Жестокое сердце

- Я думала, что все будет иначе, - размеренно проговорила Валиде Султан, отпивая из стакана отвар, приготовленный для нее специально лекарями. - Что именно, госпожа? –принимая из ее рук стакан, Александра поставила его на столик, а затем повернулась к лежащей на постели Айше Хафсе и поправила подушки, на которых она лежала. - Я думала, что в твоем лице обрела вторую Махидевран, не обижайся, - улыбнулась Хафса Султан, - но ты оказалась куда лучше корыстной черкешенки. Александра понимающе кивнула и также в ответ улыбнулась уголками рта. Все эти две недели за Валиде, в основном, ухаживала она, потому Айше Хафса сильно привязалась к русской рабыне и открыла в ней хорошие качества, разогнав тем самым все сомнения. Сама же девушка нашла в Госпоже пример для подражания. Эта женщина была сильна духом( чего, конечно, не хватало Александре). Хафса Султан пережила много смертей, измен, падений и взлетов, но не сдавалась, а боролась за счастье, если уже не свое, то своих детей. Валиде поведала Александре о ее сильной, безумной любви к покойному Султану Селиму Явузу, и поначалу эта любовь была ответной, но со временем, все растаяло, как сон, мимолетное видение. Шехзаде Селим стал Султаном, полноправным Властителем мира, который нуждался в наследниках. И вот тогда-то и начались все измены. Сама Айше поняла, насколько может быть жесток этот мир, жесток человек, которому она отдала свое сердце. И когда в любовь Султана Валиде уже не верила, то искала утешение в детях, в частности в Сулеймане. Хафса также рассказала о наложницах Сулеймана, Фюлане, Гюльфем и Махидевран, не упоминая фавориток, которые, к сожалению или к счастью, не смогли родить ребенка тогда еще шехзаде. Айше Султан искала для сына ту самую девушку, которая способна была усмирить его жестокость, заставить его измениться, но все было тщетно. Сначала она возлагала надежду на Гюльфем, а после на Махидевран, но увы. Сама Валиде все больше и больше видела в Сулеймане его отца, Султана Селима |. - Я просто желаю счастья для сына, - в который раз проговорила Валиде с толикой грусти на лице. - Я знаю, госпожа, - тихо ответила Александра. - Теперь я поняла, что нашла ту самую девушку, - усмехнулась Хафса и посмотрела на наложницу, что испуганно сжалась, - это ты. Я хочу, чтобы ты подарила нашему Повелителю детей, поэтому… Валиде сделала паузу, но Александра уже знала, что она скажет. Сердце колотилось о ребра, готовое вот-вот выскочить из груди. Казалось, что легкие что-то сдавливало, мешая девушке нормально дышать, но Александра держалась, стараясь не выдаваться своего состояния. - … я хочу, чтобы сегодня вечером ты отправилась в покои Повелителя. Валиде при помощи Александры села в постели и пристально осмотрела девушку, которая как-то осунулась и помрачнела после слов Хафсы, от чего сама Госпожа стала сомневаться в правильности своего выбора. Но она уже все решила и теперь отступать было некуда. Сама же Александра, поняв, что рано или поздно это случилось бы, приняла все как неизбежный шаг в ее жизни, на который она бы не решилась сама. Но страх не покидал ее, и скорее всего, как она была уверенна, никогда не покинет. - Я хочу лично руководить подготовкой, - усмехнувшись, проговорила Валиде, вспомнив о чем-то из прошлого, - Все должно пройти идеально. Мой сын достоин этого. - Но Вы ведь еще слабы, Госпожа, - тихо пролепетала Александра и подняла свои изумрудные глаза на Хафсу. - Хватит уже отдыхать, а то гарем без меня, наверное, совсем распоясался. Айше Хафса усмехнулась и знаком дала понять, чтобы та позвала служанок. Девушка кивнула, и встав с тахты, вышла из покоев в комнату служанок, где сейчас сидели Айчек и Дениз вместе с Дайе-хатун. - Валиде Султан зовет вас. Вскоре воодушевленная Хафса, на которой служанки застегивали ее любимое темно-фиолетовое платье, мечтательно рассказывала Дайе и Александре о том, как пройдет вечер с Повелителем, намеренно не говоря имени той, что попадет в главные покои дворца. - В покоях царит полумрак, а в центре накрыт стол с многочисленными яствами, в воздухе летает аромат жасмина, как тогда, помнишь, Дайе? – с легкой улыбкой на лице, погрузившись в воспоминания, рассказывала Хафса. Еще никогда ее не видели такой счастливой и беззаботной. В основном, она представала в виде величественной, строгой и справедливой госпожи, но сейчас она была просто счастливой женщиной. - Конечно, Валиде. - Ты тогда по моему приказу приготовила вечер для шехзаде Селима, - помрачнев от упоминания имени супруга, произнесла Хафса. В миг та чарующая атмосфера легкости, царившая в покоях, переросла в напряжение, а затем стала обыденной. *** Настал тот решающий вечер. Александра с самого утра не находила себе места, а мысли ее были спутаны, и она не могла собрать их воедино. После разговора с Валиде Султан девушку сначала отправили в баню, где мыли ее не меньше двух часов, потом выбирали платье, украшения и прически, конечно, под строгим взором Хафсы, а затем госпожа сама стала наставлять ее, рассказывая как и что она