Между смертным и бессмертным

В тот же вечер я ждала Эомера у себя. Он не появился. Как и на следующий день. Я начала переживать. Необходимо было поговорить с королём как можно скорее, так как каждый день всё больше отделяет меня от Гендальфа и от моей памяти. Несколько раз я пыталась попасть на аудиенцию к Эомеру, но он тщательно избегал меня. Это уже слишком. Я решила уйти сама, не спрашивая разрешения. Кто я, в самом деле, свободная женщина-воин или домашний котёнок? Из чертога мне запрещено было выходить. Стражники не пускали за порог под страхом смерти. Да король, видимо, совсем спятил! Ясно было, что одной мне будет слишком трудно выбраться из дворца, а тем более найти дорогу в Минас Тирит, поэтому я пошла искать помощи у тех, кто оставался верен мне до конца. Вечером ко мне пришёл Сиан. После небольшого приветствия, я сразу же перешла к делу. – Брат, – начала было я, – пусть тебя не страшат мои слова и не обижают, но я должна услышать от тебя кое-что. Скажи, кто из моих людей всё ещё остался верен мне? – Госпожа! – воскликнул он в сердцах. – Мы останемся верны вам до последнего вздоха. Я готов пойти ради вас на всё! – И остальные так думают? – Не обижайте нас такими вопросами, – серьёзно ответил воин. Я еле слышно выдохнула. – То, о чём я попрошу тебя и других, может стоить вам жизни. – Одно ваше слово, госпожа, – коротко сказал он с решимостью верного воина. – Мне нужно бежать из Эдораса. В Минас Тирит. Ты знаешь дорогу? Рохир кивнул. – Тебе известно, что король не выпускает меня даже из Медусельда, а из страны тем более. Я хочу, чтобы вы всё приготовили: лошадей, припасы, карты, если нужно. Сделайте это максимально тайно. Завтра, как только все отправятся спать, шестеро из вас встанут на страже: двое – у моих дверей, остальные четверо у входа в чертог. Ты с Торвальдом пойдёшь за городские ворота. Там нас уже должны ждать лошади. Всё ясно? – Да, но как вы выйдете из дворца? По дороге вам встретятся верные королю стражники. – На этот счёт не беспокойся, у меня есть идея. Сиан ушёл. Я понимала, что такую выходку мне Эомер не простит, но я не смогу простить ему потерю своей личности. Я взяла в руки печатку, которую король дал мне ещё в лагере у Энтвоша. Кто бы мог подумать, что она мне пригодится. Но я дала Эомеру ещё один шанс. Сегодня вечером он мог прийти, услышать мои объяснения, попытаться понять меня. Он не пришёл. Сгущались сумерки следующего дня. На небе собирались грозовые тучи. Даже небеса не хотели облегчать мне задачу. Покидать Эомера было очень трудно, меня тянуло к нему, но между нами медленно росла стена. Я оделась в дорожный костюм, тёплый плащ, заплела волосы в тугую косу. Меч я не брала, лишь оставила его на столе, чтобы Даг, стоящий сейчас на страже у моих покоев, забрал его, как только я выйду из чертога. Что ж, пора. Я вышла из покоев. Вокруг никого не было. Даг и Олдред стояли на страже. Кивнув первому, я взяла Олдреда с собой, и мы уверенно направились к выходу из Медусельда. Как и ожидалось, нас остановили недалеко от выхода. – Госпожа Рейна, – сказал Скальд, один из стражников короля, – я не могу вас пропустить дальше, вы же знаете. Скальд был отличным малым. Мы с ним общались много раз. Но он был верен Эомеру так, как мои люди верны мне. – Не беспокойся, Скальд, – я изображала добродушие. – Король отпустил меня на небольшую прогулку, пока не началась гроза. Для моей безопасности он приставил Олдреда и дал свою печатку, чтобы стражники пропускали меня. Я протянула золотую печать с выгравированным гербом Рохана. Минуту Скальд сомневался, но не доверять мне у него не было причин. Нас пропустили. Когда мы дошли до выхода из чертога, нам встретились ещё четверо наших. Я