Диссонанс

Дыхание как-то слишком быстро сбилось, и дышать Кураме становилось все тяжелее и тяжелее. Его уже немолодое тело давно отвыкло от таких нагрузок, взгляд помутнел, и казалось, что такими темпами он вот-вот может потерять сознание. Но даже так он, наплевав на собственное состояние, продолжал бежать вперед, туда, где видел постепенно увеличивающийся луч света — выход. Он продолжал держать у уха мобильный телефон, хотя мольбы и всхлипы Мататаби давно стихли. Однако мужчина продолжал тихо надеяться, понимая, что это лишено всякого смысла, на то, что она все-таки перезвонит. Да, это совершенно точно был ее голос, немного изменившийся за годы разлуки, и все же ее. Теперь Курама был в отчаянии: перед тем, как звонок оборвался, Мататаби не успела сообщить ему ни адреса, ни чего-нибудь еще, что могло бы помочь выйти на ее след. Что ей угрожало, он тоже не представлял. Но он также знал, что эта женщина ни за что бы не позвонила ему без веской на то причины, и десяток с лишним лет молчания тому лучшее доказательство. Мататаби. Иногда во сне Курама слышал мучительный скрип шин ее автомобиля, когда она покидала парковку «Бьякуган Фармаси» в ту злосчастную ночь, видел, как прощально сверкают вдалеке фары, цепенел лишь от одного воспоминания о том, как она на него смотрела тогда, безмолвно просила его не отпускать. Но он не мог поступить так, как им бы того хотелось. Как и не смог в итоге сдержать свое слово. Времени на раздумья катастрофически не хватало. Впрочем, кое-что Курама уже решил. Главной целью сейчас было добраться до автомобиля Итачи, он видел, что следователь не вытащил ключ из замка зажигания. Затем, будучи уже в пути черт знает куда, можно будет связаться с одним из его бывших клиентов, а до этого сокамерником, который, по его словам, смог бы быстро выяснить, откуда поступил звонок. А так как Мататаби обещала ему покинуть страну, то, исходя из этого, направляться ему нужно прямо в аэропорт. Наконец его нога переступила порог склада, ненавязчиво подуло приятным свежим воздухом, в лицо ударил яркий солнечный свет. До машины оставалось не больше дюжины шагов, и Курама поспешил в ее направлении. Ослепленный, он, споткнувшись о камень, громко чертыхнулся и… услышал свист у самого своего уха. Щеку вдруг засаднило, и что-то теплое заструилось по коже. Звон металла — и вот на двери автомобиля образовалась аккуратная небольшая вмятина, а на пыльную землю упала свинцовая пуля, украшенная алыми капельками. Мужчина резко обернулся и посмотрел наверх, откуда, как он считал, в него стреляли, приложив ладонь ко лбу. Но не успел он присмотреться, как воздух сотряс новый выстрел. Курама моргнул, и вдруг тупая боль сковала его грудь, и резкий выдох сорвался с его губ. По ощущениям, пуля угодила прямо в его сердце. Пошатнувшись, он невольно отступил назад и, упершись спиной в автомобиль, стал медленно сползать вниз, чувствуя, как кровь заполняет ротовую полость. Наступала темнота.  — Курама-сан! Проклятье, что с ним? Я звоню в скорую, — раздался взволнованный окрик Какаши из-за спины. — Алло? Нужна помощь! Мужчина, сорока пяти лет, пулевое ранение в грудь… Итачи, выбежав из склада, сразу понял, что только что произошло. Не теряя ни секунды, он мгновенно прицелился на крышу, туда, где его меткий глаз уловил движение. Не мешкая, следователь спустил курок и удовлетворенно выдохнул, услышав болезненный вскрик. Значит, попал, и мишени уже не сбежать. Смахнув с лица выступивший пот, он ринулся по направлению к Кураме, подбородок и грудь которого уже залило кровью. Упав на колени рядом с раненным, Итачи, бормоча под нос какие-то ругательства, сразу же положил два пальца на сонную артерию мужчины и убедился, что пульс все-таки есть. Раздался топот ног, и полицейские, следовавшие за ними, наконец покинули пределы склада. Какаши повернулся к ним и стал что-то быстро говорить, раз за разом бросая обеспокоенные взгляды в сторону Курамы и Итачи. Постепенно до его ушей стали доноситься звуки сирены машины скорой помощи. «Слава богу, склад совсем близко к городу», — устало подумал начальник службы безопасности семьи Узумаки, глядя, как люди в белых халатах торопливо семенят в сторону пострадавшего. Итачи, желая хоть чем-то помочь ему, принялся срывать с Курамы пиджак и расстегивать рубашку, чтобы облегчить ему дыхание. Но то, что он увидел, заставило его невольно отпрянуть немного назад, шокировано глядя перед собой. — Да вы шутите!.. У самого сердца, там, где по идее у Курамы должно зиять пулевое отверстие и обязана ручьем сочиться кровь, не было и царапинки, лишь расплывчатое красное пятно величиной с кулак ребенка. «Наверное, будет синяк», — само собой подумалось Итачи, за что ему затем стало крайне стыдно. Но дело-то было совершенно не в этом. Раны нет. Уловив всеобщее настроение, Курама, абсолютно убежденный в том, что именно так, как он сейчас, себя ощущают все умирающие, с усилием приоткрыл левый глаз и заметил, что вместо скорбных лиц на него смотрят чрезвычайно оторопевшие. В некотором замешательстве он, сведя брови к переносице, сжал и разжал пальцы правой руки, затем медленно поднял ее и потянулся к левой части груди. Осторожно коснувшись того места, где боль была сильнее всего, он понял, что кожа под его пальцами такая же, какой была и утром, и вчера, и год назад — ровная и более-менее гладкая, и никаких дырок там не ощущается. В голове мелькнула страшная догадка, и тогда его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. Морщась от неприятных ощущений, вызванных подобными движениями, он наконец извлек оттуда нечто металлическое и очень-очень мятое. С трудом сфокусировав свой взгляд на странной вещице, Курама с ужасом признал в ней свой драгоценный портсигар, доставшийся в наследство от отца, в котором он хранил только самые лучшие сигары. Вмятина, образовавшаяся на этой драгоценной для Курамы вещи, оказалась чудовищной, заставив портсигар даже немного согнуться. Обида толстым комом подступила к горлу. Лучше умереть, но вовек не видеть этого кощунства. Однако есть кое-что, что на данный момент было гораздо важнее и портсигара, и даже смерти. Понимая, что его время далеко еще не пришло, мужчина, отбросив спасительную вещицу в сторону, хмыкнул: — Удачливый же я… гад. — Курама! Он жив? Курама! — Ох, Наруто, ради бога, прекрати вопить, — простонал тот, закрывая лицо рукой. — Ты что, дитя пятилетнее, которое потеряло мамочку? — Язвит… значит, в порядке, — облегченно выдохнул запыхавшийся глава холдинга «Узумаки инк.» после пробежки. — Не беспокойтесь, всего лишь сломано пару ребер, — поспешил заверить кто-то из врачей, осматривавший пострадавшего. — Жить будет, но ему необходим покой, а затем и госпитализация. Пока Кураму перекладывали на носилки, Наруто, наблюдавший за этим действием, нервно потирал виски. Злость, вызванная новой трещиной в на глазах разваливающихся отношениях с Сакурой, оттенялась гложущей его печалью. Он злился на нее, на себя и не знал, как все это отпустить, чтобы оно наконец перестало его мучить. Наруто не видел выхода из тупика, в тайне надеясь, что кто-нибудь сможет показать ему дорогу. Он был в ярости из-за поступков Сакуры и уверял себя, что вряд ли сможет ее однажды простить за это, но, сам того не осознавая, мечтал, чтобы она, та, кто виновата во всем случившемся между ними, подошла к нему и сказала «прости». И он ждал, он был готов ждать ее целую вечность, но он отчаянно не чувствовал ее присутствия за своей спиной. И то бессилие, которое навалилось на него из-за происходящего, лишь подогревало его гнев. — Ты в порядке? — спросил Какаши, заботливо положив свою ладонь на его плечо. — Все прекрасно, — сквозь зубы проговорил Наруто, сухо кивнув. — Кто стрелял в Кураму? Хиаши? — Сомневаюсь, что это был он, — отозвался Итачи, приближаясь к ним. — Судя по тому, что рассказал Курама, первый выстрел был нацелен ровно в голову, но