Между смертным и бессмертным

Очнулась я от того, что меня жутко трясло. Голова просто раскалывалась, а солнце-предатель жгло мои затуманенные глаза. От тряски поташнивало. Я застонала, когда в очередной раз тряхнуло. Оказывается, меня везли на лошади. – Она очнулась, стой! – голос был знакомым. Стащив меня с животного, как мешок с овощами, мужчина понёс моё несчастное тело в неизвестном направлении. Солнце слепило, но я всё же рассмотрела сквозь похмельную пелену ясное лицо Леголаса. Хотя смотреть было не обязательно, я каким-то необъяснимым образом чувствовала его присутствие, где бы ни была. Он бросил на меня беглый взгляд, но ничего не сказал. Спустя несколько минут я уже смогла более трезво осознать, что происходило. Я была с отрядом эльфов лучников, к ним присоединились Тоэдд и Ког. Они не на шутку распереживались. Ког вручил мне какой-то горячий напиток, пахло неплохо. Он сказал, что это зелье от похмелья его бабушки. Сделав пару глотков я прониклась к бабушке большим уважением. На мне были мои эльфийские доспехи. Ког подал Даэр. Ощущение его верной рукояти в руке окончательно вернуло меня к жизни. Перекинувшись несколькими словами со своими парнями, я решила выяснить все детали дела с Леголасом. Конечно, я смутно догадывалась, что произошло. Видимо, король решил отговорить меня от похода, но мало надеясь на удачный исход, добавил в вино сонный порошок. Почему-то как он действует, я знала хорошо. Помнила я ещё одно: то, что почти случилось в шатре. Посмотрев на Леголаса, я ощутила жуткий укор совести, и смутную радость, что до конца мы с Эомером не дошли. Леголас посмотрел на меня и пошёл в сторону от остальных. Я последовала за ним. Когда мы оказались на порядочном расстоянии, где нас не могли слышать, эльф показал, что готов к разговору. По его непроницаемому лицу было не разобрать чувств, умелая маска, оттачиваемая тысячелетиями. – Расскажи мне, что случилось, – моё же смущение скрыть было непросто. Да что это я, в самом деле! Почему это я должна смущаться! Кто этот эльф такой, чтобы влезать в мою голову, в мою жизнь! Или мне есть дело до того, что обо мне подумают? Я на всякий случай приосанилась и скрестила руки на груди, пусть видит, что я в себе уверена. – Ты, верно, догадалась, что король не хотел тебя отпускать, – прервал моё внутренне негодование Леголас. – Сначала он просил меня тебя отговорить, что я и попытался сделать. Затем Эомер решил взять дело в свои руки, но тебя не так просто переубедить. Чтобы перестраховаться, король прибегнул к сонному порошку. Я знал об этом, не спрашивай откуда. Я бы оставил всё, как есть, и отправился в поход с эльфами, ведь, признаюсь, мне казалось, что ты будешь в безопасности с Эомером. По лицу Леголаса я заметила, что он знал о происходившем в шатре. И это причиняло ему боль. – Это я выкрал тебя из королевского шатра. Почему-то я не сомневалась. – Ты ослушался короля… – Я не мог иначе. Пусть всё делалось для твоей безопасности, но ты была лишена выбора, а это большое преступление – лишать выбора свободного человека. После этих слов я взглянула на Леголаса иначе, словно увидела впервые. До этого он был просто эльфом, пусть сногсшибательно красивым, но я видела красивых мужчин и до этого. Но этот эльф за несколько дней понял меня лучше, чем некоторые за годы отношений. Именно жажда свободы занесла меня в Средиземье, ведь ни один вымышленный мир не даст мне её в полной мере. Подсознание жаждало свободы, и перенесло меня в степи Рохана, к народу, который эту свободу не променяет ни на что. Сейчас мне чётко стала видна разница между Эомером и Леголасом – человеком и эльфом. Как бы Леголас не хотел оградить меня от беды, он всё же переступил через свой эгоизм, защитив моё право выбирать. Эомер такого шанса мне не дал. – Теперь ты можешь сделать выбор, – сказал он и подступил ближе. – Ты можешь взять лошадь и вернуться в лагерь короля, или можешь продолжить поход с нами. Эти голубые глаза смотрели прямо в душу. Я не могла проронить ни слова. Те чувства, что захлестнули меня, сильно пугали. Современный человек больше ранен любовью, чем окрылён ею. Любовь вырабатывает те же рефлексы, что и ожоги: как бы тепла и необходима она ни была, её суть причиняет боль. Этим чувствам нельзя давать ход. Я отступила на шаг назад и посмотрела на эльфа прямо и решительно. – Я отправлюсь в поход вместе с вами. Леголас еле слышно выдохнул с облегчением. Ох, ты меня ещё помучишь. Мы продолжили путь к столице Рохана, Эдорасу. Скакать было ещё пять дней. Когда мы приблизимся к столице на расстояние дня пути, лошадей придётся оставить – они могут предупредить врага о нашем приближении. Того скакуна, что нёс меня от лагеря соблазнов, мы отпустили. Он найдёт своих без проблем, и принесёт небольшое послание для короля. Всё-таки я нехорошо с ним поступила, или он со мной? Нет, я не злилась на Эомера, только на себя. К вечеру сделали привал. Эльфы и три человека развели костры. С лесным народом у меня не было барьеров ни в мировоззрении, ни в языке. Они ценили то же, что и я: жизнь, свободу, мудрость. Но