Между смертным и бессмертным

На четвёртую ночь мы достигли небольшой рощи. Среди деревьев эльфы заметно приободрились, да и мне было как-то по-особому уютно. Природа, как мать, окутала нас и подарила тепло. Мы решились развести небольшой костёр. Эльфы собрали самый сухой хворост, чтобы не было дыма. В эту ночь я впервые услышала, как поёт Леголас, и это было прекрасно. Он пел на синдарине, а во время припева смотрел прямо на меня. Я сидела у костра, держа в руках меч эльфа, словно не веря, что он теперь мой. На лице Леголаса свет и тьма рисовали волшебные узоры, а в глазах полыхал огонь. Мне показалось, что не только от костра. Эльфы замерли в торжественной тишине. Ког и Тоэдд слушали, как завороженные. Им было непривычно столкнуться с эльфийской культурой и постичь, что храбрый командир отряда поёт среди деревьев. – Госпожа, – спросил Ког, – о чём поёт Леголас? – Когда тебе страшно и близится решающий миг, нельзя забывать о весне, – передала я краткое содержание. – Почему о весне? – спросил Тоэдд. – Эльфы любят природу, друг мой. Она дала нам всем жизнь и продолжает поддерживать в самые трудные времена. Весной природа пробуждается ото сна с новой силой, переборов холода зимы. Она даёт надежду и носит алый плащ… – … и укрывает им мятежные сердца, – перед нами возник Леголас. Тоэдд и Ког поклонились, хотя последний плохо скрывал свою ревность. Он никогда ничего не говорил о своих чувствах со дня пира, но было видно, как его душа страдает. Любовь – довольно злая штука. К сожалению, я не могла ему ничем помочь. – Рейна, не хочешь прогуляться со мной? – спросил Леголас и подал мне руку. – С удовольствием, мой принц, – не удержалась я. Всё-таки приятно его так называть. Мы миновали часовых и вышли на небольшую поляну. Она была покрыта густой травой, не теряющей своей радостной зелени даже ночью. Я знала, что наступил момент, когда нужно объясниться. Определённые события будто висели в воздухе. Недосказанность ещё не красила ни одни отношения. Мы пока не решались заговорить. Леголас обнял меня за плечи одной рукой и снова пропел строки из своей песни: Прекрасная дева, весна моих дней, Твоё сердце растает, и ты станешь моей. – Знаешь, – начал эльф, – когда я прокрался в королевский шатёр и увидел тебя, лежащую в постели Эомера, моё сердце разорвалось на мелкие кусочки. Да, я знал, что тебя опоили сонным зельем, но твоё платье и следы на теле говорили о… ну, ты сама понимаешь. На лице Леголаса читалось смущение и сдерживаемое страдание. Я снова вспомнила эпизод в шатре. Ох, если бы Эомер нашёл меня на ложе другого мужчины в разорванной одежде… Страшно представить. Хотя, я ведь не знаю, как ко мне относится король. Это ведь не может быть любовь, скорее, страстное влечение. – Я чуть было не сошёл с ума во время твоего танца с Эомером, – прервал мои размышления голос эльфа. – Хвалёное эльфийское спокойствие и бесстрастие покинуло меня за секунду. Но в шатре я буквально пережил маленькую смерть. Я хотел тебя оставить там, понимаешь? – он повернул меня к себе. – Хотел оставить, потому что сомневался. – Я понимаю тебя, – дорогой, хотела сказать я, но не решалась. – Тогда я чувствовал, что поступаю эгоистично, забирая тебя от него, не спрашивая твоего разрешения. Но ведь и он не спрашивал. Я хотел тебя так же, как и он… Я думал о тебе слишком часто, чтобы ты не коснулась моего сердца. Мне необходимо было убедиться, что выбор ты сделала сама… что выбрала не меня. То, что случилось в том шатре, не должно становиться между нами. Даэр доверился мне, и я стану тебе таким же верным другом, как и он. Леголас откинул выбившуюся прядь с моего лица и нежно коснулся полуоткрытых губ. Мгновенно я ощутила, как по телу расходится горячая волна. Медленно, чувственно, она согревала меня. Этот поцелуй был совсем не таким, как страстный порыв Эомера. Не прерываясь, я коснулась лица Леголаса. Нежная кожа отразилась в мыслях контрастным ощущением другого лица, покрытого лёгкой щетиной. Очень хотелось полностью отдаться чудесному порыву, но меня тяготила недосказанность. – Постой, – отстранилась я. – Мне нужно сказать тебе ещё кое-что. В шатре у Эомера… то, что я почувствовала