из-за того, что он споткнулся, он отделался лишь царапиной на щеке. Второй выстрел был нацелен именно в сердце. Это приводит нас к тому, что работал профессионал. Если бы не мое неожиданное появление, я бы в него не попал. Думаю, это был наемный снайпер. — Здорово, звучит очень утешительно. Спасибо, Итачи-сан, — подал недовольный голос Курама, отдыхая в машине скорой помощи. — Значит, эта сволочь все еще прячется где-то внутри… кстати, а где наша любезная Сакура? Почему я не вижу горьких женских слез у ног больного? Этот вопрос прозвучал для всех страшнее, чем гром среди ясного неба. Итачи, в нешуточной панике оглядываясь по сторонам и нигде не видя девушки, резко повернулся к оцепеневшему Наруто. — Где она, черт побери?! Наруто-сан, не молчите! Где Сакура?! — Она… все еще внутри, — упавшим голосом проговорил бизнесмен. — Она осталась стоять на месте и просила меня остаться вместе с ней. Мы поссорились, я думал, она все-таки пойдет следом… Проклятье. — Ты бросил ее одну наедине с этим вооруженным ублюдком? — прорычал Курама, с усилием приподнимаясь на локтях со своего места. — О чем ты вообще думал в тот момент?! Но Наруто его уже не слышал. Он со всех ног бежал обратно, туда, где видел ее в последний раз. Какаши, покрепче сжав в руке свой пистолет, без лишних слов ринулся за ним. Итачи, про себя молясь всем богам, которых только знал, отдал своим подчиненным приказ оставаться на месте и изо всех сил побежал за остальными. Мысленно обращаясь к психологу, он умолял ее дождаться их прихода. Сердце его окончательно упало, когда он услышал выстрелы. Наруто не смог себя заставить даже остановиться. Для него стрельба, которую он только что услышал, была равноценна выстрелу в собственный висок. Он отчаянно не верил в правдивость тех секунд. Злость мгновенно стихла, уступая место всепоглощающей ненависти к самому себе. В его голове стали против его воли вырисовываться картины того, что могло случиться, и от этого боль в районе груди становилась все невыносимее. Наруто бежал к ней так, как никогда еще не бежал, несколько раз едва не упав. Казалось, от того, как он бежит, зависит абсолютно все. И когда он наконец увидел ее, с трясущимися ногами и дрожащими пальцами, то помчался к ней еще быстрее, как только мог. Она стояла к нему спиной. Несмотря на ее черное пальто, было видно, как опущены ее плечи и как предательски подгибаются ее колени. Левая рука ее, по которой на бетонный пол стремительно капала кровь, как-то безжизненно болталась, пальцы ощутимо подрагивали время от времени. Он увидел и Хиаши, схватившего за свое правое бедро и со стонами корчащегося на земле, но до него Наруто не было никакого дела. Он знал, что Сакура слышит его шаги, но она так и не повернула головы. Испугавшись, что она ранена, он, обежав ее и остановившись прямо перед ней, взял ее лицо в свои ладони и стал осматривать девушку на наличие ран. — Наруто… — раздался ее слабый голос, один звук которого в тот миг был способен разорвать любое сердце. Губы Сакуры задрожали, а ее глаза, до этого широко распахнутые от ужаса, заблестели от подступивших слез. Ее пальцы правой руки, которыми она держала пистолет, прижатый к тяжело вздымающейся груди, вдруг ослабили свою хватку, и оружие с шумом упало к ее ногам. — Все хорошо, я рядом, — бормотал он себе под нос, до конца не понимая, кого он успокаивает на самом деле. — Все закончилось, Курама жив и здоров, и ты жива. Подумаешь, какая-то царапина… Набравшись смелости, он прижал ее к себе, и ее руки сразу же обвили его шею. Было странно, но очень приятно стоять вот так после всего того, что они сегодня пережили. Не удержавшись, он коснулся губами ее лба и еще крепче обнял ее, вдыхая пропитанный кровью воздух. Облегчение, испытываемое Наруто, было невозможно передать словами. Зажмурившись, он спрятал лицо в ее волосах, уткнувшись лбом в ее хрупкое плечо. Сакура вздрогнула, но почувствовав, что ничего нужнее, чем это, для нее не существует, решила просто плыть по течению обстоятельств. Сегодня смерть проскочила слишком близко. Всего в десяти сантиметрах от нее, оставив после себя на память лишь неглубокую рану чуть выше локтя. Осторожно, боясь потревожить едва устоявшиеся гармонию и спокойствие, Сакура робко выглянула из-за плеча Наруто, подумав, что стоны Хиаши, лежащего неподалеку резко стихли. И то, что она увидела, заставило ее в ужасе вдохнуть: пока они наслаждались миром, то забыли, что выигран только бой, но не война. Хиаши не потратил время зря. Воспользовавшись моментом, он сумел добраться до своего пистолета, который выронил после получения пули в бедро, и сейчас уже направил его дуло в сторону своих врагов. — Наруто, ложись! — вскрикнула она перед тем, как Хиаши нажал на курок. Раздался выстрел, затем голос Какаши - и снова выстрел, чей-то удивленный вздох. И тишина. Сакура невольно охнула, когда ее затылок и спина больно столкнулись с бетонной поверхностью пола. Сморщившись, она, схватившись за голову, стала быстро моргать, чтобы прийти в себя. Наконец, сфокусировав взгляд на объекте перед собой, она увидела, что Наруто остался стоять там, где и был. Похоже, услышав ее крик, он успел лишь оттолкнуть ее назад, в результате чего она упала и тем самым оказалась в безопасности. А он нет. Наруто казалось, что в тот момент, когда Хиаши направил на него пистолет, он услышал нечто похожее на зов судьбы. Потому, как бы повинуясь ему, он, оттолкнув от себя Сакуру, замер на месте. Он был уверен, что переживает самую главную секунду в своей жизни — все, что он тогда слышал, были лишь его короткий выдох и прощальный, даже в какой-то степени тоскливый свист маленькой свинцовой пули, которая, мелькнув у самого виска Наруто, скрылась где-то в темноте. Наконец он нашел в себе силы, чтобы обернуться. Он увидел, как Какаши с разбега выбивает ногой оружие из окровавленной ладони Хиаши и без всяких проявлений нежности привычным движением скручивает тому руки за спиной, вдавливая лицо преступника в грязный бетонный пол, заляпанный алыми пятнами. Тот закашлялся и прохрипел что-то невразумительное, впрочем, вслушиваться никто особо и не хотел. На щеки Наруто спустя минуту опустились холодные ладони Сакуры. Кажется, она звала его, что-то настойчиво спрашивала, пытаясь заглянуть в глаза и, похоже, сходя с ума от беспокойства, но Наруто лишь отрешенно махнул рукой и неубедительно кивнул, а затем медленно побрел в сторону ближайшей стены и в изнеможении прижался к ней спиной. Раз дыры в затылке нет - значит он в полном порядке. Сакура, проводив его долгим взглядом, видимо пришла к соответствующему выводу и решила пустить все на самотек. Она отчасти понимала, чем сейчас заняты его мысли — сама ведь несколько минут назад испытала примерно те же ощущения, не самые приятные для любой нервной системы, надо сказать. Главное, что он и правда цел, в отличие от нее самой. Неприятное жжение в руке быстро вернуло ее в реальность, и психолог поспешила скинуть с себя пальто, чтобы рассмотреть рану и убедиться, что в нее не попала никакая инфекция. На мгновение ее взгляд вцепился в расплывающуюся вокруг Хиаши лужу крови, вытекающей из его ноги и ладони. Сакура больно прикусила губу, прикрыв глаза, и, отшвырнув в сторону пальто, заторопилась в сторону схваченного мужчины. — Переверните его на спину, будьте добры, — устало попросила она Какаши, который не решался покинуть своего пленника ни на минуту. — И, пожалуйста, в этот раз проследите, чтобы он делал только то, что скажу я. Без лишних вопросов Какаши выполнил ее просьбу, иногда бросая в ее сторону быстрые внимательные взгляды. Хиаши тяжело охнул, когда охранник как бы случайно с особым чувством сдавил раненую руку. Когда все было готово, Сакура, смахнув челку со лба, опустилась на колени и стала бегло осматривать пострадавшего, — Судя по всему, ранение не сквозное, следовательно, пуля еще внутри. Исходя из силы