Между смертным и бессмертным

Меня часто мучили кошмары. В одних я видела, как Леголас умирает от старости, а я, цветущая и молодая, стою у его ложа. В других появлялся Эомер, поверженный мечом злого колдуна. Но чаще всего я переживала смерть моих товарищей. Кога снова и снова пронзало копьё, вырывая из мужественной груди ужасный крик; Тоэдд пал от кривого меча какого-то орка, лишившего смелого стрелка головы; Эорл погиб, защищая короля – искусный воин не смог даже взмахнуть мечом из-за сковавшего его ужаса. Они кричали, они все кричали на поле боя, а я могла лишь стоять и без конца переживать их смерти . – Проснись же, проснись! Меня трясли. Я открыла мокрые глаза, уже приготовившись отбиваться от очередного врага. Но меня держали крепкие руки. Я поняла, что кричу. – Тише, тише. Этот голос. Я его знаю. Постепенно перед глазами спала пелена, и я узнала Эомера. Он был растрёпан, без рубашки, видимо, прибежал сюда прямо из постели. Почувствовав себя в умиротворяющей безопасности, я обмякла. Из глаз непослушной рекой текли слёзы, лицо горело от долгих рыданий. Король лёг на постель возле меня и обнял. – После первой битвы, в которой я участвовал, меня тоже мучили кошмары. Знаешь, я умирал вместе со своими товарищами каждый раз. Ещё вчера мы вместе шутили о Фэредире и его коне, а на следующий день какая-то дрянь смешивала дорогих мне людей с полевой грязью. Грудь Эомера начала вздыматься чаще. Слезы всё ещё текли с моих глаз, но король постепенно возвращал мне спокойствие духа. – Я становился сильнее, кидался в самую гущу сражения, лишь бы уничтожить побольше врагов, лишь бы они не добрались до моих друзей. Но они всё равно умирали, а я жил. Я жил! Я ненавидел себя за это. Прошло уже много лет, но я переживаю потери словно впервые, и этого не изменить. Мы все стараемся казаться сильными, смело встречать врага, скорбеть по ушедшим товарищам, не роняя слёз… Однако мы – люди, наша жизнь хрупка и коротка, нас слишком легко сломать. Со временем я понял, что боль от потери не исчезает: она притупляется, оставляя память и тепло живых. Те, кто выжил в борьбе, помогают мне не падать духом, а память даёт силу бороться за правое дело. Чем дольше Эомер говорил, тем спокойнее становилось. Рыдания прекратились, и осталось лишь тепло, которым могучий рохир делился со мной. Cкоро я уснула, ещё сильнее прижавшись к спасительной груди. В ту ночь король спал со мной, отгоняя своим присутствием кошмары. И приходил каждый раз, когда слуги сообщали ему о моих криках. Постепенно я начала успокаиваться. Эомер постоянно был рядом, и я, наконец, отпустила мучившие меня воспоминания. *** Время шло. Спустя две недели я уже могла вставать с постели. Всё это время Эомер старался навещать меня лишь раз в день и не задавать мучивших его вопросов. Я попросила служанку спрятать меч Леголаса в сундук: один его вид пробуждал слишком много воспоминаний. Но всё же каждую ночь меня тянуло прикоснуться к нему, поцеловать холодную сталь, представляя её рукой своего любимого. Эомер решил отвлекать меня от печальных мыслей всеми возможными способами: он заполнил мою комнату цветами, приглашал музыкантов, разговаривал со мной о моих людях, о лошадях. Мне уже начало казаться, что я не смогу прожить и дня без него. Остатки моего бравого отряда часто навещали меня. Хоть их осталось всего восемь, они не теряли связь друг с другом и клялись, что хоть завтра пойдут за мной в бой. Я невольно расплакалась в их присутствии, а их взор часто омрачался при напоминании о погибших товарищах. Теперь они служили стражниками во дворце Эомера. Однажды вечером парни пришли навестить меня, и мы устроили небольшую партию в кости. Я выпила вина, может, больше, чем нужно, и оно