Между смертным и бессмертным

По дороге к эльфийскому лагерю я встретила Гендальфа, беседующего о чём-то с Леголасом. Последний, увидев меня, поспешил уйти. – Рейна-воительница, – обратился ко мне маг, – не желаешь ли составить компанию старику и показать свой лагерь? – С удовольствием, Митрандир, – услышав своё эльфийское имя, маг улыбнулся. Я решила не тянуть с разговором, видно было, что Гендальф хочет что-то сказать. Вид у него был самый загадочный, казалось, нет ничего такого, чего он не знает. Мы миновали последних часовых-эльфов и направились в сторону реки. Теперь никто не должен нас услышать. – Довольно непривычно видеть деву-воина в лагере рохиррим, – первым нарушил молчание маг. – Да, они долго не могли привыкнуть, – улыбнулась я, – пожалуй, даже сейчас не привыкли. – Да, после леди Эовин ты первая, кого я вижу в такой роли на просторах Марки. Однако ты не первый человек, которого я встречаю в Средиземье. Я имею в виду, с такими особенностями. – К чему ты клонишь, маг? – хотя было понятно, к чему он клонит. – Ты не отсюда, я это вижу. Я уже встречал людей, попавших сюда из их миров. Они рассказывали мне о трансмеритах, – это слово тяжело далось магу, – и что это всё их сон. Говорили, что я всего лишь плод их воображения. Я забеспокоилась. Другие? Здесь? Трансмедиаторы не объединяют сознания. Невозможно одним людям попасть в мир других. – Ты удивлена, я понимаю. Но это ещё не всё. Они также говорили мне, что действие этого вещества прекратится, и они снова окажутся у себя в постели. – Но этого не происходило, – теперь я начала по-настоящему переживать. – Это так. Некоторые из них до сих пор живут, разбросанные по землях Арды. Другие же погибли. – Погибли? – я не испугалась этого заявления. – Значит, они вернулись в свой мир. – Я бы не был в этом так уверен, – Гендальф говорил участливо. – Некоторые из них были воинами, как и ты, другие – волшебниками, третьи – хоббитами и так далее. Но объединяло их одно – бесстрашие. Они лезли в неприятности сломя голову, ведь были уверены, что им ничего не угрожает. Однако они не знали, что умирают навсегда. – Ты, наверное, шутишь, – я не верила словам мага, но необъяснимая тревога так и жгла изнутри. – Как ты можешь это знать? – Я вижу, – сказал маг, как будто этим всё объяснил. – Скажи мне, многое ли ты помнишь со своей прошлой жизни? Я уже хотела было возразить ему, сказать, что помню всё: свою семью, кем работала, чем занималась в свободное время. Но эти вещи всплывали в памяти нечётко. Я знала, что у меня была семья, но не могла вспомнить их лиц, знала, что работала, но не могла понять, что это была за работа. А сколько мне лет? Что такое Джедай? Может, это мой конь? Маг видел по моим глазам, что я изо всех сил пытаюсь зацепиться за свою прошлую жизнь. Мною начало овладевать отчаяние. – Так я и думал. Знаешь, как я определяю, кто из людей пришёл в этот мир извне? Я лишь рассеяно покачала головой. – Каждого жителя Арды соединяет с землёй особая тонкая нить. Я вижу её. Но у вас, кхм, странников, нити две: первая соединяется с Ардой, а вторая – с другим миром. Со временем вторая нить обрывается, вы забываете старую жизнь и полностью живёте новой. Повисло тяжёлое молчание. В отдалении были слышны звуки лагерной жизни, ржание лошадей, мужские голоса. Но в моей голове царил полный хаос. Я начала всерьёз бояться, что это всё правда. Ведь я действительно всё забываю. Я даже не могу представить, как выглядит современный мир. Нужно выбираться как можно скорее. – Гендальф, скажи, а то, что происходит в этом мире… Странники как-то влияют на ход событий? – О да, они много чего могут изменить. Недавно один парень спас Арагорна от болезни. Он ему что-то вырезал, я не уверен, что смогу описать это правильно. Но мне сказал, что эта болезнь была распространена в его мире и легко лечилась. Анид, так он назвал себя, в прошлой жизни был лекарем. Здесь он стал одним из приближённых воинов Элессара. – Это невероятно, – только и смогла сказать я,– то есть мы влияем на ход истории. Это значит, что я, мой отряд, мы спасли много людей во время битвы. По-настоящему спасли! – Ты верно поняла. – А что на счёт моих нитей? – я замерла в ожидании ответа. – Ты уже не принадлежишь своему миру. Теперь ты Рейна-воительница, которая живёт и погибнет в Арде. Я боялась это услышать. Мне стало по-настоящему страшно. Мои раны… моя смерть… Ведь я могла умереть на том поле боя! От орочьего меча, стрелы, от заражения крови. Да от чего угодно! Что же теперь делать? – Гендальф, ты можешь меня вернуть в мой мир? – спросила я без тени надежды. Хотя «мой мир» всплывал в памяти едва уловимыми образами. – Ты уже знаешь ответ, – сказал волшебник и положил мне руку на плечо. – Но ты не должна бояться. Каждому уготована его особая участь. Пусть ты осознала, что смертна, это не меняет того, чего ты добилась ранее. Ты по-прежнему дева-воин, заслужившая уважение своей удалью. Героиня Марки! Пусть об этом знают пока немногие. Ты та, кем хотела себя сделать. – Но что же теперь делать? Я ведь не хочу умирать, Гендальф, – еле слышно сказала я, готовая вот-вот расплакаться. – Теперь, когда ты знаешь, что смертна, у тебя больше шансов сохранить себе жизнь, – глубокомысленно произнёс маг. Вернувшись в лагерь к своим, я посмотрела на них по-новому. Их жизнь стала настоящей, а значит и смерть. Я снова пережила день битвы, снова потеряла своих товарищей. Теперь эта потеря жгла ещё больше. Нет, я больше не дам им умирать! Они теперь моя семья. Но как этого избежать? Умирают же не только мои названные братья, гибнут и другие рохиррим. Как же могла Ранор выносить эту тяжесть? А что же теперь делать с Когом? Он ведь настоящий! Как и король, и Леголас... Странно, раньше я совсем не думала о своей смертности. На смену бесконечной уверенности пришло беспокойство. Что же теперь делать со своей жизнью? Как смириться с неизбежным? Я крепко сжала Даэр в руках, и он прибавил мне сил. Уже собираясь на лже-пир, я подумала, что неплохо было бы спросить, кто такие эти Арагорн и Элессар.