Диссонанс

Наруто старался выглядеть как можно более серьезным и спокойным, но в душе настоящим ураганом бушевало смятение, да и вообще ему было не по себе. Он вышел из своего дома, сел в машину, давил на педали газа и тормоза, сжимал пальцами руль с непоколебимой уверенностью в том, что едет к своему главному врагу, в логово хищника, не забыв при всем этом прихватить с собой и ни в чем не повинную жертву, чью руку он так отчаянно сжимал тогда в машине. Его поражало то, каким самообладанием и уверенностью в собственных силах обладал Курама, который мало того что с некой долей энтузиазма разрешил напрашивающимся гостям посетить его поместье, так теперь  поджидал их у самого порога, не скрывая в прищуренном взгляде ярко-красных глаз неподдельный интерес. Наруто вздрогнул: да он же проверяет их, как детей малых. Что же, в этой игре он проигрывать не собирается. — Здравствуй, Курама, — мужчины пожали друг другу руки, — еще раз прошу прощения за беспокойство в твой заслуженный выходной. — Я тебя умоляю, — криво усмехнулся тот, картинно закатив глаза, — в последние лет двадцать для меня что воскресенье, что понедельник — все один черт. Другое дело, когда старика навещает старый друг в компании такой очаровательной спутницы вроде вас, Харуно Сакура. Вот мы с вами и встретились. От Наруто не укрылось: услышав, что ее назвали по имени, Сакура напряглась. Ее изящные брови едва уловимо дрогнули, губы плотно сжались, глаза потемнели. Похоже, нелюбовь к подобного рода сюрпризам она переняла от своего бывшего в полной мере, что, откровенно говоря, мало отразилось на ее самоконтроле. Что тут скажешь, она мастер своего ремесла, и, похоже, подобного рода сдержанность в общении ей практиковать не в первой. Оно и к лучшему. — Не припоминаю, чтобы мы были знакомы с вами до этой минуты, Курама-сан, — проговорила она, без труда выдержав его изучающий взгляд. — О, ну что вы, конечно нет, — лениво заверил ее мужчина, небрежно махнув рукой, — мы знакомы косвенно. Ваш любезный батюшка как-то раз изволил упрятать меня в тюрьму лет эдак восемнадцать назад. Как у него здоровьице, кстати, сердечко по-прежнему беспокоит? Выдержка обоих стремительно затрещала по швам. Наруто, не выдержав первым, обернулся к Сакуре с немым вопросом на губах, но та на него даже и не глянула, впившись пристальным взглядом в алые глаза Курамы. Судя по ее бегающим зрачкам, которые будто бы стремительно читали невидимую книгу, она, видимо, лихорадочно обдумывала, как ей поступить и что сказать. Сакура всегда, даже будучи еще совсем маленькой девочкой, восхищалась папиной работой. Но иногда от нее слишком много хлопот: от маленькой зарплаты и, к примеру, до пойманных им когда-то преступников, которые покинули тюрьму и теперь желают отомстить. — Не стоит беспокоиться, — нарочито любезно ответила она спустя минуту давящего молчания, — мой отец абсолютно здоров. — Это было бы чудесно, — протянул Курама и, морщась от пронизывающего насквозь ноябрьского ветра, спрятал ладони в карманы брюк, — но мы-то с вами, достойные представители единой благородной профессии, прекрасно понимаем, что ваши слова были далеки от правды. Врачи умеют с потрясающей ловкостью врать своим пациентам, дорогая Сакура, но друг друга им, увы, никогда не обмануть. Профессионалы вроде нас с вами прекрасно это осознают, не так ли? — Что же, вы правы, — сухо кивнула она, признавая справедливость его слов, — однако, как вы мудро заметили, я профессионал и в состоянии помочь своим родным без постороннего вмешательства. Я думаю, мы поняли друг друга. Этот раунд, к большому удовольствию Наруто, оставался за ней. Ее стан и хладнокровность в такой напряженной ситуации приятно поразили его, и теплый ручеек гордости вмиг расплылся где-то в области сердца. Однако остались и вопросы, которых с каждой минутой становилось все больше и больше и которые он не решился задать, чтобы не прервать этот информационный поединок. К примеру, Курама, судя по всему, принял Сакуру за равную себе, раз так просто разделил с ней свои медицинские, а конкретно хирургические заслуги. Однако причины такого поступка остались неясны. Почему известнейший хирург страны, специалист международного уровня Курама Кьюби поставил себя в один ряд с психологом? — А вы мне определенно не противны, дорогая Сакура, что, надо признать, случается крайне редко, — его губы растянулись в хищном  оскале, едва обнажая ряд белоснежных зубов. — Итак, друзья мои, вам случайно не кажется, что мы с вами стремительно уходим от главной темы нашей встречи? — поинтересовался вдруг Курама совершенно непринужденным тоном. — Погода сегодня нелетная, господа. Милости прошу в дом. Курама с видом бывалого джентльмена пропустил Сакуру вперед, затем последовал за ней. Наруто, не желая оставлять ее наедине с таким опасным человеком, поспешил следом, однако едва он переступил порог, как телефон в кармане завибрировал, оповещая о пришедшем только что сообщении.