позволило немного отвлечься от тяжёлых мыслей. Теперь в моей комнате было зеркало, и я сама могла замечать, как осунулось лицо, а в волосах даже появись седые пряди. Мы весело играли и вспоминали наших товарищей. Со временем я научилась думать о них более радостно, вспоминая улыбки, ласковые слова и курьёзные случаи. Жизнь продолжается, мы должны научиться жить заново. – А помните, как Эорл поссорился с Когом по поводу того, кто будет нести госпожу к лагерю на руках, – засмеялся Торвальд, бросая кости на стол. – Я помню, – весело сказал Сиан, – Ког тогда предложил поединок, но Тоэдд просто взял госпожу на руки и понёс со словами «Вы здесь деритесь, а я пока пойду спасу госпоже жизнь». Мы громко засмеялись. Наверное, нас было слышно во всём дворце. Нам было так весело, что никто не заметил, как открылись двери. – А я помню, – сказала я, – как ты, Сиан, пытался впечатлить ту девушку со своей деревни, как же её… – Лорен, – подсказал Торвальд. – Да, да, Лорен, – Сиан заметно смутился, парни похлопали его по спине. – Так ты тогда целую схему придумал. – Госпожа, не говорите об этом, пожалуйста! – взмолился Сиан. – Они же мне это до конца дней вспоминать будут. – Нет, нет, расскажите, госпожа Рейна, умоляем! – шумно требовали мужчины. Меня это так развеселило, что я просто заливалась хохотом, который то и дело прерывался из-за боли в животе. Я держалась за рану и судорожно смеялась. Ещё чуть-чуть и этот смех превратится в слёзную истерику. Мужчины замерли с тревожными лицами, никто не решался вмешаться. Вдруг на моё плечо легла большая теплая ладонь. Я знала, кому она принадлежала. Мгновенно истерика улетучилась, и я успокоилась. Мои парни хотели было вскочить и поклониться королю, но он остановил их едва заметным движением руки, затем подтащил ещё один стул и сел рядом. Все немного смутились, а я обрадовалась. Огненные глаза короля смотрели с бесконечным пониманием, его губы еле заметно улыбались. Он сидел близко ко мне, поэтому я смогла увидеть наше отражение в зеркале напротив. Мы отлично смотрелись вместе: воин и воительница, мужчина и женщина, король и королева. – Ну что, ребята, пустите к себе в игру? – решил растопить лёд король. Постепенно все привыкли к присутствию Эомера, и веселье вернулось. Король рассказал несколько шуток, чем расположил к себе остальных ещё больше. – А помните, как госпожа впервые появилась у нас в деревне, – сказал Сиан, я уже и сама начала забывать о том дне. – Только Торвальд и Олдред не знают, ведь они амбасцы и прибились к нам позже. – Мне бы тоже было интересно об этом узнать, – улыбнулся Эомер, глядя мне в глаза. – Ну, – немного смутился Сиан, – госпожу нашли Ког с Эметом. Мы собирались спешно покинуть деревню, но вдруг появились орки. Мы вооружились чем попало, но было ясно, что так мы этих здоровых уродин вряд ли одолеем. И тут из дома старейшин вынырнула госпожа со сверкающим мечом в руке, и начала рубить тварей, как бывалый воин. Признаюсь, тогда я подумал, что это богиня, а не женщина. Я засмеялась, а Сиан, поняв, что болтает глупости, залился румянцем. Вот же дева молодая. Ему бы не помешало хотя бы бородой обзавестись, но, видимо, природа обделила его этим мужским достоинством. – Я разделяю твои чувства, – сказал Эомер с добродушной улыбкой. – А потом, – продолжил Сиан, – госпожа вытерла орочью кровь о своё платье и скомандовала всем собирать то, да это. Тогда я понял, что пойду за ней хоть на край света. – Ты слишком впечатлительный, Сиан, – сказала я. – Значит, я тоже впечатлительный, – сказал король и поднёс кубок к смеющимся губам. Сердце-предатель вдруг забилось чаще и едва не выпрыгнуло из груди, когда Эомер посмотрел мне в глаза. Прямо, дерзко, бросая вызов моей