиром, и вряд ли у неё был двойник. Что делала там Вероника, он так и не понял, ровно так же, как не понял, что делал там он сам. Чем был этот сон? Просто плод его воображения, разыгравшегося после предупреждения Вероники или реальный намёк на надвигающуюся угрозу? Вечером мужчина спросил у Трейси, что снилось ей – у него из головы не шло то, как она цеплялась за него. Девушка помолчала, будто бы вспоминая, а потом неуверенно произнесла: - Да бред какой-то… Я была в старинном доме, в странном пышном платье…какой-то парень укусил меня и пил мою кровь… Бред, в общем! – поёжилась она. - Да, ты права, - медленно ответил Джереми, отвернувшись, чтобы она не видела, как он побледнел. – Бред…

***

- Чего ты на меня орёшь?! – Вероника удивлённо взирала на Джереми снизу вверх. - Что это за странный сон?! Что он значит?! - Откуда я знаю, - пожала плечами девушка, уже с опаской глядя на Гилберта – уж не помешался ли он после её предупреждения? – Сон да и сон. Мало ли что может присниться. - Но это же приснилось и Трейси! Точь-в-точь. Людям не могут сниться одинаковые сны, - Джереми недоверчиво разглядывал Сальваторе. Он не мог поверить, что она не знала, откуда взялся этот странный мираж. – Ты была там! - И что? – удивлённо изогнула бровь девушка. – Но я ведь не пила твою ненаглядную. Так что лучше бы тебе было поискать этого блондина и Съюзен, - осторожно произнесла она. – Кстати, ты там тоже был. - Считай, что не был. - Какая разница! Джереми Гилберт, я тебе уже битый час объясняю, что я не имею отношения к твоим сновиденьям, не влазила в голову тебе и твоей жене, не знаю никакой Съюзен! – не выдержав, взорвалась вампирша. – Если я тебя предупредила об опасности, то это вовсе не означает, что я готова нянчиться с тобой! И, кстати, толковать сны я тоже не умею. Я вампир, а для этого тебе нужна ведьма, - раздражённо выпалила она, но тут же виновато закусила губу, вспомнив Бонни. Джереми нахмурился и замолчал. - Прости, - выдавила из себя Сальваторе. – Но я правда не знаю, отчего тебе и Трейси снятся столь странные вещи. Может, пересмотрели ужастиков? - Это вряд ли. Ладно, пока. - Как знаешь, Гилберт. Девушка проводила его до двери и задумчиво прошла к телефону. Покрутила в руке мобильник, а через секунду уже внимательно вслушивалась в гудки. - Послушай, Кэтрин, что такого ужасного в этом твоём мстителе?