«Приступили к допросу. Сделаю все, что в моих силах, так что ждите все ответы в ближайшее время. И будьте осторожны. У.И.»

Наруто еле слышно хмыкнул, подумав о том, что Итачи слегка припозднился со своими советами, потому что сейчас Наруто как раз заходил в логово хищника в добровольном порядке. Однако мысль о том, что от заветной истины его разделяют считанные часы после стольких лет неведения, немного грела душу. И ради такого и рискнуть не грех хотя бы разок, чтобы почувствовать жизнь всем своим нутром, ее вкус, запах и цвет и никогда потом не забывать. С такими мыслями Наруто решительно вошел в дом, закрыв за собою дверь, чувствуя себя при этом прыгнувшим в самое жерло вулкана. — Да где же малыш Наруто? — послышался насмешливый голос Курами с противоположного конца коридора. — Небось, потерялся без вас, любезная Сакура. Вы ведь ему кем-то вроде няньки приходитесь, не так ли? — Вы глубоко заблуждаетесь, — холодно ответила Сакура, — я не являюсь для него никем более, чем добрым другом. — Вот как, — протянул Курама и повернул голову на звук шагов Наруто, — что же, поверю на слово. А вот и ты, малыш Наруто, мы тебя заждались. Я уже хотел отправить группу спасателей тебе на помощь, да вот ваш «добрый друг» меня остановила. — Прошу прощения, — сухо отозвался Наруто, решив проигнорировать иронию в голосе Курамы. Тот лишь качнул головой, затем продолжил двигаться дальше, то и дело петляя по комнатам своего дома. Наруто решил поравняться с идущей впереди него Сакурой и тихо шепнул ей на ухо: — Итачи приступил к работе. Нам остается только ждать. Сакура не ответила, лишь бросила на него взгляд, полный напряжения и решимости во что бы то ни стало дойти до конца по этой скользкой дорожке. В который раз Наруто был готов рассыпаться в безмолвном восхищении перед этой девушкой, и внезапный прилив гордости зажег в его глазах живой огонь. Ее присутствие успокаивало и вдохновляло, и он поспешил спрятать руки в карманы, преодолевая навязчивое желание сжать ее ладонь. — Ну что же, располагайтесь и не чувствуйте себя как дома. Курама привел их просторное помещение, которое трудно было назвать гостиной или столовой, а скорее всем сразу. Войдя сюда, Сакуре вдруг невольно вспомнилась эпоха рыцарей, о которой она читала в книжках будучи еще совсем девочкой. На высоких каменных стенах висели портреты десятков людей в позолоченных рамах, живших в разных столетиях. В первой половине комнаты расположились длинный обеденный стол, сделанный из дерева, засервированный накрахмаленной алой скатертью, хрустальными бокалами, окаймленной золотом посудой и позолоченными столовыми приборами, и двенадцать стульев, выполненных в таком же грубом стиле. Слева от стола была арка, ведущая, по видимому, прямиком на кухню. По обе стороны от нее выстроились два гигантских размеров рыцарских доспеха. Во второй половине комнаты, смежно друг другу, встали две деревянные скамьи, кое-где отделанные коричневой кожей, с резными ручками. Под ножками же разлегся большой бурый ковер, на поверхности которого играли блики пламени, отбрасываемыми из огромного камина. Между скамьями примостился прямоугольный столик того же стиля, что и вся другая мебель. Окна скрывали тяжелые шторы из плотной ткани, не пропускающей через себя свет, потому старомодные подсвечники, зажженные по всему периметру помещения, были весьма кстати. Единственными отголосками современности в помещении являлись плазменный телевизор, висящий над камином, колонки по обе стороны от него, музыкальный центр у окна и ноутбук, лежащий на столике вместе с хрустальной пепельницей и большим туго набитым конвертом. — У вас тут, кхм, довольно мило, Курама-сан, — вежливо выдавила Сакура, когда они с Наруто устроились на одной скамье, позволив хозяину тем самым довольствоваться свободным пространством на второй. — Премного благодарен, — сказал мужчина, забрасывая руку на спинку скамьи, — однако, знаете ли, весьма хлопотно поддерживать все это в презентабельном виде самостоятельно. Частному хирургу тяжко заработать достаточное количество средств, чтобы содержать такое большое и старинное поместье, да и кто в самом деле пойдет к специалисту, шесть лет проведшему за решеткой? Разве что самые отчаянные криминальные авторитеты