лишь кивнула им. Они догонят нас через некоторое время. Толпа может привлечь ненужное внимание. Когда мы отошли на приличное расстояние от Медусельда, раздался свист. Это был знак. Что-то пошло не так. – Олдред, беги в другую сторону от меня, а затем предупреди Сиана, пусть сориентируется по ситуации. Воин не колебался. Мои приказы всегда выполнялись молниеносно. Я побежала к конюшням. Когда до них оставалось не больше десяти шагов, я замедлилась, восстановила дыхание. Сейчас главное, сохранить самообладание. Спустя несколько мгновений я увидела Эомера, быстро шагающего мне навстречу с несколькими стражниками. Среди них был и Даг. Он успел лишь заметно помахать головой. Король был растрёпан, без рубашки, с накинутым наспех плащом. Я застыла. Он был так зол, что я ожидала даже удара в лицо. Но могучий рохир подхватил меня на руки и понёс в сторону чертога. – Сир, поставьте меня, пожалуйста, – я старалась говорить как можно спокойнее, но внутри всё закипало от гнева и непонимания. – Я не могу этого сделать, – сказал он напряжённо. – Почему ты просто не можешь послушаться? – Но зачем этот глупый запрет?! – мне было всё труднее контролировать свои слова. – Давай доберёмся до моих покоев, я тебе всё расскажу. Эта фраза насторожила бы меня, если бы я не была так взбешена. Видимо, Скальд всё-таки решил предупредить короля. Эомер выпустил меня из рук, только когда мы оказались в его покоях. Мне было не до любования обстановкой. В одной руке я зажимала его печатку, а другая искала у пояса спасительную рукоять меча, но его не оказалось. Ах да, мне же теперь запрещалось носить оружие. Эомер отвернулся от меня и, скрестив руки за головой, громко вздохнул. Ему тоже нелегко давалось самообладание. Только сейчас я заметила, что он был босой. – Рейна, я не хочу, чтобы ты пока что покидала чертог… – начал было он. – Но почему? В чём причина? И не говорите мне о моём здоровье, я уже в порядке. – Да, но… – Или теперь ваше желание стало законом? – не удержалась я. Слишком поздно я поняла, что далеко зашла. Конечно, он король, и может делать, что хочет, а я вверила ему себя и теперь обязана подчиняться. Эомер сдержал яростный порыв. Он подошёл ко мне вплотную и взял за руку, сжатую в кулак. Выдрав из неё злосчастную печатку, он забросил её в дальний угол комнаты. Я невольно вздрогнула от этого жеста и отступила на шаг назад, но за мной была лишь холодная дверь. – Почему ты любишь всё так осложнять? – спросил меня король, и в его голосе слышалась мука. – Я ведь готов отдать тебе всего себя без остатка, лишь бы ты была моей, лишь бы позволила любить тебя. Я могла лишь смотреть на него, не зная, что ответить. – Я знаю, ты всё ещё любишь этого эльфа, – продолжал он и со злостью посмотрел в окно. – Но его здесь нет, – огненные глаза метали молнии. – Неужели ты не можешь полюбить меня хоть немного? Эомер подошёл ко мне на расстояние вздоха. Я старалась не смотреть ему в лицо. Напоминание о Леголасе больно обжигало. Но ещё больнее было видеть короля таким. Я мучила его, а он мучил меня, и мы оба не понимали причин своего поведения. – Почему вы запретили мне носить оружие? – решила я отвлечь его. – Ты женщина, Рейна. Будущей жене короля не пристало размахивать мечом. – А что же тогда ей пристало делать? Вышивать и мужа ублажать?! – гнев вспыхнул во мне, застилая взор, наполняя слова злобой. Никто не должен отнимать у меня радости сражения, ни под каким предлогом. В этом моя свобода. Я её не отдам! – А если и да, разве это так плохо? Разве этого мало для женщины? – он повысил голос. – Мало для девы-воительницы! Король не нашёлся, что сказать. В его взгляде было непонимание и грусть. Я пожалела его в этот миг, вся моя злость