кровотечения бедренная артерия не повреждена, а значит, у нас все же есть чуть больше, чем пять минут, чтобы избежать смерти от обильной потери крови… С губ Хиаши, который с некоторой снисходительностью наблюдал за действиями психолога, вдруг сорвался сначала тихий смешок, а затем раскатистый и звучный смех. — А я ведь говорил тебе, предупреждал! Знал же, что не выдержишь, — хрипел он, словно упиваясь своей правотой. — Все ведь предельно просто, не так ли? Пытаешься спасти меня, чтобы руки были, как и прежде, чисты. Смерть человека, даже такого, как я, непосильная ноша для такой, как ты. — Вовсе нет, — промолвила Сакура, слегка качнув головой, и резким движением оторвала от рубашки Хиаши большой и пока еще сухой кусок, после чего приступила к перевязке. — Вновь ошибаетесь. Слишком много сил положено на то, чтобы вы гнили за решеткой всю оставшуюся жизнь. Нет, смерть в вашем случае — это проявление милосердия, а не жестокости. Именно по этой причине я сделала то, что сделала. Какаши-сан, прошу вас, уводите его отсюда. Согласно кивнув, телохранитель без лишних церемоний поднял Хиаши на ноги и, продолжая крепко держать его руки за спиной, грубыми толчками погнал того в сторону выхода. Сакура, позволив себе несколько минут перерыва, всплеснула руками, смахивая капли крови с кожи. Оглянувшись в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить повязкой для ее собственного ранения, она не заметила, как рядом с ней оказался главный следователь. — Возьми вот это, — раздался тихий голос Итачи, присевшего на корточки, который протягивал ей белоснежный носовой платок. Благодарно улыбнувшись, Сакура поспешила приложить его к кровоточащей руке. На продрогшие плечи аккуратно опустилось ее еще теплое пальто. — Прости. Я не смог тебя защитить. — Даже и не думай винить себя за мои необдуманные действия, — она с виноватой укоризной взглянула на старого друга из-под опущенных ресниц. — Ситуация была исключительная, мне пришлось пойти на риск. Понимаю, что у меня буквально не было возможности посвятить тебя в мои расчеты, но я все равно должна просить твоего прощения за причиненные проблемы. — В любом случае, я рад, что все закончилось относительно неплохо, — вздохнул Итачи, поднимаясь на ноги и поправляя куртку. — Впрочем, я поторопился. Еще ничего не кончено. Даже на сегодня. Поэтому нам пора бы наконец присоединиться к остальным. Курама-сан будет рад узнать, что с вами двумя все в порядке, не правда ли, Наруто-сан?.. Наруто-сан? — Наруто! — громко выдохнула Сакура, повернув голову в сторону мужчины. Теперь-то она по-настоящему прониклась словами Итачи о том, что все проблемы еще только впереди. Наруто, еще несколько минут назад опиравшийся на стену, вдруг сделал нетвердый шаг вперед, схватившись за голову и странно морщась. Было темно, но для Сакуры не составило особого труда заметить, что он сильно побледнел. Мужчина тяжело втягивал в себя воздух, вдыхая рваными рывками, и казалось, он не слышит, как его зовут по имени. В поисках какой-нибудь опоры он как будто наугад вытянул руку в строну, и наконец кое-как нащупал гладкую поверхность стены. Правда, толку от такой опоры было мало. Мир вокруг начал размываться, и ноги постепенно отказывались держать его уставшее тело, так что его ладонь, словно гладя стену, стала сползать вниз, впрочем как и весь Наруто в целом. И его лицо непременно бы встретилось с землей, но вовремя подоспевшая на помощь Сакура успела юркнуть ему под руку и подхватить обезволевшее тело. Бормоча нечто успокаивающее, она довольно быстро ощутила, что немного не рассчитала собственные силы, когда спешила на выручку, и в одиночку ей мужчину не удержать. — Ну, чего застыл-то? — раздраженно пробормотала она, обращаясь к Итачи. — Да помоги же ты мне наконец! — Извини, просто не понял, что… — Обморок, — поспешила ответить Сакура, заметно помрачнев. Времени на облегчение, вызванное участием Итачи в процессе удержания Наруто, у нее не было, впрочем, как и сил. — Подозреваю, что он не спал несколько ночей. Прибавить к этому стресс после сегодняшнего, и любой бы на его месте не выдержал. — Надеюсь, это и правда единственная причина. — Я тоже. Наконец они покинули пределы склада и, изрядно устав из-за своей ноши, стали не спеша двигаться к ближайшей из полицейских машин, чтобы положить Наруто на заднее сидение. Сакура, освободившись от тяжести его тела, поспешила приоткрыть дверь, чтобы Итачи смог поместить тело главы холдинга «Узумаки Инк.» в салон. — Что случилось? — вдруг раздался взволнованный голос за спиной, и Сакура без труда признала в его обладателе Какаши, который уже отдал Хиаши на растерзание медикам в машине скорой помощи. — Потерял сознание от переутомления, только и всего, — ответила девушка, открыв переднюю дверь автомобиля и упорно шаря в бардачке. — Да где же тут аптечка? — Лучше посмотри в моей машине, — подал голос Итачи, выпрямившись. — Не хочу рыться в чужом автомобиле, пускай и служебном. Кивнув, Сакура, оставив Наруто на попечение его охраннику, побрела вперед, желая поскорее где-нибудь присесть и выпить чашку горячего чая. Она слышала, как за ее спиной Итачи отдавал распоряжения своим подчиненным: еще раз прочесать склад на наличие людей, оцепить крышу и опознать личность, вероятно, убитого снайпера, вызвать криминалистов и собрать все улики. Но ей было совершенно не до того. Все произошедшее казалось ей уже таким далеким и даже нереальным, что вера в действительность таяла буквально на глазах. Последней спасительной ниточкой была лишь ее рана, которая не переставала напоминать о себе, отдавая тупыми волнами болевых вспышек. Поежившись от пронизывающего февральского ветра, Сакура, достав из бардачка в машине Итачи искомую аптечку, морщась, скинула с плеч накинутое пальто и оторвала кусок ваты. Психолог вытерла им кровь с все еще кровоточащей раны, затем щедро полив ту перекисью водорода. Тихо шипя от неприятных ощущений, Сакура, прикусив нижнюю губу, искала в себе силы не наделать глупостей и продолжать терпеть, пока перекись не закончит убивать бактерии. Было жутко холодно стоять вот так вот, в одном лишь платье без рукавов, и ее дрожащие пальцы отказывались даже разрывать пакетик с эластичными бинтами и марлей. - Лучше предоставь это мне, дилетантка. К ней приближался, делая небольшие неторопливые шаги, нацепивший на губы довольную ухмылку и зажавший в зубах простую сигарету Курама, который, хоть и был в одной рубашке, казалось, нисколько не страдал от того, что ему холодно. Подойдя к психологу, мужчина выхватил из ее рук пакетики и, разорвав их одним движением, стал подготавливаться к перевязке. - Господи, ну и дерьмо же я курю, - пожаловался он, выпуская дым через приоткрытый рот. - Почти все мои прекрасные кубинские сигары были безжалостно уничтожены снайперской пулей вместе с портсигаром, ты представляешь? - Какое кощунство, - слабо улыбнулась Сакура и тут же фыркнула, когда Курама ловким движением приложил к ране влажную марлевую повязку. - Рада, что с вами все хорошо. - Если ты считаешь, что несколько сломанных ребер - это хорошо, то да, спасибо, я тоже очень рад, - съязвил мужчина, ловким движением обматывая эластичный бинт вокруг ее руки. - Даже полежать спокойно не дали. Пришлось уступать место Хиаши, которого приволок Какаши после того, как мы оставили вас двоих, так сказать, наедине. Неплохо ты его потрепала, девочка, видит бог, не ожидал от тебя такого. Молодец. - Я не дилетантка все-таки. - Я знаю, - согласно кивнул Курама, выплевывая выкуренную сигарету и наступая на нее. - Я знаю. Все, я закончил. Скорее надевай свое пальто. На тебя, такую замерзшую, даже смотреть больно. Быстро поблагодарив мужчину, Сакура принялась спешно складывать остатки бинтов обратно в аптечку и аккуратно надевать пальто обратно. Курама уже ушел вперед, и она, не зная, что ей делать дальше, решила поспешить за ним и догнать его у машины скорой помощи. "Интересно, почему же она до сих пор не уехала?" - подумала девушка, подходя ближе. Рядом с Курамой уже стоял хмурый Итачи и что-то негромко ему говорил. Медики, хлопочущие над Хиаши, внезапно отстранились и дали мужчинам войти в салон. - Хиаши Хьюго, вы арестованы по обвинению в коррупции, убийстве своего брата, мошенничеству, участии в нападении на Карин и Наруто Узумаки, Тен-Тен Такаши, Сакуру Харуно и Кураму Кьюби, незаконном хранении и продаже наркотических средств. Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может и будет использоваться против вас в суде. Сказав все это, Итачи подал знак стоящим у машины полицейским, и те сразу же схватили Хиаши за плечи и руки, сводя их вместе. Главный следователь извлек из-за спины наручники и, немного погодя, передал их Кураме. Тот, недолго повертев их в своих руках, наконец, громко вздохнул и резким движением защелкнул металлические браслеты на запястьях своего главного врага. - Мои поздравления, Курама. Прошло десять лет, и сегодня ты получил то, что хотел, - насмешливо проговорил Хиаши, продолжая спокойно лежать на койке, пока врачи стали грузиться обратно в машину. С ним оставался лишь один полицейский, который должен был сопровождать их до больницы. - Ты ведь и жил-то только ради этого. Ну что, доволен? Как ощущения? - Будто заново родился, честное слово, - пожал плечами бывший хирург, доставая из кармана брюк помятый портсигар. - Видишь ли, для меня эти десять лет были всего лишь одним мгновением, которое вело меня именно к этому дню. Помнишь, тогда, в ночь гибели Хизаши ты посоветовал мне не "барахтаться, словно мелкая рыбешка, которую вытащили из воды"? Ты был прав, без воды рыбы умирают. Я же предпочел притворяться мертвым. Так что только теперь я могу чувствовать себя по-настоящему живым. Зажав зубами единственную уцелевшую сигару, Курама повертел в руках свой любимый каттер. До ушей донесся звук заведенного мотора, машина скорой помощи должна была вот-вот тронуться с места. Хиаши, лежа на своем месте, с усилием повернул голову в его сторону. - Тебе никогда не найти ее, Курама, - промолвил он негромко, и кончики его губ дрогнули в самодовольной усмешке. - Знаю, - раздался щелчок, и обрубленный кончик сигары покатился по земле. - Как и тебе никогда не сбежать от своей гильотины. Прощай, Хиаши. Двери машины с шумом захлопнулись, завыла сирена. Автомобиль, постепенно набирая скорость, выехал на шоссе и, спустя пару минут, скрылся за поворотом. Курама, поднеся пламя зажигалки к сигаре, сделал глубокую затяжку и стал постепенно выпускать дым изо рта тоненькой струйкой, задумчиво наблюдая, как он тает в вечерних сумерках. "Видишь ли ты это, Мито? Вот она, наша долгожданная свобода", - подумал он, улыбнувшись. - Курама-сан, - неожиданно раздался тихий голос Сакуры, которая в нерешительности застыла за его спиной. - Только что звонил Саске. Все готово, и Итачи нужно немедленно выдвигаться на арест Хинаты Хьюго. Вам, в свою очередь, впрочем, как и Наруто, следует сейчас же отправляться в больницу. Нас отвезет Какаши на одной из полицейских машин. Пойдемте скорее. - "Нас"? Не вижу причин для того, чтобы ты чахла там, пока один из нас будет крепко спать, а другой - собачиться со старушкой Цунаде, - протянул мужчина, дернув плечами и цокнув языком от болезненных покалываний в боку. Впрочем, ему хватило и одного быстрого взгляда в сторону психолога, чтобы обо всем догадаться самому. - Ага, кажется, понял. Переживаешь за него, значит. Ладно, не волнуйся ты, я присмотрю за этим бестолковым мальчишкой. - На самом деле, я бы хотела попросить Итачи взять меня с собой, - виновато кивнула Сакура, помрачнев. - Мне просто необходимо увидеть эту женщину, понимаете? Не знаю, зачем и почему, но мое сердце об этом отчаянно просит. - В таком случае, удачи. Ну, чего стоишь? Раз надо, значит, поезжай, нечего даже думать об этом. И не смотри на меня так, женщина... Не надо, сам дойду! Ох и достанется же мне от Цунаде за эти дурацкие переломы. Черт возьми, да где же мое пальто?!

***

Черный и блестящий от своей чистоты автомобиль остановился на пока еще полупустой парковке у парка. Водитель знал, что в вечер воскресенья основная масса людей предпочитает парковаться там, куда они направляются, и в данном случае этим заведением был ночной клуб через дорогу. Вдоль тротуаров горели фонари, прогуливались большие и маленькие компании, пары или простые одинокие прохожие. Где-то в парке играла музыка, и среди ветвей деревьев то и дело мелькали рыжие огоньки - похоже, в парке проходил фестиваль. В какой-то момент Саске неожиданно захотелось туда сходить, взять в какой-нибудь уличной лавчонке кружку горячего кофе с собой, прогуляться вдоль зимних аллей и просто подышать. Но тут его взгляд упал на форменную куртку полицейского, аккуратно лежащую на пассажирском сидении рядом с ним, и всякое желание заниматься чем-то помимо дела, которое и привело его сюда, быстро стерлось из его мыслей. Он смотрел на куртку, и чем больше времени проходило, тем меньше было желание ее надевать. Он понимал, что Итачи не одобрит его участие в операции, если он не наденет свою форму как представитель закона, но ничего не мог с собой поделать. Хотелось зайти в это место таким, каким он всегда в нем был, - самим собой. Без погон и должностей. Потому что это дело никогда не было для него работой, оно было личным. Просто так совпало, что теперь помимо личного к обстоятельствам примешались и профессиональные обязательства. Мимо него вдоль улицы пронеслись, скрывшись за ближайшим поворотом, несколько полицейских машин. Одна из них, приветственно моргнув фарами, свернула на парковку, встав рядом с машиной Саске. Тот, вздохнув, вышел на улицу и заблокировал двери, доставая из кармана пачку сигарет. - Где твоя форменная куртка? - без лишних прелюдий задал вопрос Итачи, приближаясь к брату. Саске не мог не заметить, насколько вымотанным тот выглядел, но вида решил не подавать. Он никогда не лез в его работу, надеясь, что тогда Итачи будет поступать аналогично. Надеждам суждено было не оправдаться, а принцип все-таки вошел в привычку. - Забыл, - коротко бросил он, даже и не стараясь быть убедительным. Следователь лишь покачал головой, понимая, что один и тот же разговор у них повторяется из раза в раз. - Конечно, забыл. Тебе всегда было сложно называть истинные причины своих поступков, даже когда они такие же мелочные, как твое банальное нежелание надевать эту несчастную куртку, - звук этого голоса заставил Саске даже вздрогнуть от неожиданности. Меньше всего в этот вечер он хотел бы видеть его обладательницу. - Добрый вечер. - Итачи, что это должно по-твоему значить? Ты зачем ее привез сюда? - начал злиться прокурор, отбрасывая сигарету в сторону. - Это была ее инициатива, а я не мог отказаться, - спокойно ответил следователь и, заметив, что его брат сейчас задаст еще несколько вопросов в не самой лестной форме, добавил: - Сакура в одиночку захватила вооруженного Хиаши Хьюго. Думаю, она заслуживает того, чтобы к ее просьбам начали прислушиваться. Если Итачи рассчитывал на то, что этот аргумент заставит младшего из братьев Учих смириться с принятым решением, то он допустил огромный промах: состояние злости в Саске постепенно перерастало в ярость. - Ты что, совсем страх потерял, Итачи? - процедил он сквозь плотно сжатые зубы. - Да как ты вообще мог допустить такое? - Прекрати истерику, Саске. Соберись, - холодно проговорила Сакура, становясь между братьями. - Никто из нас не обязан перед тобой отчитываться. Что сделано, то сделано, а пока у нас есть другие дела, не так ли? Если я правильно поняла, нам нужно успеть до начала шоу. В таком случае, у нас есть чуть меньше часа. Итачи, выдержав тяжелый взгляд младшего брата, наконец кивнул и, поднеся рацию к губам, начал что-то негромко проговаривать вслух, внимательно глядя на вход в ночной