должна делать, хотя рыжеволосая понимала, что все будет совершенно не так. И вот все приготовления были завершены, и Александру готовили к ночи. Валиде придирчиво смотрела за действиями служанок, а после того как они закончили, восхищенно произнесла: - Ты прекрасна, Александра! Мой сын не сможет устоять. Горько усмехнувшись, девушка посмотрела на себя в зеркало. «Зачем столько украшений?» -подумалось ей, но она сама нашла ответ: Хафса Султан любит, чтобы все было величественно, под стать ее великому сыну. Но тогда это будет не она, Александра, ведь когда-то она описала себя Повелителю одним словом: «Живая». А потому она должна быть живой, а не разодетой во все эти великолепные наряды и украшения рабыней. - Ты готова? – осведомилась Валиде Султан, на что Александра едва заметно кивнула и вся делегация, в сопровождении Хафсы, евнухов и калф двинулась к покоям Султана. Дальше все прошло в суматохе, Александра даже не поняла, как осталась одна. Шум, создаваемый служанками и отдающей приказы Валиде, ушел вместе с ними, и теперь только со стороны террасы можно было услышать, как воды Босфора бьются о скалы, пытаясь разрушить преграду. Александра, сняв с себя массу украшений и оставшись только в легком белом платье вышла на террасу, чтобы подышать свежим морским воздухом, так полюбившемся ею, и дать мыслям собраться воедино, и обдумать всю сложившуюся ситуацию. Однако, долго одной ей быть не пришлось. Вскоре послышались тяжелые шаги, голос одного из стражников и скрип открывающейся двери. Александра побольше набрала в грудь воздуха и постаралась придать себе спокойный вид, но руки ее никак не унимались; они теребили шелковый шарф, висевший у нее на шее. - Не ожидал тебя здесь увидеть, - послышался удивленный и в тоже время радостный голос Сулеймана, и девушка вздрогнула, но продолжила невозмутимо смотреть на море. Когда он прикоснулся рукой к ее талии, по ее телу пробежалась новая порция мурашек, но Александра осталась невозмутимой, но потом повернулась к Падишаху с легкой улыбкой на лице, за которой скрывался страх. И он видел его. Сулейман посмотрел на роскошный стол, стоящий у него в покоях, а потом понимающе усмехнулся. - Валиде… - Да, - улыбнулась Александра, - Госпожа настояла на том, чтобы я пришла этой ночью к Вам. Она так захотела. - А ты? – Повелитель резко повернул к ней голову, отчего Александра съёжилась, - А ты хочешь быть здесь, рядом со мной? Он выжидающе смотрел на нее, и с каждой новой секундой в его глазах все более проявлялось разочарование. - Конечно, - ответила Александра тихо, на что Сулейман улыбнулся, а потом нежно поцеловал ее, обняв и сильно прижав к себе. Падишах трепетно и бережно относился к ней, словно она была фарфоровой куклой, которая при малейшем неправильном движении могла разбиться и превратиться в груду осколков, которые могли легко ранить душу. Наконец, оторвавшись от ее сладких уст, он с придыханием произнес: - Хюррем. - Хюррем? – переспросила девушка, заглянув в его ярко-голубые глаза. - Да, - усмехнувшись, ответил Сулейман. - Что это? - Имя. Твое новое имя. Оно означает « радость приносящая». Перспектива менять свое имя на новое не очень нравилась Александре, но здесь по-другому нельзя. - Хорошо, - улыбнулась Александра, а теперь уже Хюррем, - но Валиде наказала мне покормить Вас, ведь Вы устали после трудного дня. Улыбнувшись, Хюррем потянула за руки Падишаха, который ухмыляясь, прошел вместе с девушкой в комнату и сел на одну из подушек. - Такое великолепие присуще только моей матери, - усмехнулся Сулейман, оглядывая комнату и останавливая взгляд на снятых Хюррем украшениях. - Верно, но мне – нет. Затем девушка стала сама с рук кормить Падишаха, которому нравилось все это. Но Хюррем было страшно, до безумия страшно, она готова была провалиться сквозь землю, а в ее голове уже не раз возникала мысль сбежать из покоев или спрыгнуть с балкона. Но она держала себя в руках. « Будь всегда сильной» - говорила ей мама, когда страх опутывал Александру. Вспомнив о маме, Хюррем теперь немного успокоилась. Но вот когда тарелки были опустошены, она с испугом посмотрела в его глаза, которые в одно и то же время и боялась, и любила, а Сулейман, поняв все лишь только по ее взгляду, взял ее за руку и увел на террасу. - Здесь так красиво ночью, - тихо прошептала Хюррем, любуясь небом, по которому раскинулись звезды. Одни сияли ярче, другие блекли в их свете. «Среди этих звезд, - подумалось ей, - наверняка где-то и мои родители.» Хюррем старалась не вспоминать о родителях в этот вечер, но все как-то само собой получалось. Почувствовать на себе его теплые руки, девушка обернулась и услышала у себя над ухом дурманящие разум слова: - Я люблю тебя. И мир словно ушел из под ног девушки, но как оказалось он действительно ушел. Хюррем даже не успела сообразить ничего, как оказалась в постели Повелителя, в его нежных объятьях. Он не старался не причинять ей боли, лишь только с особой теплотой целовал ее, теплотой, которую он дарил только ей одной. - Я тоже люблю тебя, Сулейман…