улетучилась. С неба начали падать первые капли, заполняя гнетущую тишину. – Сир, вспомните, кого вы полюбили. Явно не простую женщину, которая только и может, что томно вздыхать, да юбки расшивать. Я была права. Он это понимал. Видимо, в его сердце сейчас шла настоящая война. Маленькие капли начали стучать всё настойчивей, и послышался первый раскат грома. Я оторвалась от своих мыслей и вспомнила о воинах, ожидавших меня за воротами. Я не должна растрачивать свою решимость. Сейчас нужно уходить. – Ваше Величество, я должна вам рассказать, что у меня на душе. Возможно, тогда вы сможете меня понять… и отпустить. Нет, дайте мне сказать. Я испытываю к вам очень глубокие чувства. Возможно, это любовь, я не могу определить. Когда я с вами рядом, мне хорошо, но в то же время мой дух мятежен и беспокоен. Я чувствую, что что-то теряю. Это сложно объяснить, даже я всего не понимаю. Сейчас я должна уехать, должна найти себя, потому что моя душа уходит из этого мира. – Погоди, ты говоришь, что любишь меня, но всё равно хочешь уйти? Он явно услышал только то, что хотел услышать. Ему были непонятны мои страхи. Мне самой они были непонятны. – Я уйду. Сейчас. Бессмысленно говорить с ним об этом. Я должна взять всё в свои руки. – Ты забываешься, – протянул он, зрачки его расширились. Я повернулась, и потянула дверь на себя, но рохир с шумом захлопнул её, разворачивая меня. Не обращая внимания на мои попытки вырваться, он вдавил меня в деревянную дверь своим могучим телом, ослабляя волю. У него слишком легко получается подчинять меня, и чем дольше я нахожусь рядом, тем легче он ломает мою оборону. Я знала, чем могут окончиться такие действия, и попыталась вырваться. Эомеру было глубоко плевать на моё сопротивление. Он грубо поцеловал меня, но сразу же изменил свой поцелуй на более нежный, но обжигающе страстный. В другой раз я, может быть, и сдалась бы под этим напором, но не сейчас. Я хотела вразумить его хотя бы словами, но его поцелуи не давали такой свободы. Король чувствовал, что я ускользаю от него, и хватался за меня как мог. Я уже открыто пыталась ударить Эомера, но он лишь держал мои руки железной хваткой. Одним рывком я оказалась на кровати. Рана дала о себе знать, и я вскрикнула, но Эомер уже ничего не слышал и не видел. Да он совсем безумен! Не успела я прийти в себя от нахлынувшей боли, как король уже навис надо мной, снова оккупируя мои губы. Я не знала, как вырваться. Его тело было таким тяжёлым, что вывернуться не было возможности. Я поняла, что осталось последнее средство. Когда он на секунду оторвался от меня, я со всей дури врезалась своим лбом в его нос. От неожиданности и резкой боли Эомер отпустил меня, и я, пошатываясь, помчалась к дверям. Меня пытались остановить стражники, но я ловко увернулась от их рук и в два счета оказалась в своей комнате. Закрыв двери на внутреннюю задвижку, я прижалась спиной к холодному дереву и тихо сползла на пол. Теперь он точно не даст мне уйти. Он не понял меня, но я поняла его. Эомер боялся потерять меня и пытался привязать к своему миру. А я всё это время закрывалась от него, плакала над своей смертной участью и думала о Леголасе. Но, несмотря на это, он сидел у моей постели, держал за руку, спасал от кошмаров. Король обладал моим телом, но не был счастлив, так как не знал, кто живёт в моём сердце. Это может свести с ума. *** Немного позже в мою дверь раздался настойчивый стук. – Рейна, открой! Нужно поговорить! – по тону Эомера было ясно, что он сожалеет о случившемся. – Уходите, сир, прошу вас, – мой голос предательски дрожал. – Оставьте меня! – Прости меня, Рейна! Позволь всё объяснить… – голос короля звучал искренне, но доверять ему сейчас я боялась. – Оставьте