клуб. Саске, едва слышно фыркнув, сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, после чего встал по левый бок от Сакуры. - Ты хотя бы в порядке? - Впечатлений хватит надолго, а так очень даже ничего, спасибо, - слабо улыбнулась девушка. - Но вот с тобой что-то определенно не так, не пойму только, что. - Не неси ерунды. Я такой же, как и всегда. - Нам пора, - подал голос Итачи откуда-то спереди. - Идем. Было видно, что Сакура готова спрашивать его еще и еще, но в результате она решила ограничится лишь пристальным взглядом и многозначительным молчанием. И Саске был даже рад этому в какой-то степени, но чувство некоторого сомнения плотно засело у него в душе. И правда, что не так? Он знал, Сакура никогда не бросалась такими словами, и, похоже, у нее были веские причины, чтобы заговорить с ним об этом. Чем ближе они подходили к клубу, тем больше напрягался Саске. Когда на его лице заиграли разноцветные блики с вывески, он невольно остановился, вспомнив, как заходил сюда еще вчера, двадцать четыре часа и пятнадцать минут назад. Он не думал о том, о чем думал теперь не переставая. Он не преследовал никаких иных целей, кроме той, которая вела его к уже ставшей родной кабинке. Игра была чертовски опасной, в один миг став до безумия интересной, но, спустя столько лет, узнав, кто она такая на самом деле, игра разрушилась сама собой, переформировавшись в нечто иное, отчего его воротило и к чему в то же время влекло. Через несколько минут он сделает то, о чем мечтал с тех пор, как эта женщина бросила его тогда, беспомощного, истощенного, со шприцем в руках. Что бы с ним стало из-за нее, если бы не Итачи, который с трудом сумел его вытащить из этого болота? Он никогда и не думал прощать ее, был уверен в своей ненависти, но почему-то не мог устоять перед искушением видеть ее и обладать ей. Каждый раз новое имя. Новая ложь, накладывающаяся все новым слоем тяжести на его душу, тянущая его вниз, глубоко в грязь самообмана и страдания. Он, хранитель закона, не может сопротивляться запрещенному. И вроде бы он уже все решил, истратив ночь на копание в себе, самобичевание и убеждение в том, что настало время для того, чтобы показать этой женщине ее настоящее место в его жизни. Может, Наруто и был прав, отказавшись убивать ее. Саске понимал, насколько разумными были его слова, но ничего не мог с собой поделать. Он стоял у входа в клуб "Ночная бабочка" и не мог найти в себе силы войти. - Если не можешь это сделать, не мучай себя и позволь мне все решить самому, - на его плечо легла рука Итачи. - Не обязательно все взваливать только на себя. - Повторяй себе это почаще, - огрызнулся Саске, высвобождая плечо от ладони брата. - Я все решил. Это личное, я должен все сделать сам. Сказав это, он ударил рукой по двери клуба, и та послушно отворилась, пропуская его внутрь. Итачи медлил, и Сакура с долей беспокойства и легкого непонимания смотрела на мужчин. Решив задать вопросы следователю, она спросила о том, что происходит с его младшим братом. - У него с Хинатой Хьюго свои счеты, - коротко ответил Итачи с непроницаемым выражением лица. Это лучше всего давало понять, что вдаваться в объяснения он не собирается, и девушка решила просто не лезть не в свое дело. - Ты не будешь доставать пистолет? - уточнила она, когда они вошли. - Не думаю, что в этом есть реальная необходимость. Саске, услышав, что его спутники уже вошли в помещение "Ночной бабочки", решил поспешить, чтобы оторваться и выиграть хоть немного времени. В заведении было пусто, лишь парочка каких-то пузатых дядей с толстыми кошельками примостились у самой сцены и потягивали виски из своих бокалов. У бара его как всегда встречала рыжеволосая хозяйка заведения в своем излюбленном синем платье. Она, смерив его долгим взглядом, потушила сигарету и, бросив бычок в пепельницу, проворковала: - Ты сегодня рано, дружочек. Выступление начнется через сорок минут. - Где она? - резко оборвал ее Саске, нетерпеливо оглядывая зал. - У себя в гримерной. Но деньги вперед, ты же знаешь. - Не сегодня. Без лишних объяснений мужчина быстро направился туда, где, как ему сказали, находилась эта женщина. Музыка в заведении играла пока что довольно тихо, и каждый его шаг раздавался эхом среди стен. Остановившись напротив нужной двери, он, замерев, прислонился ухом к деревянной поверхности. Он услышал голоса. Чей-то настойчивый и звонкий, а также ее, тихий и даже раздраженный. "Я прошу тебя, пойдем! Отец уже попал к ним в руки. Они вот-вот будут здесь, как же ты не понимаешь? Умоляю, идем со мной, позволь мне тебя спасти..." - раздавалась едва ли не жалобная мольба. "Оставь меня в покое," - последовал ответ, и от звука ее голоса на лбу Саске выступили первые капельки пота. Резко выдохнув, он, крепко схватив дверную ручку, ворвался в комнату. Хината, одетая лишь в роскошную шелковую накидку нежно-бирюзового цвета, со спокойным выражением лица сидела перед зеркалом боком к нему и медленно красила губы бордовой помадой, слегка подавшись вперед. Рядом с ней прямо на полу, на коленях, сидела заплаканная девчонка лет семнадцати с длинными и растрепанными каштановыми волосами, схватившая левую ладонь девушки и прижимающая ее к щеке. Увидев вошедшего, она в панике вскочила на ноги и загородила спиной Хинату, но та, удовлетворенно улыбнувшись, повернула к нему свое красиво лицо и, причмокнув губами, произнесла: - Ханаби, пойди вон. Это не твоего ума дело, - поднявшись со своего места, она с ноткой недовольства оттолкнула девчонку в сторону, так, что та, не удержавшись на ногах, повалилась на пол. - Саске-кун, милый, я ждала тебя. Тот не отвечал, внимательно вглядываясь в упавшую зареванную незнакомку. Та вдруг взглянула на него, и от того количества презрения и ненависти, с которыми она на него смотрела, Саске едва не сделал шаг назад. И пусть ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица, но вопрос вырвался как-то сам по себе. - Твоя сестра? - Дурочка, не правда ли? - рассмеялась Хината, глядя на мужчину из-под полуопущенных ресниц. - Все в порядке, можешь быть спокойна. Я не должен тебе этого говорить, но у нас на нее ничего нет. Ей ничто не угрожает, так что заканчивай спектакль. У нас с тобой есть одно незаконченное дело. - Вот как? Девушка изящно выгнула бровь, когда в тусклом свете лампы блеснули браслеты от наручников. Пальцы Саске крепко сжали металлические кольца, сам он пристально смотрел в глаза Хинаты и ничего не предпринимал. Ждал чего-то. Сам не зная, чего. - Эти будут гораздо надежнее, чем те, которые мы использовали в постели, да и посимпатичнее. Мне нравится. Как на этот раз хочешь меня пристегнуть? - улыбнулась девушка, протягивая руки вперед. Не медля, Саске резким движением сомкнул браслеты на ее запястьях. - Забавно, только что наши с тобой "маленькие игры" стали материальны. Люблю эти ощущения и буду очень скучать по ним, правда. Ну же, чего ты медлишь? Я вся в твоем распоряжении: хоть в тюрьму, хоть в постель. Или хочешь поцеловать меня на прощание, как ты делал это столько лет? - Хватит. Довольно. Саске и сам был несколько удивлен, что Хината сейчас была настолько разговорчива, вспоминая вслух некоторые моменты из их общего прошлого. Он не придавал этому особого значения, не искал для этого причин, считая, что она желает таким образом надавить на него, терзать его душу, соблазняя. Только теперь он понял, что целью этой словесной атаки был не он. Охрипший голос Сакуры заставил его оцепенеть. Он даже не повернулся в ее сторону, пораженно глядя куда-то перед собой. Он и думать забыл о том, что она пришла сюда с ними. Он забыл, что она не знает о роли Хинаты в его жизни. Их жизнях. Кто знает, что бы вышло, не появись эта женщина тогда, на практике. Да, кроме нее были и другие, не менее красивые и желанные, одна из них была особенно заманчивой, но Хината затмила всех своим огнем и необузданностью. Если бы