с толстыми кошельками. А много ли вы знаете больных или тяжело раненых криминальных авторитетов? Думаю, не много. — Да вот вчера как раз познакомились с парочкой таких вот, — не сдержавшись, буркнула Сакура, вспомнив напавших на Тен-Тен близнецов. — Правда? — мгновенно оживился Курама и, сцепив пальцы в замок, с интересом посмотрел на девушку. — Может, поделитесь с ними моим номерочком? — А толку, если он у них и без нас имеется? — вспыхнул Наруто, решив сделать ход конем. Он уже порядком устал от этих бессмысленных отвлеченных бесед ни о чем и выслушивать о тяготах жизни своего врага и вовсе не собирался. Пора расставить все точки над "и" в их нерешенном деле, настало время раскрывать карты, и сделать это нужно прямо сейчас. — Ты посмотри, эти в твоих списках наверняка числятся как постоянные клиенты. Ирония, сарказм и светское выражение лица Курамы тут же испарились, сменившись недобрым прищуром. Мужчина молчал, продолжая давить своим тяжелым взглядом все приступы эмоций у сидящих, вызывая легкие нотки неуверенности вперемешку с едва различимыми оттенками страха. Наруто чувствовал, как вздрогнула Сакура, когда сверлящий взгляд алых глаз остановился прямо на ней, и он прекрасно понимал, почему стальное спокойствие психолога дало слабину. Мало кто бы выдержал, не колеблясь, такой взгляд, наполненный неподдельной яростью и злостью. — Что это за грязные намеки, малыш Наруто? — голос Курамы из хриплого мгновенно стал рычащим, точно как у хищной лисицы перед нападением. — Ты сам-то хоть осознаешь, что только что сказал? — В полной мере, — ответил Наруто, вставая со скамьи, и сам подивился тому, как спокойно прозвучали его слова, — я хочу и имею полное право знать, какого черта ты желаешь смерти моим близким! — А ну-ка повтори, ты, неблагодарная сопля, — выпрямившись во весь рост, вскричал Курама, в глазах которого сейчас плескалось настоящее бешенство, — да как ты посмел так разговаривать со мной, с тем, кто мог спасти твой зад и зад твоей гребаного холдинга?! — Что?.. Повисла тишина. Слышно было лишь тяжелое дыхание, громкий стук сердец и хруст обуглившихся в камине поленьев. Наруто, приоткрыв рот, во все глаза смотрел на своего врага, который предпринимал отчаянные попытки вернуть свое самообладание путем глубоких вдохов и выдохов, прикрыв глаза. Он бросил быстрый взгляд на Сакуру, но та была шокирована услышанным не меньше, чем он сам. Значит, ему не показалось, и Курама действительно сказал что-то о спасении холдинга. И еще что-то о том, что он неблагодарная сопля, кажется, однако это не имело такого большого значения в данный момент. Не сейчас. — Что слышал, болван, — наконец сказал Курама негромко, по-видимому, придя в себя, - да, я мог спасти твой холдинг от разорения после развода с девчонкой Хьюго, мог помочь разоблачить истинных виновных в нападениях на Такахаши и Карин. А ведь она уверяла меня, что ты умный парень. Кому скажешь — не поверят, что Карин Узумаки ошиблась в собственном брате!.. А теперь пошел вон. — Погоди, объясни мне… — Я же сказал, чтобы ты убирался отсюда! — заорал Курама, махнув рукой в сторону выхода. — Катись к чертям вместе со своим холдингом, глупец. Да как ты вообще мог подумать, что я виновен в этих преступлениях? Невероятно! — А что еще я мог подумать?! — перешел на крик Наруто, будто пес, сорвавшийся с цепи. - Ты, кто не пропустил ни одних похорон в моей семье, кто смотрел с оскалом хищника на бабушку Мито после смерти родителей, кто нелегально лечит преступников за мешки с деньгами. Ты тот, с кем последним Карин виделась перед нападением, в конце концов! На кого мне было еще думать, когда полиция отказывалась искать виновных?! — Наруто, — на его плечо легла миниатюрная ладонь психолога, призывая немедленно успокоиться. Наруто вздрогнул: ее голос подействовал отрезвляющие, даже лучше, если бы его сейчас же окатили ведром ледяной воды. Однако Кураме было что ответить на гневную речь Узумаки, что он тотчас же и сделал. — На того, кто хотел доказать тебе серьезность своих намерений, напав на твою подчиненную. На того, кому стратегически выгодно было убить Карин, обо всем догадавшуюся давным давно и прямую наследницу компании в случае твоей гибели, которая тоже, возможно, уже не за горами. Тот, кто, не скупясь, приносит в жертву собственную семью ради своих целей и мастерски переносит вину на других! Этот в конец зажравшийся ублюдок, который опять решил меня подставить! Рывком подобрав со столика большой запечатанный конверт, Курама швырнул его Наруто и, сказав, чтобы смотрел сам, тяжело опустился обратно на скамью, после чего