меня, оставьте, пожалуйста, – умоляла я. Мне ничего так не хотелось, как остаться одной. – Я приду завтра, – послышалось после паузы. – И если ты не откроешь мне, я вышибу эту дверь! Он закричал напоследок и ударил ногой по двери, пытаясь выплеснуть нахлинувшие на него эмоции. Я вздрогнула, но это не поколебало мою решимость. Спустя некоторое время, в дверь снова постучали, возвращая меня в этот мир. – Госпожа Рейна, это Сиан! Впустите меня, пожалуйста! – Ты один? – спросила я, вставая с пола. – Нет, со мной Торвальд и Даг, откройте же скорее. Была, не была. Я отперла дверь. В неё мигом вскочил Сиан, задвигая засов. – Король поставил стражу у ваших дверей. Торвальд с Дагом отвлекают всадников, но это ненадолго. – Пойдём, если понадобится, будем вырываться с боем. – Госпожа, Даг просил передать, что не забрал ваш меч. Король со стражей застал его врасплох, когда погнался за вами. Я бросила взгляд на стол, где оставляла клинок, но, как и ожидалось, его там не было. – Торвальд видел, как Энид несла из вашей комнаты свёрток, напоминающий очертаниями эльфийский меч. – Когда это было? – спросила я холодно. – Незадолго после того, как король забрал вас с улицы. Теперь он должен быть у Эомера, подсказало мне сознание. Кому бы ещё понадобился мой заветный меч. – Так вы знаете об эльфах? – спросил Сиан, вырвав меня из размышлений. – Каких эльфах? – вопрос ввёл меня в ступор. – Ну, я думал, поэтому вы и хотите бежать, – замялся мужчина. – Погоди, погоди, давай сначала. Какие эльфы. Что ты знаешь? – я непроизвольно повысила голос. – Недавно в город приехали эльфы. Среди них был и их светловолосый командир, ну вы помните его, Леголас, – я могла лишь потрясённо смотреть на Сиана. – Они просили аудиенции у короля, но тот наотрез отказался принимать их. Он повелел нам вывести эльфов и не пускать в город. Сейчас небольшой их отряд находится за стенами города, а количество стражи утроилось. Вот я и подумал, что ваше решение отправиться в Минас Тирит вызвано этим, – поведал воин. Я попросила его замолчать на секунду. Так это правда. Он вернулся. Неужели за мной? Сердце подсказывало мне, что это так. Я должна увидеть его, должна объяснить ему всё. Да нет же. Он не должен был возвращаться! Как же мне теперь оттолкнуть его, как не допустить беды, когда он мне так нужен? – Собери всех, и ждите меня за воротами. Сиан поклонился и вышел. На улице небо покрывало Эдорас стеной из дождя. Новый день скоро вступит в свои права. Но старый ещё не отпустил ни меня, ни короля. Я просто вышла из комнаты, и пошла прямиком в сторону королевских покоев. Почему-то я была уверена, что он ждёт. По пути меня никто не останавливал. Я открыла дверь и вошла без стука. Эомер стоял на широком балконе. В руках у него был меч, подаренный мне Леголасом. Он смотрел в сторону, куда-то за городские стены. Видимо, где-то там был он. Эомер об этом знал. Он сказал, не оборачиваясь: – Что я делал не так? В его голосе было столько боли, что моё сердце разорвалось. Вот стоит он, король, такой гордый, прямой, само воплощение силы. Он так похож на меня, в моих мыслях и движениях мы будто зеркальные отражения друг друга. Но в то же время он отталкивает меня этим сходством. – Вы не виноваты, сир, – я старалась говорить как можно спокойнее. Он сжал рукоять клинка и посмотрел в мои глаза. Как же красив этот рохир, как благороден. И вот его рассудок помутнел, он отбросил свою гордость, только чтобы быть со мной. Как же это глупо, что мы, два человека, так сильно любящих свободу, отнимаем её друг у друга. – Я чувствую, что сделал слишком много ошибок, – король был печален. Как бы мне хотелось, чтобы радостная улыбка никогда не сходила с его лица. – Но я готов их