***

Марсель, Франция Кэролайн рассеяно посмотрела на оранжевое пламя догорающей свечи и перевела взгляд на окно: за ним царила полная темень, лишь немного нарушаемая красноватыми бликами в окнах соседних домов. Осенняя буря оставила приморский город без электричества, а значит вечеринка, на которую она планировала пойти, отменялась, и девушке придётся коротать вечер в компании бутылки бурбона и одинокого огонька свечи. Вампирша поднялась и прошла на кухню за новым бокалом – предыдущий валялся у её ног грудой хрустальных осколков. Ей не нужно было света, чтобы без помех передвигаться по квартире – зрение хищника никогда не подводило её. Не нужна была ей, по сути, и эта свеча в гостиной, но без неё было бы уж слишком паршиво. А с этим маленьким трепещущим огоньком было…чуть теплее, что ли? Блондинка вернулась в своё глубокое кресло и несколько секунд наблюдала за тем, как коричнево-золотистая жидкость перетекает в хрустальный бокал. Она пыталась забыться так, как учил её Деймон: кровью, алкоголем и адреналином. Шумные клубы, вечеринки до утра, короткие любовные интрижки… Хоть что-то, чтобы заполнить пустоту в душе и в жизни. Кэролайн старалась сдерживаться и не убивать, но два или три раза в год она всё же срывалась. И если в первые разы она жестоко страдала, снедаемая муками совести, что теперь ей было всё равно. Наутро она спокойно читала в газетах репортажи о непонятных убийствах и вместе со своими знакомыми «трепетала от страха». Она просто смирилась со своей сущностью. Ей часто снился один и тот же сон, больно врезавшийся в память, оставлявший рубцы на сердце. Раз за разом она пыталась выгнать из своего сознания навеки впечатавшийся в мозг ночной мираж, но ни алкоголь, ни объятия очередного любовника, ни отключение эмоций не помогали – странное видение много лет преследовало её, доказывая, что где-то в глубине души она всё ещё человек, которому не всё равно. Ей снилось, что она единственная была вампиром, и на её глазах умирали мама, Мэтт и Тайлер, Елена и Стефан, Бонни и Деймон, а она присутствовала на всех похоронах, хоронила затем их детей и внуков, оставалась всё такой же семнадцатилетней блондинкой, проживала столетие за столетием, и в конечном счёте осталась совсем одна, в туманной пустоте, затерялась в безвременье. Каждый раз, когда ей снился этот сон, она просыпалась в холодном поту, и её сердце глухо билось о рёбра, словно после долгого изнуряющего бега. Она всеми способами старалась избавиться от этого сновиденья, говоря себе, что многие из её друзей вампиры, а некоторые уже и мертвы. Недавняя встреча со Стефаном заставила её вспомнить о матери и Тайлере, о которых она уже несколько лет ничего не слышала. Но если за Лиз она немного скучала, то к оборотню она испытывала странные смешанные чувства. Что-то происходило между ними, со стороны это походило на лёгкий флирт или даже что-то большее, но их отношения закончились, так и не начавшись. В последний раз они искренне разговаривали на похоронах Бонни, а это был не самый лучший момент, чтобы выяснить отношения – тогда оба были слишком подавлены последними событиями. Но потом их отношения становились всё холоднее, общались они всё реже, и даже дежурные фразы получались натянутыми и неестественными. Она с трудом пересиливала своё недоверие молодому оборотню, усиленное недавним предательством Мэтта, Тайлер свыкался с мыслью о грядущем бессмертии, и эти чувства мало способствовали романтике. Раз в месяц девушка исправно помогала Локвуду перевоплощаться, потому что справляться с полнолунием ему одному было пока что трудно, а немногие знавшие тайну парня не хотели добровольно становиться под удар, но в этой помощи больше не было того тепла, того участия, того сочувствия, которые она испытывала к нему ранее. И Тайлер больше не обнимал её, благодарно чмокая в щёку, не пытался сорвать с губ вампирши поцелуй – теперь он ограничивался лишь сухим и холодным «Спасибо», равнодушно жал холодную руку Кэролайн и исчезал в ночном лесу. А ещё чуть погодя они разъехались, даже не попрощавшись, навсегда, казалось, поставив точку в своих отношениях. Но теперь девушка всё чаще вспоминала лихого оборотня звёздными ночами, когда оглушительные ритмы музыки и изрядное количество выпивки не давали необходимого расслабления. И всё чаще она думала, что было бы, если… А что «если»? Она – вампир, он – оборотень, и им по определению не суждено быть вместе. Если бы Бонни была жива, она бы обязательно что-нибудь придумала бы, говорила себе Форбс. Но ведьма Беннет уже десять лет как лежала в могиле, и никто, кроме неё, не мог помочь блондинке. Правда, на миг Кэролайн показалось, что Стефан попытался бы ей помочь, если бы она попросила. Или хотя бы поддержал – на то он и Стефан. Вампирша улыбнулась, вспомнив, как осторожно младший Сальваторе учил её охотиться, усмирять свою жажду. Именно его стоило благодарить за то, какой она стала. И она была благодарна ему. Кэролайн заглянула в опустевший бокал, улыбаясь непонятно чему. Взглянув на полупустую бутылку с алкоголем, девушка отставила от себя стакан и бурбон, и, свернувшись калачиком в своём кресле, заснула. Этой ночью ей не снились похороны матери…