не она, то он бы, может, и загулял, но вряд ли кто-нибудь другой смог бы так легко стереть Сакуру из его будущего. Когда Саске ввалился в ее дом в тот вечер, пьяный и злой из-за встречи с Хинатой, он не сказал Сакуре настоящей причины их расставания. Позже он поклялся себе, чтобы она не узнала. Хотя бы ради нее самой. И теперь она стояла бог знает сколько времени за его спиной и слушала, как Хината разрывает ее сердце на куски. Осознав, что ее игра на публику больше не требуется, Хината словно расцвела и с ослепительной улыбкой на лице воодушевленно направилась прямо к психологу, застывшей у самой двери. - Так-так, кто тут у нас? Сакура-сан! Вы даже не представляете, как я рада наконец с вами познакомиться! Знаете, Саске-кун про вас так мало рассказывал. Все, что я помню, это: "Добрый вечер, Сакура. У меня все нормально. Провел еще один ужасно скучный день на этой практике. Ты тоже в порядке? Хорошо. Спокойной ночи, я позвоню завтра", - каждый вечер в перерывах между сексом. - Этого уже более чем достаточно, - выдавила девушка, стараясь сохранять спокойствие. - Вы же на меня не сердитесь? - невинно захлопала глазами Хината, подходя все ближе. - Уверена, мы с вами судьбой связаны. Я сплю с вашим женихом, правда, уже бывшим, а вы с моим мужем, тоже уже бывшим, как я понимаю. Я вот на вас ни капли не в обиде. Кстати, как он вам? Ничего, согласны? - Ты спала с ним? - упавшим голосом проговорил Саске, наконец повернувшись к ней лицом. - Между ним и мной ничего не было и нет, - холодно отрезала Сакура, сверкнув глазами. Ее взгляд, полыхающий адским пламенем, остановился на мужчине, и она, поджав губы, спустя несколько мгновений произнесла: - Ублюдок. - Тише-тише, милая, - прощебетала Хината с некоторой угрозой в голосе прямо у нее над ухом. - Давайте не будем ссориться. В том, что тебе сейчас больно, виновата только ты. Ты та, что влезла в дела моего отца и мужа, та, из-за кого они оба сейчас в больнице. Сидеть бы тебе и дальше в своем кабинете, слушать слезливые истории сумасшедших и не лезть не в свои дела. Тогда бы ты не стояла здесь сегодня, век бы не видела Саске-куна и не стреляла в чужих отцов, а значит, прожила бы спокойную и никчемную жизнь. Только ты виновата в том, что Саске-кун тебя бросил. Ты не могла дать ему то, что давала я. Ты всего лишь скучная выскочка, которую бросали и обманывали все, кто был хоть немного близок. Думаешь, Наруто-кун не знал про меня и Саске-куна? - Замолчи, - прорычал младший из братьев Учиха, больно хватая Хинату чуть выше локтя и оттаскивая подальше от Сакуры, но та, похоже, считала, что их разговор еще далеко не окончен. - Знаешь, в чем-то ты права, - процедила она, делая шаг вперед, - вероятно, я скучна и наивна по сравнению с тобой, но в одном я уверена: этим вечером ты и твой отец проиграли мне по-крупному. Всего за несколько дней я почти что в одиночку сломала всю вашу систему. Сегодня я уже говорила это твоему отцу и теперь скажу тебе то же самое: не надо меня недооценивать. Круто развернувшись, Сакура направилась прочь из гримерной, по пути едва не столкнувшись с Итачи, спешившим к ним. Пропустив мимо ушей его вопросы, девушка просто шла вперед, желая поскорее оказаться на свежем воздухе. Саске, в растерянности застыв на месте, с раздражением глянул на брата, только что вошедшего в комнату. - Проклятье, и где ты был все это время? - Сообщал хозяйке заведения, что с этой минуты в их клубе окажется на одну танцовщицу меньше, - спокойно отозвался следователь, поворачиваясь к Хинате. - Хината Хьюго, вы арестованы по обвинению... - Да-да, замечательно, дайте хотя бы шубу надеть. Холодно, - бесцеремонно перебила его девушка, подойдя к большому деревянному шкафу и постукивая каблуком от нетерпения. - Саске-кун? Но тот и не думал идти к ней на помощь, продолжая просто глядеть на нее в упор, а затем и вовсе вышел из комнаты. Итачи, качнув головой, открыл дверца шкафа и, достав оттуда длинную норковую шубу, накинул ее на плечи Хинаты. Затем, положив свою ладонь на ее плечо, несильно подтолкнул ее вперед, коротко проговорив: "Прошу пройти со мной". - Стойте! - Ханаби, поднявшись с пола, ринулась к следователя и, схватив того за рукав куртки, принялась настойчиво ее дергать. - Вы не можете! У вас нет никаких доказательств!.. - Уймись, Ханаби! - грозно одернула сестру Хината, но затем, присев на корточки на против нее, уже мягче добавила: - Я так хочу. Не стоило тебе вообще сюда приходить. Беги скорее, слышишь? Хватит, вытри слезы. Следователь, пойдемте же наконец. Они вышли из клуба ни словом не обменявшись, сопровождаемые жалобным плачем бегущей за ними сестры. Хината на секунду замерла, глядя в бездонное ночное небо, на котором еще кое-где виднелись грязно-синие полосы. Залюбовавшись, она забыла, что руки ее скованы наручниками и ее ждет бесконечная череда судов и путешествие по тюремным камерам. Все это казалось настолько мелочным и несущественным, что ей, одинокому и глубоко несчастному человеку, не представлялось ничего более прекрасного и сказочного, чем этот небосвод. Она стояла и думала, как хорошо все-таки вырваться из дымовой завесы табака, грез, подаренных опиумом и алкоголем, проблем отца, которые он частенько перебрасывал на нее, глупого горя сестры, которую все тот же отец берег как зеницу ока. Она подумала о муже. О том, какой же все-таки он добрый человек, раз так просто ее отпустил, раз все же понял ее и принял ее боль. Она увидела, как Сакура в метрах пяти от нее с кем-то тихо говорит по телефону. Постепенно до нее доносились слова "мама", "не волнуйся" и "люблю тебя". Горло что-то неприятно сжало, и только из-за ощущения жгучего холода Хината поняла, что плачет. От такого ей даже вдруг стало нестерпимо смешно, и она поторопилась стереть льющиеся слезы с лица, но выходило коряво - мешали скованные руки. Стало еще смешнее - впервые в жизни она дала волю чувствам и теперь не может это скрыть. Она вздрогнула, когда ее щеки коснулась знакомая ладонь. Саске с непроницаемым выражением лица аккуратно вытирал ее лицо своим носовым платком. Она зажмурилась, вдыхая аромат и по привычке предоставляя мужчине полную свободу действий. Однако все прекратилось как-то неожиданно быстро, и Хината, моргнув, вдруг почувствовала, как платок оказался у ее ладоней. Взяла. - Оставь себе, - холодно проговорил мужчина и отвернулся. Губы Хинаты дрогнули в улыбке. - Скоро увидимся, Саске-кун. - Не надейся. - Я не надеюсь, а точно это знаю. Ты не сможешь продержаться слишком долго. Я твой кислород в вакууме жизни. Без меня ты просто задохнешься, понимаешь? - Ты мне отвратительна, - бросил Саске и, даже не повернувшись, неторопливо побрел в сторону Сакуры. - Ну конечно же, - усмехнулась Хината, крепче сжимая пальцами платок. Итачи уже приоткрыл перед ней дверь полицейской машины, где их ждали двое его подручных, и девушка спокойно села между ними, гордо выпрямившись. Следователь, попросив дать ему пару минут, поспешил догнать младшего брата, который уже зажал сигарету между зубов, нервно прокручивая пальцами колесико на зажигалке. Вздохнув, Итачи выхватил зажигалку из его рук и без лишних усилий выжег пламя. Саске, на этот раз решив обойтись без колкостей, поднес сигарету к огню для первой затяжки. - Спасибо. - Хочешь об этом поговорить? - Не стоит. Отправляйся в участок, я подъеду к тебе в течение часа. - Хорошо, я понял, - кивнул Итачи и легонько похлопал брата по спине. - Будь с ней искренен. Она и так сегодня много натерпелась. Развернувшись, Итачи поспешил к машине и, сев на водительское место, завел мотор. Когда его машина скрылась в паутине улиц, Саске с легкой ноткой досады бросил окурок под ноги и придавил его ботинком. Затем, спрятав руки в карманы, он подошел к Сакуре со спины и остановился слева от нее. Заметив, что она даже не посмотрела в его сторону, на его лицо упала тень. - Сильно болит рука? - Немного. Вот