исправить, готов на всё, ради тебя. Скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты осталась? – Только отпустить меня. В этот миг мне показалось, что король действительно сможет измениться и стать для меня всем. Мы могли бы быть счастливы вместе. Но мой дух слишком мятежен для Эомера. Он хочет обладать мной без остатка, не оставляя мне простора, чтобы оставаться собой. А самое главное, он хочет изменить меня. Однако он никогда не получит меня всю, ведь я отдала часть своей души юноше, чьи лазуритовые глаза продолжают являться мне во сне. С ним я была свободна. Даже сейчас я вижу его рядом с Эомером. Это как наваждение. Воин, мужчина, олицетворение силы и жизненного огня, и благородный эльфийский принц, в чьих утончённых чертах сквозит лёгкость и грация дикой кошки, – оба стоят перед моими глазами, в ожидании решения. Стоп, почему это Леголас мне что-то говорит? И что это он весь мокрый? – Рейна, да что ты застыла? – заговорил со мной призрак. – Леголас?! – это и вправду был он. Эльф возник на террасе, словно из пустоты. В два шага преодолев расстояние между нами, он крепко обнял меня. На мгновение я забыла обо всём, об Эомере, об охране, о терзавших моё сердце сомнениях. Ощущение этого дорогого тела рядом опьяняло. Все мои сомнения развеялись в один миг. Но Леголас не собирался списывать Эомера со счетов. Быстро посмотрев мне в глаза, он повернулся лицом к королю. Тот всё ещё стоял на террасе, не сводя с меня печального взгляда. Леголас закрыл меня своим телом и обратился к нему. – Отпусти нас, Эомер. Здесь ты ничего не можешь сделать. – Я могу убить тебя, Леголас, – сказал Эомер, но как-то совершенно бесстрастно. – Ты можешь попытаться, – ответил Леголас так же, без эмоций, вытаскивая второй клинок. – Зачем ты вернулся, Леголас! – в словах Эомера звучала горечь. – То, из-за чего ты уехал, не исчезло по волшебству. Вы всё ещё разные: её жизнь, по сравнению с твоей, будет жизнью цветка. Вы и оглянуться не успеете, как ваша любовь превратится в пепел, ещё даже не начавшись. – А во что ты превратил свою любовь, Эомер? – эльф говорил спокойно, но слова короля ранили его, как и меня. – Твоя любовь стала клеткой для вольной птицы. Думаешь, птица радостнее поёт в неволе? Ты цеплялся за своё чувство и полностью растворил себя в нём. Ты потерял свободу и хотел отобрать её у своей любимой. Пусть судьба была жестока к нам, отмерив мне слишком долгую жизнь, а Рейне – слишком короткую. Но, подарив нам друг друга, она избавила нас от одиночества. Я готов проклясть жизнь без Рейны, которая оставит мне лишь вечную пустоту. По щекам потекли слёзы. Как же мне жаль, как же я не хочу, чтобы это происходило со мной, с ними. Я уткнулась лбом в мокрую спину Леголаса. Он был бесконечно прав. Без него моя жизнь никогда бы не была счастливой. Но, Эру, как же это жестоко! – А ты, влюблённый, высокородный эльф! Где ты был все те ночи, когда Рейна плакала, переживая потерю самых родных ей людей? Где был ты со своей любовью, когда она кричала во сне от терзавших разум кошмаров? Она страдала, как может страдать человек, оставшийся один, ни с чем. Даже ты оставил её. Да, может быть, она сама оттолкнула тебя, но ты мог не уходить. Я видел её искажённое горем лицо и счастливую улыбку, когда тебя не было рядом. Леголас ничего не мог ответить на это. Ведь король прав. Как же эгоистична я была в своих мотивах. Этот благородный рохир наплевал на свою гордость, разрушил привычки и всё ради меня. Он утешал меня, был рядом, когда я грезила о другом. Я думала, что просто благодарна ему, но нет, здесь заложены более глубокие чувства, нежели благодарность. Лишь я виновата в том, что стало с Эомером. – Но теперь я не дам тебе просто