выдержке, в общем, всё как он любил. Мы говорили, смеялись, пили вино, играли в кости. До появления Эомера я была в лидерах, но король быстро перехватил инициативу. Уже было довольно поздно, парни выпили с нами последний раз и ушли, оставив меня наедине с соблазном. Вино уже порядочно затуманило разум. Я не могла думать трезво, а близость красивого мужчины невольно заставляла воображение играться с ощущениями. От Эомера не укрылся мой восхищенный взгляд, и он решил не терять момент. Он наклонился, опершись руками о подлокотники моего кресла, и нежно поцеловал. Я почти сразу ответила. Эомер прервался и посмотрел мне в лицо, улыбаясь лишь уголком губ. – Да ты пьяна, дева-воительница, – сказал он немного разочаровано. – Ну что вы, сир, самую малость, – я старалась говорить как можно чётче, но предательский язык заплетался. Король лишь слабо улыбнулся и, подхватив меня на руки, аккуратно отнёс на постель. Я уснула почти мгновенно, и в эту ночь мне снилось, как меня целовал Леголас. *** Я окрепла настолько, что смогла уже самостоятельно бродить по Медусельду. От нечего делать я перезнакомилась со всеми стражниками во дворце. Они обращались ко мне с уважением, но не только потому что я была, скажем так, на особом счету у короля. Почти все видели меня на поле боя и знали, чего я стою. Это уважение и восхищение мне нравилось. Теперь меня одевали, купали и расчёсывали служанки. К Энид добавились ещё несколько девиц. К такому отношению можно быстро привыкнуть. Но, признаюсь, мне не хватало романтики ночёвок под открытым небом и запаха дичи, жарящейся над костром. Вечером мне не спалось. Стало ужасно душно в своей комнате, заполненной благоухающими цветами. Захотелось выйти на улицу, пройтись по ночному городу, а лучше всего, помчаться на резвом скакуне по бескрайней степи. Однако лекари мне запрещали скакать верхом, поэтому я решила просто погулять. Оказалось, что из чертога мне выходить запрещено. Один из стражников сказал, что король запретил выпускать меня без его разрешения ни под каким предлогом. Я попросилась тихонько пройтись, но всадник сообщил, что за такую вольность может поплатиться головой. Король с таким не шутит. Я возмутилась. Это уже слишком. Почему это я не могу выйти из чертога? Эомер не вправе ограничивать мою свободу! Или вправе? Может, я сама дала ему такую власть над собой, оставшись здесь? Но нет, он не может так думать. На следующее утро я отправилась к королю. Сиан сказал мне, что он сейчас в саду. Я направилась прямо туда. Подходя ближе, я услышала непривычно громкий разговор, и застыла на месте. – Мне всё равно, кто он. Никого не впускать во дворец без моего разрешения! – почти прокричал Эомер. Стражник мог лишь поклониться. Меня заметили, и выражение лица у короля сразу же смягчилось. – Ступай, Элдир, – уже спокойнее сказал Эомер и подошёл ко мне. – Рейна, не ожидал увидеть тебя здесь, – рохир легонько коснулся губами моей щеки. «Заметно», – подумала я. – Я хотела поговорить с вами, сир, – начала я неуверенно, – дело в том, что меня не выпускают из дворца. Вы беспокоитесь, я понимаю, но вполне могу за себя постоять на улицах столицы, тем более ранение уже почти не сковывает. Лицо Эомера изменилось. Что это я вижу, страх или раздражение? – Рейна, я не хочу подвергать тебя опасности. Пока что ты ещё не так сильна, как раньше. Я боюсь, чтобы с тобой ничего не случилось. – Но… – Нет, нет. Верь мне, всё делается в твоих интересах, – король положил свои горячие ладони мне на плечи. – Я не дам тебя в обиду. Никому. И он ушёл. Я так и осталась стоять на месте. Что это значит? Что может угрожать мне за пределами дворца? Или он боится чего-то другого? Мне не понравилось, что мою свободу ограничивают, но