больше всего я любила в них способность видеть, чувствовать и создавать красоту. Почти три дня я старалась не разговаривать с Леголасом. Первое правило при лечении от зарождающихся чувств – избегать объект Х. В моём случае всё было намного сложнее, ведь в нашей небольшой компании далеко не уйдёшь. Я старалась делать занятой вид, общаться с эльфами, заставляла их повсеместно петь, а Кога играть на свирели. Леголас в эту игру долго не смог играть. Теперь, когда враги были близко, мы не решались разводить костры, поэтому ночью многие жались друг к другу, чтобы согреться. Со мной получилась щекотливая ситуация. С Тоэддом и Когом я не могла спать близко, хоть они и мои боевые товарищи, они ещё и мужчины, а мужчинам я не доверяю в некоторых моментах. Слишком уж они несдержанные. Спасло меня то, что в отряде эльфов были девушки, конечно, всего пятеро, но этого было достаточно, чтобы спрятаться от посторонних в моменты уязвимости. В общем, я создала вполне целостный план по избеганию принца. И он работал две ночи. Две долгие, почти бессонные ночи. Одного я не учла: чихал он на все мои планы. Почти три дня Леголас не искал встреч. Я изредка поглядывала на него, и натыкалась на задумчивый взгляд эльфа. Сгущались сумерки третьего дня в походе. Он пришёл ко мне, когда я точила и без того острый Даэр, и просто предложил поединок на мечах. Никто не удивился этой просьбе, даже я. Кажется, этот поединок – больше, чем просто тренировка. Леголас молчал, как и я. За нами никто не следил, даже Ког с Тоэддом. Все понимали интимность ситуации. Эльф обнажил один из своих клинков и направил на меня. Я стала в стойку. Ветер слегка коснулся волос и затих, словно в предвкушении. На лице эльфа читалась решимость. Мой клинок пошёл в нападение. Поддаваться я не собиралась, Леголас тоже. Он отбивал мои удары с холодным расчётом и молниеносно наносил свои. Минуту спустя я распалилась, как во время настоящего сражения, только здесь я боролась не с эльфом, а с более опасным врагом – самой собой. Леголас открылся. Отбиваю его удар в развороте. Он отступает, моё лезвие проходит в сантиметре от его головы. Ещё секунда, и он наносит удар, я парирую, наши клинки скрещиваются. Юное лицо оказывается напротив моего. В его глазах горит тот же азарт, что и в моих. Мышцы напряжены до предела. Я со всех сил отталкиваюсь и наношу косой удар снизу. И здесь случается невероятное. Леголас парирует мой удар и наносит рубящий сверху. Я блокирую его Даэром, но лезвие разламывается в месте соприкосновения. Эльф приставил свой клинок к моему горлу. Я проиграла. Даэр безжизненно упал на сухую землю. Больше его не поднимут мои руки. Вот он мой верный возлюбленный, мой постоянный союзник. Он меня покинул. Хотя нет, не оставил, не бросил одну среди врагов. Он нашёл того, кто будет ему заменой – Даэр из плоти и крови. – Как же теперь окрестят меня солдаты? – задала я вопрос сама себе. – Теперь у меня нет моего мужа из стали. Выходит, вдова. Я совсем не переживала по поводу потери меча. Леголас улыбнулся. Он дал мне в руки свой второй парный клинок, и сказал: – По всем вопросам отсылай их ко мне. Такого счастливого и самодовольного выражения лица я не видела ни у одного мужчины, а тем более у эльфа. Я звонко засмеялась. Теперь я действительно свободна: свободна выбирать, свободна сражаться, свободна жить и любить. Захотелось обнять моего принца и расцеловать, но ситуация не располагала. Всё-таки мы не на праздник направлялись. Я осмотрела клинок Леголаса и поняла, что он совершенен: идеально сбалансирован, украшен эльфийскими рунами и небольшим гербом мастера клинков. На рукояти искусным узором красовалась винная лоза. Такие мечи были единственными в своём роде. Подарив мне его, он отдал частицу себя. Это почти что обручальное кольцо. Сейчас я не хотела бежать от предложения. Однако узы, которыми нас теперь связывают эти мечи намного крепче любых устных или письменных клятв. Наконец, возникло умиротворяющее чувство, что я делаю всё правильно. Говорить ничего не хотелось. Я подошла к Леголасу, взглянула в его счастливые глаза и нежно, почти неощутимо коснулась его губ. Этой ночью мы спали вместе. *** Король Эомер выдвинулся с войском на следующее утро после отбытия отряда Леголаса. Он был зол, по-настоящему зол. Конечно, он понял, кто забрал Рейну прямо из его шатра. Какой же он дурак, что не остался сторожить её сам! Король догадывался, что Леголас неравнодушен к Рейне, но не думал, что тот способен на такой поступок. Ему не терпелось «поговорить» с эльфом на эту тему. Но всё-таки рохир чувствовал смутное беспокойство. В ту ночь Рейна отвечала на его страсть. Однако сейчас, когда она ушла с отрядом эльфов, Эомеру казалось, что он потерял её навсегда. Да ещё и эта лошадь с запиской. Она же могла вернуться на ней, конечно, могла. «Не вините Леголаса. Этот путь я выбрала сама» говорилось в послании. И что же получается, она выбрала путь, и он лежал вдали от него? Нет, так просто он не даст ей уйти. Если они переживут эту битву, её уже никто не умыкнёт у него из-под носа!