Мы жители одной души

      «Достало всё! Почему все мне говорят, что делать и как жить?! Я сама вправе решать! Меня выводит из равновесия англичанка, и я из принципа не могу к ней хорошо относиться, потому что это значило бы, что я признала свою неправоту. А я не из тех, кто стелится!»       Погруженная в свои гневные мысли, я не заметила, как пришла домой. Родителей, как всегда, нет. Мама в командировке, а папа вообще живёт в другом городе со своей новой семьёй.       Я снова одна, впрочем, как и всю жизнь.       Если подумать, в моей жизни не было ещё ни одного человека, с которым я бы могла быть собой, которому могла бы просто доверять. Как и многие подростки, я никогда не могла открыться родителям, а подругам открывалась лишь частично.       Это ведь очевидно! Никому не интересно, что творится у ближнего внутри, поэтому я предпочитаю быть на своей волне. Быть одиночкой.       Единственный мой друг, мой пухнатый брат по духу — это мой кот Феликс. Свидетель всех моих слёз, падений и взлётов… (Боже, он ведь как священник, хранящий обет молчания!) Священник, который вечно орёт и просит жрать, а потом гадит мне в тапки, в знак благодарности. К счастью, я не ношу тапки.       Покормив Феликса и себя, я уселась на диван за просмотр сериалов.       Уроки? Для столь важного занятия необходим неисчерпаемый запас вдохновения и серого вещества в мозгу, но, к сожалению, моя лень сожрала все эти компоненты. Наверное, взяла пример с моего рыжего священника.       Просидев зомбаком весь остаток дня, я лишь в девять часов принялась за уроки, однако меня хватило лишь на час.       Завалившись в кровать с котом и музыкой, я не заметила, как уснула, погружаясь в весьма странный сон…  — Есть кто-нибудь? — кричу я в темноту.       Какой-то ужасный подвал, или похожая мрачная зловонная дыра.  — Ауу, люди? Блин, сон что ли? — наконец доходит до меня. — Ну сейчас, по идее, меня должен сожрать какой-нибудь монстр, — смотря в темноту, разговариваю я сама с собой.       За спиной послышался стук каблуков. Я резко обернулась и усмехнулась.  — Да ладно? Чупакабра на каблуках! — воскликнула я, пытаясь понять, кого сейчас увижу.       Тот, кто в следующую минуту предстал передо мной, меня напугал больше, чем чупакабра.  — Ксения Александровна? — вылупилась я на англичанку.  — Здравствуй, Ника, — улыбнувшись краями губ, сказала учительница.  — Что Вы делаете в моём сне? — ничего более глупого не могла спросить я.  — Это ты сама у себя должна спросить, — как-то таинственно ответила учительница.  — Чёрт, Вы последняя, кого бы я хотела тут видеть. Хочу проснуться, — я начала жмуриться и пытаться проснуться, но все было по-старому. — Да что за!       Я посмотрела на Ксению Александровну, которая так же смотрела на меня с лёгкой улыбкой.  — Почему Вы улыбаетесь?  — Потому что ты этого хочешь.  — Я ничего не хочу. Исчезните!  — Не могу, ты этого не хочешь.  — Бред! — крикнула я. — Я Вас терпеть не могу! И хочу, чтобы Вы исчезли из моего сна и из моей школы! Кто-то из нас должен уйти!  — Ты не боишься потом пожалеть о своих поступках? — спокойно спросила англичанка.  — Было бы о чем жалеть, — фыркнула я.  — Все изменится.  — Мечтайте! — резко я двинулась в её сторону, и меня тут же откинуло какой-то мощной волной.       С испуганным криком, я проснулась. Сердце билось, как сумасшедшее.       Что это было? Какой-то сверхидиотский сон с англичанкой. Я схожу с ума, или это все впечатления за день?       Немного отойдя от психоделических кошмаров, подаренных Морфеем, я задумалась о том, что во сне Ксения Александровна такая же чудаковатая, как и в жизни.