***

Чарльстон, штат Южная Каролина, США Елена осторожно открыла двери и переступила порог дома, стараясь не нарушать тишину. - Добро пожаловать домой, - мягко протянул голос над самым её ухом, и девушка тут же оказалось в кольце сильных рук. - Я скучала, - улыбнулась Гилберт, легко прикасаясь к губам брюнета. - Ох, да ладно, - Деймон театрально закатил глаза, - неужели в Мистик Фоллзе всё спокойно и скучно? - Именно так. Рик и Лиз хорошо следят за порядком. Тебе привет, кстати. - Да, им тоже, - парень отпустил Елену и направился вглубь дома. – Тут тебя, Елена, кое-кто искал… - Кто? Девушка втащила в гостиную чемодан и села в глубокое кресло, глядя, как Сальваторе наполняет два бокала густой красной жидкостью. В комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивалось южное солнце, освещая профиль вампира, и Елена, оглядев небольшой уютный дом, счастливо вздохнула. Аккуратный, словно кукольный, домик у самого побережья совсем не походил на величавое поместье Сальваторе, как и солнечный Чарльстон мало подходил для вампиров. Деймон по два раза на дню ехидно прохаживался по поводу их жилища, но совсем не протестовал, когда Елена виыбирала его два года назад. Именно таким она представляла себе дом своей мечты, и решила, что хоть что-то из её планов должно сбыться. - Сначала Изабель… Ей, видимо, стало скучно, и она решила повидаться с тобой, - вампир протянул Елене бокал. - Изабель? - Да. Я сказал, что пока ты не слишком хочешь общаться с ней… - он виновато опустил глаза, внимательно изучая густые потёки крови на прозрачных стенках бокала. - Что?! С чего это вдруг?! – воскликнула Елена, от неожиданности слишком сильно сжав хрупкий сосуд в ладони. Стекло треснуло, и по рукам девушки потекла кровь. – Я совсем не против увидеться с ней… Я думала, ей на меня наплевать, а ты…ты…Деймон, ты самый настоящий засранец! – тяжело вздохнув, она принялась собирать осколки стекла с ковра. - Прости, - сухо произнёс парень, по-прежнему не глядя на неё. – Я просто хотел защитить тебя, я ведь помню, что ваши встречи не заканчиваются ни чем хорошим. - Десять лет, Деймон! Десять лет она обо мне не вспоминала, а когда, наконец, решила вспомнить, ты указал ей на дверь! - Десять лет – это так мало, поверь мне, - его губы тронула лёгкая усмешка. Елена тяжело вздыхала, рассматривая солнечные блики на осколках бокала. Он ведь был прав: что такое десять лет для неё теперь и что такое эти десять лет для её матери-вампирши? Девушка знала, что с приходом бессмертия все чувства болезненно обостряются, но никогда не предполагала, что это будет так… Когда она злилась, её охватывала такая всепоглощающая ярость, что она готова была крушить всё вокруг, и лишь внимательный взгляд голубых глаз останавливал её. В такие моменты она сама себе напоминала Кэтрин – девушка знала, что за полтысячелетия своей жизни Пирс почти не научилась усмирять свой гнев. Елена боялась, что и она никогда не сможет остановиться, что в минуты ярости не будет способна думать о чём-либо, кроме глотка крови. - Прости меня, - она упала на подлокотник кресла Деймона, тяжело дыша, чувствуя, как выступившие на несколько мгновений клыки исчезают. Парень ласково посмотрел на Елену и нежно провёл подушечками пальцев по нежной коже, где ещё миг назад выступали вены. – Я не знаю, что творится со мной…Не знаю…Не знаю… - Успокойся, Елена. Это нормально. - Нет, - устало покачала она головой. Она так не хотела быть похожей на Катерину Петрову, ни в чём. Всегда противопоставляла себя ей, уверяя всех и себя в первую очередь, что кроме случайного, но полного внешнего сходства их не роднит ни что. А оказалось, что и внутри они едва ли не одинаковые. - Успокойся, - повторил вампир, и в его голосе Елене почудились нотки раздражения. – Такое бывает… Ты ещё не научилась управляться со своими эмоциями. Ещё десяток-другой лет – и всё будет в порядке! Елена промолчала, рассматривая аккуратно стриженную живую изгородь за окном. - И ещё… - бархатный голос Деймона заставил её оторваться от созерцания и перевести взгляд на парня. – У меня есть кое-что для тебя, - улыбнувшись, он нажал на кнопку автоответчика: - Елена, здравствуй. Я знаю, я виноват. Сможешь ли ты простить меня за то, что пренебрёг тобой в слепой надежде забыться и зажить нормальной жизнью? Не знаю. У тебя в запасе есть вечность, чтобы подумать над этим, а вот у меня её нет. И потому… Господи, я не знаю, что сказать… Прости меня. Я очень скучаю. На глаза девушки навернулись слёзы: этот голос она узнала бы ещё через столько же лет. Десять лет назад она в последний раз видела Джереми и только от Алерика узнала немного о дальнейшей судьбе брата. - Он ещё помнит… Он не боится меня… Он ещё любит меня… Деймон, как такое может быть? - Может. Этот мальчишка немало провёл времени среди вампиров, чтобы перестать бояться нас, да к тому же научился некоторым трюкам от Рика. Что же касается тебя…Он всегда любил тебя больше, чем это можно было представить, - вампир ласково провёл рукой по спине девушки. – И всегда будет любить, кем бы ты не стала… Я не стал ему перезванивать, подумал, что ты сама как-нибудь справишься. - Спасибо тебе, Деймон, - Гилберт нагнулась и нежно поцеловала Деймона, перенимая из его ладони телефон.