и все, поговорили, называется. Саске едва сдержал подступающее желание нагрубить и уехать, понимая, что таким образом поведет себя как настоящий кретин. Только что делать, он совершенно не представлял. Среди деревьев вновь замелькали рыжие огоньки, и мужчина вдруг довольно хмыкнул. Повод пришел сам по себе. - Прогуляемся по парку? Слышал, там проходит фестиваль. Смерив его долгим взглядом, Сакура в конце концов сухо кивнула. Тогда Саске галантно предложил ей свой локоть в качестве опоры, однако этот жест был ей гордо проигнорирован, так что шли они молча, без лишних контактов, будто бы чужие друг другу люди. Падал снег, накрывая собой старенькие распахнутые ворота в парк. Вдоль аллеи то и дело сновали люди, бегая от лавки к лавке, торгуясь и смеясь. Торговцы в смешных костюмах что-то весело говорили прохожим, откуда-то неподалеку звучали песни под гитару и мерный треск костра. Атмосфера была волшебная, даже сказочная, и было приятно просто идти здесь, мимо всего этого до боли простого великолепия и наслаждаться тем, что ты живой. Казалось, прошлого не существовало. Она не стреляла в человека, не была в шаге от гибели, не разрывалась от боли в, казалось бы, уже давно затянувшейся ране. А он не терзал себя несколько дней, не разрывался между тем, чего не понимал, не винил себя за то, что натворил. Все как-то само растворялось в магии этого места, и не хотелось вспоминать обиды и печали. Вдруг повеяло вкусным ароматом выпечки. Саске, оглядевшись, заметил старушку, разливающую теплый травяной чай и продающую домашние слойки. Схватив запястье Сакуры, он повел ее за собой и, достав из кармана пальто свой кошелек, купил две кружки чая и по две слойки с разными начинками. Они устроились в одной из беседок, там, где народу было меньше всего. В свете фонарей загадочно блестело маленькое озерцо, дымился чай и лениво спадали на землю крупные снежные хлопья. Сакура, не отпуская горячую кружку, с аппетитом жевала свою шоколадную слойку, в то время как Саске уже доел свою с картофельной начинкой. - Жаль, что ты не любишь сладкое, - вдруг проговорила девушка, разрывая тишину. - В жизни не ела такой прекрасной выпечки. - Прости меня, - просто и как-то устало сказал Саске на одном выдохе, прикрывая глаза. - Сложно представить себе это в полной мере, но я начинаю постепенно понимать, насколько же сильно я перед тобой виноват. - Я тебя ни в чем никогда не винила, понимаешь? - грустно улыбнулась Сакура. - Знаю, что ты не хотел для меня ничего плохого. Конечно, вряд ли ты любил меня так же сильно, как любила тебя я, если вообще любил, но то, что мы все же были друзьями - неоспоримый факт. То, что сказала Хината, было больно, но вполне терпимо. Когда-нибудь ты мне обязательно расскажешь о том, как все это случилось. Но не сегодня. Я просто не смогу. - Неужели ты до сих пор не перестала меня любить? - потрясенно произнес он, открывая глаза. - Возможно, - задумчиво протянула девушка, устремив свой взгляд в сторону озера. - Но думаю, это всего лишь горькое послевкусие от былого чувства. Это быстро пройдет. Не хватает лишь свежего глотка воды. - И этот глоток воды - Наруто? - усмехнулся Саске, теребя в руках еще теплый картонный стаканчик. - Может и так. Я, правда, пока еще совсем ничего не знаю. Сейчас нам все сложнее и сложнее разговаривать друг с другом. К слову, мне нужно бежать. Спасибо за слойки, да и за все остальное. - Настало время говорить прощай, - понимающе усмехнулся мужчина, немного с грустью наблюдая за развернувшимся снегопадом. - Давай просто оставив все наболевшее здесь. Пусть его укроет мягким снежным пухом, после чего его смоют весенние воды и уже в мае здесь вырастут прекрасные полевые цветы. Звонко рассмеявшись, она, поднявшись с места, торопливо покинула беседку, выбросив мусор в ближайшую урну. Лунный блеск в волосах придал ей давно забытое Саске очарование, будто бы ей снова шестнадцать, и она вновь со смехом дарит ему шоколад на Валентинов день. Он смотрел, как она уходит, на ходу вызывая такси, и подумал, что смотрит на хрупкое божество, которое некий безумец уместил в теле человека. Ведь он с самого начала знал, что она ему не принадлежит, но искушение испытать на себе негу ее чувств было определенно сильнее всяких разумных причин вовремя остановиться. Он догадывался, куда она спешит, и понимал, что это правильно. Легкая, как весенний цвет, и чистая, как снег в сочельник. Теперь он понял, почему им не суждено было остаться вместе. Он стал бы для нее сорняком, губящим самый нежный в мире цветок. Он просто не создан для такой, как она.

***

Его пробуждение напомнило ему выплывание из толщи воды, как всплывает пловец, чтобы набрать в легкие воздух. Первый вдох - глубокий-глубокий, за ним - несколько учащенных, бесконечное моргание и, кажется, выступивший пот на лбу. Рука сама собой потянулась к лицу, чтобы вытереть влагу тыльной стороной ладони. На минуту приподнявшись, чтобы оглядеться, Наруто тяжело рухнул обратно на койку, осознав, что сейчас глубокая ночь и что он находится в одной из палат его больницы. Боль пульсирующими волнами давила на его голову. Он морщился и попытался потереть виски, но сил не хватало даже на то, чтобы поднять руки. Он вслушался в мерный писк приборов, стоявших рядом с ним. Тот, что измерял его сердечный ритм, и издавал тот самый звук. Наруто тяжело вздохнул, отметив, что сердце бьется довольно-таки ровно. Воспоминания о последних событиях медленно, но верно вырисовывались в его измученном сознании, но почему-то в ту минуту они в большинстве своем не представляли особой ценности. Было лишь одно, которое приносило ему невероятное облегчение - момент примирения с его психологом, тогда, на фабрике. Сейчас ему нестерпимо захотелось ее увидеть, спросить о чем-нибудь незначительном. Рассказать об обрывках сна, который ему только что снился. В нем он видел отца и мать, садящихся в тот самый самолет, бабушку Мито, чинно восседающую в своем любимом кресле дома. Видел самого себя, будто бы в зеркале, бегущего за чем-то и не способного это "что-то" поймать. Он с детства ненавидел это чувство. - Привет, - вдруг донесся до него тихий и знакомый голос. Наруто мгновенно его узнал, и радость заполнила все его существо подобно волне, накрывающей человека с сумасшедшей высоты. Поборов слабость, он принял полулежащее положение и посмотрел на обрамленный лунным светом образ девушки, сидящей у подножья кровати. Она выглядела абсолютно так же, какой он ее видел в последний раз, разве что пальто сменилось больничным халатом, небрежно накинутым на хрупкие плечи, а волосы были связаны в свободный пучок. Она, положив ногу на ногу и подперев подбородок тыльной стороной ладони, пристально смотрела на него, и казалось, что взгляд ее зеленых глаз уже оставил свой отпечаток на его лице. - Ты наконец проснулся. - Сакура, - сорвалось с его губ раньше, чем он успел хоть что-нибудь сообразить. Она кивнула. Девушка не выглядела ни радостной, ни печальной, и ее задумчивое выражение лица вызвало в душе Наруто некую тревогу. Он пытливо смотрел на нее, выжидая, что она скажет, потому что ее желание поговорить с ним о чем-то было очевидным. Он чувствовал, что следующие минуты не предвещают ему ничего хорошего, и страх начинал медленно пробираться в каждую щель его души. Он стал лихорадочно думать, что ему стоило бы сейчас сказать, но нужные слова отчаянно не шли ему навстречу. Но, похоже, Сакура решила взять эту ношу на себя. - Скажи, ты помнишь что-нибудь из того, что произошло? Наруто кивнул. Как же такое забудешь. - Знаешь, просидев почти всю ночь у твоей кровати не смыкая глаз, я не переставая думала о том, что с нами будет дальше. Я думала, что скажу тебе, когда ты очнешься, представляла те или иные варианты развития событий. В конце концов, я смогла придти только к одному серьезному решению. Хотела, чтобы ты узнал об этом в первую очередь, - произнесла