***

      На следующее утро я, уже собравшись в школу, вспомнила, что не сделала и даже не записала домашнее задание по английскому. Прискорбно… А ведь он у нас четыре раза в неделю, так как я учусь в школе с уклоном на языки.       Не хочется мне портить оценки с самого начала, но думаю, эта училка и так мне хороших оценок ставить не будет.       Надев наушники, я направлялась в сторону школы, когда заметила, что из соседнего подъезда вышел кто-то знакомый. Я присмотрелась, а затем мне захотелось провалиться под землю в лапы Аида, только бы не быть здесь и сейчас.       Под ручку с каким-то мужчиной, в мою сторону шла никто иная, как Ксения Александровна.       Паника накрыла меня с головой, побуждая к разным нелогичным действия, как например, бежать подальше, сверкая пятками своих лакированных ботинок. Однако я сделала что-то более гениально-тупое: притворилась, что я её не заметила, и пошла дальше. Быстрым шагом шагая вперёд, позабыв о музыке, я неслась не оборачиваясь назад.       Ранее успев разглядеть её спутника, я подумала о том, что он больно уж суровый. Этот тип не нравился мне. Его тёмная энергетика буквально заслоняла солнечный свет.       Удивительно, но я постоянно ощущала на себе взгляд Ксении Александровны. Она шла прямо за мной, но так ничего и не сказала. Может, она и не узнала меня? Очень надеюсь.       Уже в школе я второй раз чуть не наложила в штаны, когда поняла, что первый у нас английский. Да будь проклят этот день! Собрав свои вымышленные яйца в кулак, я с непоколебимым выражением лица прошла в класс и села на своё место, которое теперь было за третьей партой у окна.       Англичанка пришла чуть позже и спокойно сидела за своим столом, что-то записывая, и не обращая ни на кого внимания.       Ко мне подсела моя вторая подруга, Кира. Она начала о чем-то говорить, что-то спрашивать, но я как будто её не слышала. До меня вообще туго доходило, что происходит вокруг.       Прозвенел звонок.       Учительница наконец обратила внимание на класс и попросила всех встать для приветствия. Все послушно поднялись. Все, кроме меня.       Вальяжно развалившись на парте, я уткнулась в телефон.  — Волкова Вероника, — строго сказала учительница, — тебя здороваться не учили?       Вау, даже фамилию мою выучила!  — Ну, здорова, — не отрывая взгляда от телефона, сказала я.       Мои одноклассники начали посмеиваться.  — Тишина в классе! — прикрикнула учительница, но лицо её оставалось по-прежнему спокойным. — Волкова, раз ты такая остроумная, то отвечай на вопросы по домашнему заданию.       Размечталась!  — Не хочу, — усмехнулась я.  — Два, — в такт мне ответила она.  — Окей, — безразлично ответила я, продолжая сидеть в ВК.       Учительница пошла к журналу.       Одноклассники продолжали смеяться и шептаться между собой. Видимо, никто из них не ожидал именно такого поведения с моей стороны.       Ксения Александровна открыла журнал, и я прямо душой почувствовала, с какой злостью она вписала двойку перед моим именем.  — Сучка, — тихо прошептала я.       В классе наступила тишина. Резко кто-то выхватил из моих рук телефон. — Эй, да как Вы смеете! — вскрикнула я. — Отдайте, это моя вещь! — Он побудет у меня, пока идёт урок. Я люблю, когда меня слушают, не отвлекаясь, — с надменной улыбкой сказала училка.       Я со злостью на неё посмотрела.  — Сами себя слушайте! — крикнула я.  — Ну хватит, — серьёзным тоном сказала Ксения Александровна. — Твоё поведение переходит все границы. Что за детский сад? Сейчас же к завучу!       Она взяла меня за запястье и рывком заставила выйти из-за парты.       Я была немного шокирована таким поведением.       Всё так же держа меня за запястье, она пошла к выходу из класса. Уже в коридоре я пришла в себя и резко вырвала у неё свою руку.  — Отпустите меня! И вообще не трогайте! — резко крикнула я.  — Вижу, даже завуч тебя не пугает, — спокойно сказала она.       Чёрт, да как она может быть такой спокойной?!  — Да мне плевать, даже если меня вытурят со школы!  — Почему? — неожиданно спросила она.       Я какое-то время удивлённо на неё смотрела, а потом ответила:  — Не Ваше дело.  — Может мне тогда родителям позвонить? — её голос был одинаково спокойным.  — Не получится, — довольно сказала я, — они вообще не здесь. И им плевать.  — Вот где собака зарыта, значит… — как будто сама себе сказала Ксения Александровна.       Я хотела что-то на это ответить, как вдруг мы наткнулись на завуча.  — Что случилось, Ксения Александровна? — спросила наша «стальная дама».  — Я как раз Вас искала. Вот, — указала она на меня, — срывает урок, грубит и не желает учиться.  — Волкова?! — воскликнула завуч своим противным свиным визгом. — Что это с тобой? Не заболела ли случайно? — продолжала издеваться старуха.  — Нет, — отрезала я.  — Значит так, ещё раз ты выкинешь что-то подобное, отправишься на вечные каникулы домой. Ясно? — холодным и суровым голосом сказала завуч и посмотрела на Ксению Александровну. — А Вы, чуть что сделает, говорите мне. Не маленькая уже. Не хочет учиться — никто держать не будет.  — Обязательно, Эльвира Георгиевна, — довольно сказала учительница.       Завуч ушла, а англичанка победно посмотрела на меня, ожидая, что теперь-то я стану играть по её правилам.  — Ну что? У тебя ещё есть желание своевольничать? — спросила она.  — Ничего не изменилось. Я Вас все так же ненавижу! Можете бежать к завучу прямо сейчас, потому что ничего не изменится, — со злостью сказала я, прямо ей в лицо, а затем убежала в класс.       Забрав сумку и телефон, я не собиралась больше сидеть на уроках, поэтому пошла домой.       Ничего лучше не помогает мне снять стресс, как рисование. Взяв свой набор для рисования, я отправилась в художественную школу, где можно было сполна наслаждаться резкими линиями и мягкими акварельными мазками. Я хожу в неё уже пятый год, потому что обожаю рисовать и хочу после школы поступить в художественное училище.       Заглушив вопли детей музыкой, я уселась за мольберт и принялась творить…