так забрать её. Говоришь, я ограничивал её свободу? Что ж, я воспользуюсь этими словами. Я здесь король, и я решу, с кем и куда уйдёт моя женщина! – Ты так и не понял, чем отталкиваешь её, благородный рохир, – говорил эльф, – моя женщина... Она не может быть ни твоей, ни моей. Её душа свободна. Она принадлежит сама себе, но в это же время это не отдаляет её от тебя. Она живёт с тобой рядом, любит тебя, но она не посвятит свою жизнь только тебе. Любовь – не обладание. – Замолчи, эльф! – почти прокричал Эомер. – Не думай, что ты всё знаешь о любви. – Я хочу помочь тебе понять… – Нет, ты меня не поймёшь. Ты – дитя благородного народа. Что ты знаешь о людях? Что ты знаешь о том, как живёт человек, осознающий, что срок его жизни короток? Найдя в этом мире счастье за такую короткую жизнь, он не может добровольно отказаться от него. Только не я! Ты хочешь забрать её? Тогда попробуй. Я буду ждать тебя во дворе. Эомер с отвращением бросил на пол мой клинок и стремительно вышел из покоев. Леголас дождался, пока он выйдет и только тогда опустил меч. Эльф обнял меня и крепко держал в объятиях. Что теперь говорить? – Это твоя была стрела? – решила начать я. – Прости меня, meleth. Эомер прав, я не должен был оставлять тебя в такое трудное для тебя время. Конечно, я понимал, почему ты говорила мне все те вещи, – он отодвинулся немного, чтобы взглянуть мне в лицо, – но тогда… Знаешь, король ведь прав, говоря, что я совсем не знаю людей, не понимаю, каково это жить так мало, цепляясь за счастье. Я слишком долго живу, чтобы огонь распалялся во мне так же быстро, как в ваших сердцах. И тогда, когда я нашёл тебя в шатре… Я ревновал, но позже, подумав, понял, что это вполне нормально. Он отошёл от меня и поднял с пола мой клинок. – Уехав, я прекрасно осознавал, что отдал тебя ему, что вы будете близки. Я убеждал себя, что вам будет лучше вместе. Сначала я хотел забыть тебя, но не смог. Тогда я пытался простить тебя за связь с королём. Я знал, что он не примет ту сторону твоей души, которую я увидел; я знал, что ты будешь несчастна… Я слушала это всё и не понимала решительно ничего. – Прервись на секунду, Леголас. Давай кое-что проясним. Только что ты говорил, что любовь – это не обладание, а сейчас говоришь, что отдал меня ему. Для людей нормально спать вместе, а затем уходить к другому, не чувствуя за это вины? Думаешь, наша связь с королём ничего не значит? И ты готов простить мне это, потому что я смертная женщина? На лице эльфа отразилось удивление. Я сказала то же самое, что и он, и, услышав свои слова из моих уст, он ужаснулся. – Ты понимаешь меня, Леголас, я чувствую это, но ты не понимаешь людей. Я – человек, и всё так же смертна. Я так же цепляюсь за счастье, а моё счастье – свобода. В чём твоё счастье? – В свободе, – коротко ответил он. – А будешь ли ты свободен, зная, что я умру? Ты будешь со мной рядом, мы будем счастливы, слушая ветер и шум лесов. Потом я не смогу держать в руках меч и ехать верхом. Мир пригвоздит меня к одному месту. Ты будешь рядом, но будешь становиться всё несчастнее день ото дня. Ты видел, что случается со старыми людьми? Это не блаженное счастье для эльфа. А может, меня убьёт чей-то меч, когда рука уже будет держать его не так уверенно? Ты думал об этом? Леголас лишь беспомощно смотрел на клинки, которые впервые за это долгое время встретились. – Я люблю тебя, mell. Так сильно, как может любить смертная. И ты любишь меня, я знаю. Но наше счастье так же коротко, как день в зимнюю пору. Солнце согреет на одно сладкое мгновение, а после заморозит наши сердца, – я замолчала, пытаясь справиться с отчаяньем, прогрызавшим твёрдую решимость. – Эомер поймёт свою ошибку, ты поможешь ему. Если