Сакура, не меняя положения. - В общем, я увольняюсь. Не хочу больше работать психологом. - Но почему? Неужели... из-за нас? Ей вдруг вспомнились недавние слова Курамы, когда она только подъехала к больнице, торопливо натягивая халат еще с самого входа. Курама курил на крыльце, из-под больничного халата виднелись бинты. "Он приходил в себя секунд на тридцать. Звал тебя, затем снова погрузился в сон", - сказал он тогда спокойно, без лишнего ехидства и грязных намеков. Этого-то она и боялась. Это не давало девушке покоя, потому что именно такие слова усложняли и без того сложную обстановку. И только-только устоявшийся баланс внутри нее вновь предательски пошатнулся. - Нет-нет, не поэтому, - поспешила заверить Наруто девушка, покачав головой. - Однако прежде, чем ты услышишь истинную причину, я хотела бы, чтобы ты узнал кое-что из моего прошлого. Как ты и сказал, в свое время я и правда была хирургом в этой самой больнице под руководством Цунаде-сама. - Сакура, забудь о том, что я тебе наговорил. Ты не обязана... - Нет, обязана. Я объясню, почему не рассказала тебе об этой части своей истории. Дело в том, что я предпочитаю о ней не вспоминать. Видишь ли, я до безумия любила свою работу. До тех пор, как на моем операционном столе не скончались три пациента подряд, - она сделала паузу, всего на несколько секунд погрузившись в воспоминания. - Это произошло не по моей вине, все три случая были исключительной сложности. Но тем не менее, когда на твоих руках умирает человек, и ты ничем не можешь ему помочь - самое чудовищное ощущение из тех, которые мне довелось испытывать в жизни. Рядом никого не оказалось: Саске тогда уже год как уехал на практику, родителей беспокоить не хотела, у папы все-таки сердце. Надеялась, что справлюсь самостоятельно, пока не поняла, насколько я замкнулась в себе, и мне показалось, что я начинаю медленно сходить с ума. Тогда я обратилась за помощью к психологу. Не сказать, чтобы мне это очень помогло, но сам процесс действительно затягивал. Переквалифицироваться для меня не составило особой сложности - благодаря Цунаде-сама у меня было несколько полезных связей, позволивших не проходить мне основную программу мединститута заново и сразу перейти к специализации. О профессии хирурга для себя я больше не думала. Вот так. Сакура отвернулась. На коридоре внезапно послышались шаги - наверное, дежурные медсестры шли в ординаторскую, чтобы выпить еще по кружке дешевого растворимого кофе. Если бы они узнали, что в палате хозяина их клиники до сих пор сидела посетительница, то они непременно, словно раскудахтавшиеся курицы, подняли бы шум. Так что дальше говорить Сакура стала еще тише, но Наруто все равно прекрасно ее слышал. Еще бы, ведь он с жадностью ловил каждое ее слово, и кусочки разбитого стекла постепенно становились на свои места. - Возвращаясь к причинам моего ухода из стези психолога, то скажу так: когда я подписалась на эту работу, я все же не до конца осознавала, на что иду. Конечно, мне повезло. Я попала в престижную частную клинику, куда ходят довольно серьезные люди, притом не всегда со сложными проблемами. В основном в них говорило острое желание беседы, самой простой, без подтекста и расчетов, потому что сильные мира сего одиноки как никто. Мне редко попадались скучные пациенты, и работа превращалась в настоящее удовольствие. Все было хорошо, пока некоторые из моих клиентов не стали переходить грань. В больше случаев мне было достаточно прекратить сеансы или передать клиента другому специалисту, но бывало и так, что я была в панике от происходящего. Да и вообще, знаешь, нести на себе груз чужих проблем оказалось невероятно сложно. С каждым днем ноша становилась все тяжелее и тяжелее. Со временем к ней добавился болезненный разрыв с Саске. Затем пришел Ли. А после него был ты - мой самый необычный пациент. Я должна сказать тебе спасибо за эти дни. Полные опасности и приключений, они стали самым лучшими из тех, что я прожила. Сделав так много, я наконец поняла, что по-настоящему жива и еще чего-то стою. Однако ответственность, которую я приняла на себя в тот момент, когда решила помочь тебе, оказалась непосильной. Удивительно, как коварна порою жизнь! Мы были связаны с тобой еще задолго до нашей встречи, и сейчас, пройдя через огонь и воду, наверное, настал и мой час сказать тебе слова любви и ответить на твои чувства. Но вот опять между нами ребром встает вопрос о доверии, что для тебя, как я понимаю, очень важно. Не выдержав, Сакура встала со своего места и подошла к окну, вглядываясь в темное небо и выискивая на нем хотя бы крохотные звезды. Наруто, не отрываясь, смотрел на нее. Слова застряли у него в горле, и он видел, что сама девушка сказала еще далеко не все. И самое главное ему услышать еще только предстоит. - Я говорила тебе однажды о любви, основанной на доверии. Однажды даже подумала, что это наш с тобой случай, или же мне просто хотелось в это верить. Все, что от нас требовалось, - это пронести эту драгоценность на своих руках, не разбив. Но я не сказала тебе про хирургию, а ты, в свою очередь, не сказал про Хинату и Саске, хотя прекрасно знал, насколько важен мне этот человек. К слову, прошлым вечером мы окончательно расставили с ним все точки над "и". Видишь, Наруто, мы были очень, очень близки к тому, чтобы найти покой в присутствии друг друга, но, похоже, сделав шаг вперед, мы, сами того не замечая, сделали еще сто шагов назад. Хотелось бы мне того или же нет, но я не могу заставить себя сказать, что все кончено, как и не могу сказать, что шансы еще есть. Я не представляю свое завтра с тобой, как и не представляю его и без тебя. В связи с этим сообщаю тебе о прекращении наших консультаций. Мое дело сделано, и я приложу все оставшиеся силы, чтобы помочь довести твое дело до конца. Но большего, прости, пообещать не могу. Пока что я остаюсь на периферии и беру тайм-аут. - Я верю тебе, - немного погодя, отозвался Наруто хрипло, сжав пальцами края одеяла. - Верю в каждое слово, что ты сказала, в искренность и святость твоих намерений. Нет, я не отговариваю тебя от твоих решений. Я вижу, ты хочешь уйти, но, пожалуйста, запомни вот что: я дурак, каких мало, и уже не раз доказывал тебе это. Я оказался слаб перед обстоятельствами, и ты поставила меня на ноги. Я принимаю твои причины для ухода. Но, послушай, проверяй меня на прочность столько, сколько захочешь, и я смогу убедить тебя в том, что ты мы не зря подошли к цели настолько близко. Скорее всего, я заслужил такой исход. Я восхищаюсь тобой и твоей внутренней силой. Однако настало время и тебе побыть хоть немного слабой. Когда ты будешь готова, я приму твой груз на свои плечи, то обещание длинною в жизнь. Забирай мое сердце, если однажды того пожелаешь. И, конечно, я не имею права тебя держать. Услышав это, Сакура, вздрогнув, сделала несколько шагов назад. Слова Наруто попали точно в цель, не удерживая ее и не отпуская. Она чувствовала, как глазам снова подступают ненавистные слезы, и поняла, что больше не может здесь оставаться. Коротко кивнув, она, подхватив сумку, быстрым шагом покинула палату, едва сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Наруто еще долго смотрел ей вслед, терзаемый тем, что только что сказал. Он знал, что все сделал правильно, но порой то, что нужно, расходится с тем, чего хочется на самом деле. Он и сам не ожидал от себя таких проникновенных слов. Теперь, ощущая себя по-настоящему опустошенным, он наблюдал, как за окном пробиваются первые полосы рассвета. Устало откинувшись на подушку, он еще долго ворочался, чтобы попытаться заснуть. Убедившись в бесполезности своих действий, Наруто просто лег на спину и подложил руки себе под голову, прикрыв глаза. Он думал о том, что больше всего на свете боится стать для нее всего лишь воспоминанием, которое она спрячет так глубоко в себя, что никогда больше о нем не вспомнит.