ленивым движением извлек из внутреннего кармана объемный портсигар и вытащил оттуда одну толстую, на вид чертовски дорогую сигару, даже не потрудившись предложить угоститься такой же своим некурящим гостям, поглощенных чтением шокирующих документов. Затем, зажав ее зубами, он вдруг заговорил, добавляя хрипотцы в звучание своего низкого гортанного голоса: — А вы знаете, мои дорогие, как правильно курить такие дорогие сигары?.. Ну да, куда там, я же совсем забыл, с кем вынужден иметь сегодня дело. Итак, в первую очередь вам следует избавиться от запечатанного кончика. Вы, безусловно, можете оторвать его зубами, отрезать ножом или проколоть каким-нибудь острым предметом. Однако все эти три способа идеальны только для того, чтобы испортить вашу сигару. Курить ее вы, конечно, сможете, но настоящего вкуса не получите, тянуться она будет плохо, на губах могут оставаться кусочки табака. Поэтому вам следует быть терпеливее и умнее, а значит не пожалеть денег на то, чтобы купить специально созданный для этого прибор. Он протянул вперед ладонь, на котором лежало нечто кольцевидное и металлическое, с дыркой посередине и вдвинутыми затворами по бокам. Продемонстрировав его гостям, Курама ловким движением перехватил устройство поудобнее и поднес к сигаре, которую он по-прежнему держал в зубах. — Каттер* в виде гильотины — мой любимый вид и, на мой взгляд, самый практичный. Вы же знаете, как работает гильотина? Здесь такой же принцип. Сказав это, он, продев кончик сигары в кольцо, резко сжал пальцами затворы, и в тот же миг два лезвия, сомкнувшись, отрубили его. Бросив обрубок в пепельницу, Курама щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся, прикрыв глаза. — Откровенно говоря, у меня есть еще один секрет, как наиболее качественно обрубить этот кончик. Орудуя гильотиной, я просто представляю на месте кончика сигары шею Хиаши Хьюго, и тогда обрез получается на всеобщее удивление чуть ли не идеально ровным, а к бесподобному вкусу табака примешивается тонкий аромат крови этого ублюдка, — проговорил Курама, задумчиво глядя на поднимающийся кверху дым, — вот что значит для меня настоящее наслаждение от подобного курения. Даже бросил обычные сигареты ради подобной эйфории, представляете? Однако на моей памяти, такой вот гильотиной лучше всех владели Мито и, в особенности, Карин Узумаки, с которыми я не мог тягаться вплоть до сегодняшнего дня. — Не может этого быть! — выдавил из себя Наруто, находясь в полной растерянности. — Хиаши!.. — Что, удивлен? — усмехнулся Курама, привычным для себя движением смахивая пепел. — Только такой болван как ты не мог разоблачить такого как он без помощи сестрицы. Щеки Сакуры побагровели. Она ведь тоже и не догадывалась, что за этим всем может стоять такой человек, как отец Хинаты. Все сведения, все улики до этой минуты ясно давали понять, что виновник не кто иной, как человек, сейчас сидящий перед ней, но факты говорили об обратном. Действительно, невероятно. Внезапно из кармана Наруто послышалась монотонная мелодия звонившего телефона. Наруто доведенным до автоматизма жестом извлек его на белый свет и, попросив прощения у сидящих, нажал на кнопку приема вызова. — Узумаки слушает. — Наруто-сан? — из трубки раздался звонкий и чем-то взволнованный голос Тен-Тен. — Мне как вашему представителю только что позвонил представитель семьи Хьюго с требованием немедленно встретиться и раз и навсегда решить вопросы о разводе с леди Хинатой. Он также сказал, что ваш отказ не принимается, ибо в таком случае прибудет он в сопровождении армии из лучших юристов страны, так что из зала суда никто не выберется в течение нескольких лет. Это звучало, как настоящая угроза, Наруто-сан. Что нам делать? Наруто не забыл сразу же включить громкую связь, так что и Курама, и Сакура могли слышать разговор. Кьюби лишь осклабился, с издевкой замечая, как оперативно работают в наши дни производители линз, и от души вдавил окурок сигары в дно пепельницы. — И что же им неймется в воскресенье, а?.. — тяжело вздохнул Наруто, взъерошив волосы рукой, и затем глянул на свои наручные часы. — Однако эта встреча нам только на руку. Тен-Тен, ты сейчас же перезваниваешь им и соглашаешься на встречу в три часа в конференц-зале главного офиса «Узумаки инк.», затем едешь туда и готовишь все как ты умеешь к приему дорогих гостей. Помимо этого вызови на встречу Саске и Какаши, а также попроси Шикамару мне перезвонить. Вопросы? — Всего один. Какого черта, Наруто-сан?! — вскипела Тен-Тен, заставив мужчину отнести трубку в сторону от своего уха. — У меня же выходной, слышите? Вы-ход-ной! Я