всё выглядело не так страшно со стороны. Пусть, я могу немного пожить без ощущения ветра в своих волосах. Только совсем немного. *** В эту ночь я долго не ложилась спать, всё обдумывала, почему король так себя ведёт. Таким… неискренним, что ли, я его ещё не видела. На небе ярко сияла луна, невольно возвращая воспоминания о том дне, когда мы с Леголасом были у реки. Я люблю этого эльфа, но сейчас он кажется мне бесконечно далёким, как это небесное светило. В дверь постучали. – Рейна, это я, – послышался голос Эомера. Я открыла дверь и увидела короля, полностью одетого для конной прогулки. Эомер вошёл в мои покои, закрыв за собой дверь. На мне был бордовый халат и длинная рубашка под ним, но почему-то взгляд короля то и дело скользил по моему телу. – Я тут подумал... – начал король, пытаясь напустить на себя виноватый вид, но у него это плохо получалось. – Прости, я неправильно поступил, запретив выпускать тебя из Медусельда. Я хотел бы исправить ситуацию. Не хочешь совершить со мной ночную прогулку? Если ты, конечно, не собираешься спать. Видимо, он только сейчас осознал, что на улице ночь. – С удовольствием, Ваше Величество, – сказала я, улыбаясь. Эомер тоже улыбнулся, оставшись стоять на месте. Мне доставляло удовольствие ожидать, пока он поймёт, что мне нужно ещё переодеться. Или он уже понял? Этот красноречивый взгляд снова заставляет моё самообладание таять. – Я буду ждать у конюшен, – наконец, сказал он, и вышел с лёгкой улыбкой на губах. Не буду скрывать, что была немного разочарована. Быстро облачившись в дорожный костюм, я почти побежала к конюшням. Эомер тем временем уже оседлал мне белую кобылу и занимался своим жеребцом. Никого из слуг не было рядом. Король, как и любой рохир, любил лошадей и знал, как с ними обращаться. Я остановилась недалеко от него, наблюдая, восхищаясь этим мужчиной. – Я уже почти закончил, – вырвал меня из задумчивости глубокий голос. – Спасибо, сир, – я не знала, что говорить, но почувствовала острую нужду поблагодарить его. И совсем не за оседланную лошадь. Лёгким движением Эомер помог мне вскочить в седло. Его крепкие руки уже стали мне хорошо знакомыми. Я сразу же поскакала к воротам. Какое это счастье лететь во весь опор, слушая песни ветра. Впервые за долгое время я снова могла почувствовать себя живой, устремляясь всё дальше от городских ворот. Эомер мчался рядом, и очень скоро его конь обогнал моего. Всадник повернул голову и лукаво улыбнулся, устремляясь ещё дальше. Я мчалась за ним. Увидев короля, ослепительно красивого в свете луны, ловко управляющего своим жеребцом, я забыла обо всём на свете. В этот момент мне мучительно захотелось прикоснуться к нему, как к чему-то близкому, но нереальному. Его душа так была схожа с моей. Сколько раз я находила уверенность в сиянии этих дерзких глаз. Король Марки повернул в сторону столицы, и я поехала за ним. Конечно, его конь был намного быстрее, поэтому, когда я добралась до него, Эомер уже снимал седло. Самостоятельно соскочить с коня мне не дали. Король подхватил меня и аккуратно поставил на землю, неотрывно глядя в лицо. – Ты даже не представляешь, как я счастлив видеть улыбку на твоём прекрасном лице, дева-воительница, – сказал он мне привычно ласково, как говорил уже тысячу раз. – Только вы тому причиной, Ваше Величество, – выдал мне бесстыдный разум. Возможно, не стоило этого говорить, но я не лгала. Эомер спас меня от ужасов, подкрадывавшихся в ночи. Он был моей опорой, когда душа летела в пропасть. Он дал мне силу, а не акцентировал внимание на моей слабости. Даже сейчас эта ночная прогулка говорила о том, что он понимал меня или готов научиться понимать. Я хотела сама поухаживать за кобылой, но Эомер не позволил, ссылаясь