к нему. Я не могу описать это чувство, но и не могу назвать его просто желанием тела. Да, я хотела его, как мужчину. Его сила захлестнула меня, покорила в считанные секунды. Тебе больно слышать это, прости меня, но ты должен знать. – А обо мне ты думала, как о мужчине? – этот вопрос прозвучал так невинно. Я явно не ожидала такой реакции. О, Эру, он издевается. – Ну, о тебе я думала совсем по-другому. Твой вид и прикосновения всегда давали мне силу и приносили спокойствие. – То есть, нет, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. Я залилась румянцем. – Ты хочешь сказать, что присутствие Эомера тебя распаляет, а моё успокаивает? – Да нет же, всё совсем не так, – начала было я. – Ну что ж, – Леголас притянул меня к себе за талию властным жестом, мне это понравилось. Я уперлась руками ему в грудь и почувствовала, как быстро бьётся его сердце. – Ты знаешь, каково это хотеть мужчину. Сейчас я покажу тебе, каково хотеть эльфа. Вот это было неожиданно. От таких самоуверенных слов моё тело замерло в предвкушении. Леголас поцеловал меня уже не так нежно, как в первый раз. Его поцелуй был жарким, обжигающе страстным. В одно мгновение мы оказались на траве. Леголас нависал надо мной и смотрел с таким озорством в глазах, что на секунду я усомнилась в его эльфийском происхождении. Прошло всего несколько секунд, но мне казалось, игра в гляделки продолжалась вечность. Я чуть было не вскрикнула. У него на губах заиграла самодовольная улыбочка: таким я его ещё не видела. Его ладонь коснулась моей шеи, затем медленно направилась ниже. Я изогнулась в сладком предвкушении. Мне хотелось притянуть его к себе поближе, но он не давался. Вот же засранец! Он медленно наклонился и принялся покрывать поцелуями шею. Его губы обжигали, срывали тихие стоны. Я чувствовала, как он улыбается. Помучив меня ещё немного, Леголас снова запечатал на губах страстный, долгий поцелуй, притягивая меня ближе, забирая остатки сомнений. Он старался сохранить вид, будто играется со мной, дразня, издеваясь, заставляя желание во мне распаляться до предела. Но он не мог скрыть своего возбуждения. Страсть накрыла его с головой. Вот он уже начинает срывать с меня одежду, покрывая всё новые участки тела жаркими поцелуями, лаская руками, заявляя права на свою территорию. Я срываю одежду с него. Счастье накатилось яркой волной, забирая остатки разума, позволяя оказаться в сладком забытье. – Кхгм, – послышалось недалеко. Что?! Леголас оторвался от моей шеи и удивлённо посмотрел мне в глаза. Я ответила точно таким же взглядом. – Ernil Legolas, – прозвучало настойчивее где-то за деревьями. – Caran? – принц тяжело дышал, поэтому речь ему давалась с трудом. – Man? – Rochirrim, – сказал эльф, – минуту назад они показались на горизонте. Леголас потянулся за своей курткой и помог мне встать. Мы наспех оделись, схватили оружие. Я засунула разметавшиеся волосы за шиворот, мысленно готовясь к сражению. Значит, враг решил напасть раньше, и нас обнаружили. Что ж бояться будем потом, сейчас мы должны достойно встретить всадников. – Сколько их, Каран? – спросил Леголас, направляясь из рощи в сторону лагеря. – Около десяти, – мы даже остановились от такого замечания. – С ними король Эомер, я узнал его коня. Мы с Леголасом снова переглянулись. Это не те всадники. Что-то случилось с армией? Почему он едет сюда? Встревоженные мы вышли навстречу королю. Он прискакал в сопровождении своих лучших воинов. В лагере я следила за их тренировками, поэтому узнала мужчин сразу. С ними был и Вейлон. Может, он немного несдержан, но в воинском деле – один из лучших. Рохиррим спешились. Эомер передал коня Вейлону и быстро подошёл к нам с Леголасом. Его движения были резкими, но во взгляде было тяжело что-либо прочитать. Эомер ничего не говорил, лишь оценивающе переводил взгляд то на меня, то на Леголаса. Я уже хотела сказать что-нибудь сама, но внезапно король улыбнулся какой-то фальшивой улыбкой и хлопнул Леголаса по плечу. Мне показалось, что это «похлопывание» было намного сильнее дружеского жеста, но эльф словно в камень превратился, никак не отреагировав. – Ну, как дела? – совершенно невинно спросил король.