вчера зачем, по-вашему, в офисе допоздна работала? А затем, о начальник, чтобы сегодня и завтра нормально, по-человечески отдохнуть от своей работы! — Ты пойми, о секретарша, что если я сегодня же не разберусь с этими людьми, то ни у тебя, ни у меня, и ни у еще тысячи людей работы в моей кампании больше не найдется, ибо семейка Хьюго пинками нас оттуда выгонит, — съязвил Наруто, массируя виски, — получишь неделю оплачиваемого отпуска. Ладно, две недели, хорошо? И билеты на матч финала Лиги. — Ладно уж, — на другом конце провода раздалось довольное хмыканье, — а вы, Наруто-сан, знаете, как угодить женщине. Не волнуйтесь, все будет в лучшем виде. Ах да, передавайте привет Сакуре! Сказав это, секретарша отключилась, оставив Наруто тихо дивиться ее проницательности. Тем временем сама Сакура сжимала в руках бумаги, которые им дал Курама, и, опустив их прямо на колени, пристально посмотрела на мужчину. — Но почему вы нам помогаете? — задала она весьма резонный вопрос, справедливо требующий ответа. — Советую ответить честно. Я — психолог-специалист, меня будет сложно обмануть. — Я это вижу, спасибо, — издал смешок Курама прежде, чем потянуться за второй сигарой, — помочь конкретно тебе, малыш Наруто, меня просила Карин. Для этого мы и встретились в тот день. Она, разумеется, все знала про Хиаши, нарыла немало дерьма на этого засранца и передала бумаги мне, чтобы я, когда настанет время, передал их тебе. Более того, задолго до этого, твоя бабушка, госпожа Мито, отговорила меня мстить, когда я вышел на свободу после тюрьмы, действуя по принципу правильного курения сигары, о котором я вам недавно рассказал. Тогда я тоже много чего нашел на Хиаши, и с моими сведениями я бы мог упрятать его за решетку лет на двадцать, как уверил меня мой юрист, однако Мито предложила не рубить кончик тупым лезвием ножа, а немного подождать и подготовить каттер, настоящую гильотину, чтобы в один день раз и навсегда заточить это чудовище в тюрьму. Годы шли, и мы вели с ней свое расследование, по крупицам собирая для Хиаши его тюремный срок. Чувствуя приближающуюся смерть, Мито выбрала себе замену, и тогда в игру вступила Карин, приглашенная для этого в ваше поместье на постоянное место жительства. И она стала очень, очень хорошим игроком, королевой на шахматной доске. На место короля был поставлен ты, а значит, и весь холдинг, я же остался на позиции коня. Мито была ладьей, крепкой и неприступной, но возраст взял свое. Карин копила информацию настолько быстро, что я буквально не успевал ее обрабатывать. В один день она стала настолько опасна, что даже Хиаши испугался ее силы. Твоя сестра не побоялась выставить условия раненному волку, заставив старшую дочь Хиаши подписать договор о том, что в случае ее брака с Узумаки Наруто, а затем и развода, все его имущество останется с ним, и семья Хьюго не заберет ни копейки. Такой брачный договор в корне противоречил всем целям Хиаши, который, желая выдать свою старшую дочь замуж за тебя, Наруто, хотел забрать холдинг в свои руки, убив тебя спустя какое-то время. От Карин нужно было срочно избавиться, что он и сделал, послав наемников устранить помеху, а также найти и сжечь тот самый брачный договор, что подписала его дочь пару дней назад. Однако то, что сожгли преступники, было лишь копией. Оригинал, — Курама небрежно махнул рукой, в которой в тот момент держал сигару, в сторону бумаг, — Карин успела передать мне. — Что же, теперь многое становится на свои места, — в задумчивости проговорила Сакура, приложив большой палец к губам, — к слову, вы говорили, что Хиаши вас подставил. Как это произошло? — Хочешь знать? — поинтересовался Курама, глядя на психолога из-под приоткрытых глаз. — Ладно, расскажу. Дело было двадцать лет назад. Но для начала спрошу: знаете ли вы о том, что у Хиаши когда-то давно был брат-близнец? *** — Госпожа Цунаде строго-настрого запретила допускать вас к этому исследовательскому проекту в лаборатории, — голос медсестры, обращавшейся к мужчине напротив, заметно дрожал, — к сожалению, я ничем не могу вам помочь. — Вы хоть соображаете, что творите?! — шумно выдохнул мужчина, закатывая глаза.  — Я — лучший хирург-химик в этой чудо-больничке, и вы не допускаете меня к тому, к чему я стремился все это время? Твоя Цунаде-сама так и не назвала ни одной адекватной причины для такого идиотского решения! — Она говорит, что вам не хватает опыта... Курама лишь недовольно цокнул языком, глядя, как испугалась совсем еще молоденькая и неопытная медсестричка, и с тоской подумал о том, что если он не успокоится, то девчонка разрыдается на месте, а слез в больнице и без нее с лихвой хватает, еще насмотрится в свое время. Тяжело вздохнув, он решился самостоятельно ликвидировать разгорающийся скандал. — Ради бога, Шизуне, возьми себя в руки, — проворчал он, небрежно отдернув свой халат. — Если будешь каждый раз таким образом реагировать на каждую истерику пациента или коллеги, то состаришься еще быстрее своей обожаемой начальницы. — Простите, Курама-доно, — стыдливо опустила взгляд в пол девушка, — больше не повторится. Но в лабораторию я вас все равно не пущу, прошу меня простить. — Да понял я уже, — буркнул он в ответ, собираясь уходить, — ну вас к черту. — Курама? — раздался незнакомый голос за спиной. — Курама Кьюби? Хирург, разрабатывающий новые формулы лекарств, если не ошибаюсь. Курама обернулся, тут же встретившись с пристальным взглядом глубоких серых глаз. Перед ним был высокий, хорошо сложенный мужчина лет тридцати с резкими, красивыми чертами лица и длинными, густыми темными волосами, собранными в небрежный хвост. Одет он был в искусно сшитый черный костюм и белую рубашку, в руках держал блестящий в свете лампочек дипломат. — Не ошибаетесь, — Курама был по-настоящему заинтригован. Интересно, откуда у этого хмыря информация о нем? Мужчина тотчас же извлек из кармана блокнот и ручку, стал что-то быстро в нем записывать, затем вырвал оттуда бумажку и протянул ее Кураме. Тот тупо уставился на несколько слов, написанных крупным косым почерком, а также на ряды нулей после первой единицы, которые замыкал скромный значок условной денежной единицы. — Я слышал о вас, — усмехнулся мужчина, наблюдая за реакцией хирурга, — и мне как раз нужен именно такой человек, как вы. И могу вас заверить, что мой проект покажется вам гораздо более занимательным, чем местные исследования. Я же, в свою очередь, могу вам предложить собственную отлично оборудованную лабораторию и несколько ассистентов в подчинение, широкий доступ к правительственным исследовательским данным, а также достойное финансирование вашего труда. От вас в обмен требуется лишь простое согласие и готовность к насыщенной работе. На бумажке написаны время и место, где я буду ждать вас и вашего решения, а также размер вашего возможного дохода, — незнакомец наградил Кураму многозначительным взглядом, заставив того внимательно прищурить глаза. — Ах да, я не представился. Меня зовут Хизаши Хьюго. Мне остается только надеяться, что я обратился к тому, к кому действительно стоило обратиться. — Ну что вы, — губы Курамы медленно расплылись в оскале, — вы как раз по адресу. Он еще раз бросил беглый взгляд на текст, написанный в записке. На месте встречи ему следовало быть завтра, и назначенное время так неудачно пересекало его рабочие часы. Это означало, что если он отправится туда, то пропустит рабочий день в больнице, и, очевидно, получит качественный такой нагоняй от главврача Цунаде, который может обернуться для него не то что лишением премии, но и увольнением. Нужно было что-то решать. В назначенный час, ровно минута в минуту, Курама припарковался у средних размеров серого здания, огражденного высоким металлическим забором. Пахло свежей краской, что наводило на мысль о недавнем ремонте. Мысль о том, в каком гневе сейчас, должно быть, находится Цунаде, заставила его невольно поежиться, невесело ухмыльнувшись, и посочувствовать самому себе, если здесь ему на самом деле ничего не светит и все это дешевый розыгрыш придурка-клоуна. Захваченный азартом от предстоящего, он направился ко входу, где его встретил специальный домофон с видеосвязью, позволяющий охранникам видеть своих гостей. Вздохнув, он один раз нажал на кнопку. Не любил он подобные чудеса техники, что тут скажешь. — Назовите ваше полное имя и фамилию, а также цель визита, — попросил голос из динамика, и Курама едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Ну к чему, скажите пожалуйста, такие формальности? — Курама Кьюби, мне здесь назначена встреча с Хизаши Хьюго. Щелчок, и замок на двери был тотчас разблокирован, позволяя Кураме войти внутрь. Обстановка, откровенно говоря, не особо радовала глаз: впереди виднелась лишь запутанная сетка коридоров с недавно выкрашенными в серовато-белый цвет бетонными стенами с какими-то табличками на них. Кое-где суетливо сновали люди в белых халатах, зажимая в руках папки с бумагами, планшетами, и расхаживая то группками, то по одиночке. Кураме не нравилась эта беготня, не нравилось и то, что он не знал, куда нужно идти дальше. Поэтому он просто вытянул руку перед собой и сжал место выше локтя пробегающей мимо него девушки, заставив ту остановиться. — Что