на то, что я ещё не полностью оправилась от болезни. Мне оставалось лишь наблюдать за искусными движениями короля. Он снял верхнюю куртку, а лёгкая рубашка под ней лишь подчёркивала изгибы молодого сильного тела. Я вспомнила, каким был Эомер в лагере, и невольно вспыхнула. Эти мысли явно далеко меня заведут. Попросив извинения у короля, я направилась в свои покои, убегая подальше от соблазна. Он разрешил мне уйти, не настаивая ни на чём. Оказавшись одна в своей комнате, я почти полностью разделась, оставшись в одной рубашке немногим выше колен. Упав на кровать, я закрыла лицо руками, силясь придать мыслям ясность, но перед глазами всё ещё стоял Эомер, врываясь в моё воображение. Я пыталась представить перед собой ясноглазого Леголаса, но за время пребывания в чертоге он стал для меня прекрасным образом, которого я не была достойна. Может, я просто выдумала всё, что было между нами? Мы пробыли вместе меньше месяца, виделись всего несколько раз. С чего я взяла, что мы с ним как-то связаны, что у нас есть будущее? Я сама оттолкнула его. Теперь "нас" больше нет. Дверь открылась без стука. Я знала, кто это был. Поднявшись с постели, я увидела Эомера. Он уверенно двигался ко мне. Мужчина пришёл с конюшен, не переодевшись. Он сильно вспотел после ночной скачки. Король приближался, словно хищный зверь. В его глазах читалось безумие, но я готова была узнать, к чему оно может привести. Невольно отступив шаг назад, я уперлась спиной в стену, и в этот же миг одним броском дикой кошки Эомер накрыл меня своим телом. Его губы мгновенно слились с моими, вызывая сладкую боль и наслаждение после длительного ожидания. Я вспыхнула, как факел. Схватив руками его лицо, я страстно отвечала на поцелуи, желая его так, как не хотела ни одного мужчину в своей жизни. Он целовал меня неистово, тяжело дыша, его руки исследовали моё тело под рубашкой. Я попыталась снять одежду с него, но рохир лишь отмахнулся от моих движений, почти срывая с себя всё. Своими руками он стянул последний клочок одежды, разделявший наши тела. Я утонула в сладком забытье, когда его разгоряченный торс с бесчисленными шрамами коснулся моей груди. Он подхватил меня за ягодицы и снова прислонил к стене. Его губы исследовали мою шею, ключицы, грудь. Я же хватала руками могучие широкие плечи, мокрые волосы, колючее лицо. Он вошёл в меня, одновременно страстно целуя, издав такой мучительно сладкий стон, разлившийся огненной рекой по всему телу, усиливая и без того сумасшедшее желание. Толчки были настойчивыми, жадными. Мы слишком долго этого ждали. В моей голове сплёлся тугой комок из чувств: наслаждения близости, ощущения крепкого мужского тела, его силы, поддержки, немного боли, которой отзывались старые раны. Мы переместились на кровать. Я хотела одарить его ласками, хотела кусать его, целовать, но король не позволил. Он придавил меня тяжестью своего тела, сводил с ума своими стонами, заставляя тонуть в сладком экстазе. Я всё же укусила его за плечо, получив в награду неповторимую сладострастную улыбку. Эомер прервался на одно мучительно долгое мгновение, наклонился и прошептал: – Как же долго я этого ждал. Этот шёпот отдался в моём теле сладкой дрожью. Король целовал моё тело, оставляя следы безудержной страсти. Мои губы распухли от поцелуев, нежная кожа горела от прикосновений колючей бороды, но я хотела ещё наслаждаться его вкусом, его страстью. В моей памяти подобные ощущения были первыми и ослепляющее яркими, хотя тело, видимо, уже знало мужчин. В покоях ещё долго звучали громкие стоны двух изголодавшихся душ, заставляя все тревоги отступать, а память – стираться. Однако утром все воспоминания вернутся опять, и тогда кое-кто пожалеет, что способен помнить.