он сможет найти спасение в поединке, дай ему его. Сейчас он хочет бороться не за меня, а за себя. Ты же борись за меня. Дай мне волю, как свой последний подарок. – Я сделаю, как ты скажешь, но ты кое в чём неправа. Солнце уже согрело мою бессмертную душу, когда я встретил тебя. Я сохраню это тепло, и не забуду твою любовь. Я бы променял своё бессмертие на короткую жизнь с тобой, но ты меня не простишь за это. Ты уже оттолкнула меня однажды, отталкиваешь и сейчас, но теперь я знаю, что так будет лучше для нас. Приблизившись к Леголасу, я провела рукой по его лицу. Я запомню его, каждую мелочь и этот ясный взгляд. Моё сердце болит, а душа умирает. Почему поступать правильно всегда так больно? – Я столько странствовал по миру, столько сражений перенёс, но жил без желаний, без мечты. Но теперь она у меня есть, – он спрятал один клинок в ножны, и свободной рукой коснулся меня, так же внимательно вглядываясь в моё лицо. Непослушная слеза покатилась по щеке. Эльф утёр её своей изящной ладонью, наклонился и прошептал в мои губы: – Le melin, nîn naur. Леголас поцеловал меня в последний раз. Этот долгий, нежный поцелуй был нашим обещанием, нашей клятвой, нашим самым пламенным признанием. Он оставил в сердцах отпечаток скорби по нашим судьбам: человека и эльфа, которые были друг для друга всем, но остались далеки. Моя смертная сущность не может спорить с благородством этого бессмертного, она слишком порочна, слишком омрачена осознанием своего короткого существования. Лучше пусть он запомнит меня такой – молодой, красивой, полной решимости в глазах и силы в руках. А я запомню его таким прекрасным, любящим и понимающим. Таков наш путь, и мы не можем его не пройти. Оторвавшись от моих губ, Леголас молча протянул мне клинок. – Нет, теперь я его не возьму. Помнишь, ты говорил, что он – частица твоей души, которую ты оставляешь со мной? Теперь он стал частью моей души. Возьми его, я отдаю тебе свою бессмертную душу, mell. *** Мы вышли из покоев короля и направились во двор, где совсем недавно я тренировалась. Эомер ждал нас один, облачившись в свои доспехи, только без шлема. Видимо, лишь они сейчас могли придать ему силы. В правой руке король держал верный Гутвин. Он стоял совершенно один, подставив лицо дождю, и выглядел таким одиноким в этот миг. Мне было его ужасно жаль. Я стала причиной таких изменений в поведении и жизни храброго и благородного короля. И я это исправлю. Леголас на краткое мгновение положил руку мне на плечо и направился к королю, обнажив один клинок. – Эомер, – сказал Леголас, но король всё также прислушивался к шуму дождя. – Если я одолею тебя, ты дашь Рейне уйти. Рохир будто ожил, услышав моё имя. Он открыл глаза и направил свой меч на эльфа. – Да будет так, – только и сказал он. Бой начался с раскатом грома. Земля уже давно превратилась в грязь, сковывая движения обоих воинов. Эомер наступал на юркого Леголаса, и каждый взмах Гутвина грозил уничтожить хрупкого на вид юношу. Но эльф был искусен, он парировал удары, отскакивал в нужных местах, ловко атакуя могучего воина. Эомер же, вопреки своему крупному телосложению, двигался с удивительной быстротой, угадывая движения эльфа. Рохир дрался отчаянно, сражался, словно дикий зверь за свою территорию. Их клинки скрещивались, и каждый раз я боялась, что новый удар может стать для Леголаса последним. Он бы ни за что не убил короля, но Эомер сейчас вполне способен на убийство. Словно в подтверждение моих страхов, Леголас не смог удержать невероятной силы удар и повалился в грязь. Эомер торжествовал. Он хотел наступить эльфу на горло ногой, но то увернулся и, схватив рохира за ногу, потянул вниз, в грязь. Они оба выронили мечи, и теперь избивали друг