вы себе позволяете? — громко возмутилась та, гневно сверкнув яркими зелеными глазами, напомнившими ему почему-то кошачьи. — Немедленно отпустите меня, нахал. — Покорнейше прошу прощения у дамы, — язвительно проговорил он, театрально кланяясь, - однако не изволите ли вы проводить меня к Хизаши Хьюго? Уж окажите такую любезность. — Не изволила бы, да по пути нам, ваша взяла, — девушка смерила его недовольным взглядом. — Следуйте за мной. — Вы все же пришли, Курама-сан, — улыбнулся Хизаши, когда гости вошли в его кабинет. - Рад, правда, очень рад. Мататаби, у тебя есть ко мне дело? — обратился он к вошедшей девушке. Сделав несколько шагов вперед, Мататаби протянула Хизаши толстую папку с документами, затем покорно отступила назад, давая начальнику время ознакомиться с бумагами. — Результаты тестов обнадеживающие, — тихо прокомментировала она написанное. — Но нам срочно нужен специалист, способный качественно систематизировать обнаруженные данные и преобразовать их в оптимальный путь развития. Вы же вроде бы упоминали, что у вас есть кто-то на примете. Когда же мы сможем лицезреть этого чудо-химика? Повисла тишина. Проследив за недвусмысленным взглядом своего начальника, она довольно быстро поняла его намек. Курама удовлетворенно хмыкнул, глядя на недоверчиво прищурившуюся девушку сверху вниз ввиду своего довольно высоко роста. Он смотрел на нее изучающе, в какой-то степени даже оценивающе, отмечая про себя редкую красоту молодой ученой, наслаждаясь блеском ее длинных прямых иссиня-черных волос, сверкающими глазами цвета сочной зелени и завидным станом, стройной и подтянутой фигурой, которую так некстати прятал под собой кристально-белый выглаженный халат. — Меня зовут Нии Мататаби, - она, по-видимому, взяв себя в руки, со спокойным выражением лица протянула ему белоснежную ладонь с длинными прямыми пальцами для рукопожатия. — Врать не стану: не особо приятно познакомиться и не особо надеюсь, что мы с вами сработаемся. Однако с этим я, увы, ничего поделать не могу. — А я вот, напротив, очень рад нашей с вами встрече, - и, ловко перехватив ее ладонь, Курама поднес ее к губам, не отрывая взгляда от ее лица, — надеюсь, мы с вами станем очень хорошими… друзьями, — он не смог удержать улыбки, когда девушка невольно вздрогнула после этих слов. Затем, с большим усилием отпрянув от нее, Курама выпрямился во весь свой рост и, лениво повернувшись в сторону наблюдавшего за ними мужчины, произнес: — твоя взяла, Хизаши-сан. Я в деле, черт побери. — Мои поздравления, Курама-сан. Однако прежде чем вы заберете документы из больницы Узумаки и приступите к работе здесь, нам нужно обсудить некоторые детали, — улыбнулся Хизаши и присел за свой рабочий стол, приглашая Кураму занять место напротив. — Мататаби, хорошая работа. Теперь я должен просить тебя помочь с подготовкой рабочего места для твоего нового коллеги. Сухо кивнув, девушка спешно вышла, закрыв за собою дверь и оставив мужчин наедине. Курама проводил ее долгим задумчивым взглядом, незаметно для себя глубоко погрузившись в собственные мысли. Так что Хизаши пришлось несколько раз громко позвать его по имени, чтобы наконец вернуть того обратно в реальность. — Что ж, думаю, следует начать с самого главного. Наш исследовательский центр называется «Бьякуган Фармаси» и спонсируется  правительственными органами и мной непосредственно. Основная цель — совершенствование формул уже существующих лекарств, их выпуск и продажа, а также исследование заболеваний, неподдающихся лечению, и поиск спасения от них. Среди них есть и та, которая тебя так интересует. Ты… не против если буду обращаться так?.. Ты наверное предполагал, что главный инвестор — мой небезызвестный старший брат, Хиаши, и что все это лишь побочная отрасль из «Хьюго Линз», однако все обстоит далеко не так. Мой брат не знает о существовании этого места и узнать не должен. По этой причине всем здесь работающим категорически запрещено раскрывать свое место работы. Этот момент ясен? — Вполне, — кивнул Курама, сцепив пальцы в замок. — И все же я не могу не поинтересоваться о причинах для такой скрытности. Я далеко не такой человек, который слепо следует за своим поводырем куда тот скажет, каким бы хорошим он ни был. — Понимаю, — вздохнул Хизаши и взял в руки небольшую фоторамку со стола, в которую была вставлена фотография маленького ребенка. — Я объясню, но для этого придется посвятить тебя в обычаи моей семьи. Она делится на ветви — главные и побочные, и я отношусь к последней категории. Так же, как и в семье Узумаки, у нас есть семейный бизнес, однако им владеть имеют право лишь те, кто относится к главной ветви, как относился к ней наш с братом отец. Однако Хиаши повезло родиться на пару минут раньше, чем мне, потому главным наследником «Хьюго Линз» стал именно он, а я, по обычаям семьи, сейчас вынужден работать на него и ставить крест на счастливом будущем своего пятилетнего сына. Во время родов моя жена умерла, и когда мне принесли Неджи, такого маленького и беззащитного, я решил сам для себя, что не допущу, чтобы он прожил свою жизнь так же бессмысленно, как я, только потому, что мне не повезло родиться на пару минут позже. Я не хотел, чтобы после моей смерти сын остался ни с чем. Так я и пришел к созданию «Бьякуган Фармаси». Мне далось это чертовски тяжело, потому что брат бдительно следит за семейными банковскими счетами, но мне все-таки удалось добиться своего. Если брат узнает об этой компании, он сделает все, чтобы забрать ее у меня себе, и на наших с Неджи судьбах можно будет смело ставить крест. Так что я не могу записать компанию на наши с ним имена до той поры, пока не найду партнера, который сможет стать лицом и именем этой компании, принимая на себя все внимание прессы и других организаций, который в случае чего мог бы оказать финансовую поддержку для исследований и которому я мог бы доверять. Курама, внимательно выслушав все, что было сказано, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, пытаясь проанализировать полученную информацию и преобразовать ее в то, что вполне могло бы ему пригодиться. Хизаши, по-видимому, быстро это понял и решил предоставить ему возможность обдумать услышанное и принять какое-то решение хотя бы для самого себя. Очевидно же, такие вопросы спонтанно решаются только в низкопробных фильмах. Сам же Курама лихорадочно взвешивал для себя очередные «за» и «против» на воображаемых старинных золотых весах, измерял выгоду и возможные проблемы, которые ему могут принести такие сомнительные предприятия. Однако, если вспомнить, он с детства жаждал для себя власти, могущества и дохода, но больше всего мечтал почувствовать себя по-настоящему значимым для других, и сегодня судьба буквально бросает ему под ноги отличную возможность все осуществить. "— Госпожа Цунаде строго-настрого запретила допускать вас к этому исследовательскому проекту в лаборатории… Она говорит, что вам не хватает опыта…" Да что возомнила о себе эта своенравная женщина? Работать в исследовательской лаборатории — часть его предназначения, будучи квалифицированным хирургом-химиком, который поклялся себе найти лекарство от неизлечимых болезней, из-за которых страдают столько людей, и их слезы в тишине душат его сердце, заливают горло и легкие, и каждую ночь он боится в них захлебнуться. У Цунаде нет такого набора знаний в этой сфере, чтобы так легко отвергать специалистов вроде него. Можно было бы конечно надавить на госпожу Мито, которая владеет этой жалкой больничкой, но та, скорее всего, ничего предпринимать не станет, уж слишком велико ее доверие по отношению к главврачу. Ну и пусть себе дальше катятся ко всем чертям, скатертью дорога. Он же не просто так выбрал именно такой жизненный путь. Не просто так потратил десять лет в университетах, чтобы собрать именно такой букет из знаний и специализаций. У всего, что Курама когда-либо делал, всегда была причина. Все потому, что порой жизнь обходится с нами с особой жестокостью. "- Ты что, правда меня не узнаешь?! Еще вчера ты звал меня по имени!  — Разве у меня… есть сын? .. — седая голова удивленно склонилась на бок, а бледно-красные глаза, горящие нездоровым блеском, с детской задумчивостью смотрели на него, прожигая в его душе огромную дыру. — У меня никогда не было такого сына, как ты, милый мальчик. У меня вообще не было детей. Мне же только шесть лет…" Курама дернул плечами и открыл глаза, сведя брови на переносице. Голос его вдруг стал ниже обычного, когда он наконец заговорил: — Скажи мне, Хизаши, любишь ли ты рисковать? — спросил он, кладя голову на поставленную руку, и испытывающе посмотрел на младшего из близнецов семьи Хьюго. — Намечается одна веселая игра, и я, принимая все твои условия, готов сделать свои ставки. — И сколько же ты готов поставить, Курама? — задал встречный вопрос мужчина, и ответ, полностью его удовлетворивший, не заставил себя долго ждать. — Моя ставка будет стоимостью в жизнь. Продолжение следует... ___________________________________________________________________________________________________________ *Каттер — специальное устройство для обрезания кончика сигары. Бывает как в виде так называемой гильотины, так и в виде ножниц и так далее.