друга кулаками. Я боялась представить, с какой силой может бить король. Леголас ударил Эомера коленом в пах и вскочил на ноги, отыскивая меч. Удар был подлым, но доспехи защитили короля, не дав ощутить его полностью. Он тяжело встал, поднял Гутвин. Мужчины посмотрели друг на друга. В другое время можно было посмеяться над их измазанными грязью лицами, но не сейчас, когда с грязью смешивалась кровь. Дождь, впрочем, быстро смывал её. Леголас понимал, что так он бой не выиграет, и достал второй клинок. Эомер лишь усмехнулся этому, и яростно атаковал противника. Но два меча дали эльфу огромное преимущество над измученным врагом. Хотя лесной воин уже и сам устал, но он был готов сделать всё, чтобы преподнести мне последний дар. Даже поступать нечестно. Эльф зажал меч Эомера между своими двумя клинками и вырвал его из рук короля. Спустя мгновение эльфийское оружие застыло у горла рохира. Он был повержен. Не веря своему проигрышу, Эомер упал на колени. Его взгляд стал совершенно бесстрастным. – Закончи, что начал, эльф. – Я тебе не враг, как и ты мне, Эомер. Я сражался с тобой плечом к плечу, и повторю это в любой день, – сказал Леголас, опуская оружие. – Не я отнимаю её у тебя, ты сам это делаешь. Я подошла к Эомеру и упала на колени рядом с ним. Теперь он освободился от своей мании, но ещё не понял этого. Ему нужен был поединок, ему нужно было выплеснуть на кого-то свои сомнения, свою боль. Я бы не смогла победить и освободить его. Леголас смог, но ему это причиняло такую же адскую боль, как и мне. – Вы спасли меня, сир, спасали много раз. Но я должна уйти. Сейчас, пока не стало слишком поздно. Я должна найти себя, иначе потеряю то, за что меня можно любить. Здесь, под дождём, у вас нет врагов. Пусть он смоет наше непонимание навсегда. Эомер поднял на меня печальный взгляд. Я поцеловала его, едва касаясь губ, но он притянул меня к себе ближе, в крепкие объятия. Я начала уже было бояться, что он снова попытается удержать меня силой, но король отпустил меня. – Иди, – коротко сказал он, и медленно поднявшись, подобрал меч и зашагал в сторону своих покоев, не глядя ни на кого. Я ещё немного помедлила, собирая остатки самообладания, и тоже поднялась с колен. Леголас проводил меня до ворот Эдораса. Мы шли в полном молчании. Каждый шаг отдалял меня от него, хотя он и так был недосягаем, как звезда на небосклоне. На левой щеке эльфа зияла рана, которая теперь будет служить ему мрачным напоминанием о поединке. – Поддержи его сейчас, – сказала я. – Я знаю, что ему сказать, он всё поймёт. Куда ты теперь? – Мне нужно найти Гендальфа. Он говорил, что направлялся в Минас Тирит. Возможно, его там нет, но я начну поиски оттуда. – А что будешь делать, когда найдёшь его? – Верну себе память. У меня есть слабая надежда, как сделать это. – Я понимаю. Леголас взял меня за руку. Дождь тем временем прекратился, а на горизонте показались первые лучи солнца. – Обычно, герои уходят в закат, а я вот – в рассвет. Мы слабо улыбнулись. – Герои уходят в закат, когда уже завершили все свои деяния, – сказал мой дорогой эльф. – Тебе же только предстоит долгий путь. – Namarie, Daer, – сказала я тихо, прижавшись лбом к его груди. Лишнее объятие было бы невозможно перенести. – Namarie, Ranor, – прошептал Леголас, касаясь рукой моих волос. Я ушла, не оборачиваясь, но чувствовала, что эльф всё ещё смотрит мне вслед. Мои ребята ждали уже несколько часов, они все промокли, но оживились, когда увидели меня. Мы быстро вскочили на лошадей, и помчались в сторону Минас Тирита. Нужно было скакать как можно скорее, чтобы ветер заглушил мучительные крики в моей душе. Я всё же оглянулась, и увидела лишь маленькую размытую фигурку у ворот Эдораса. *** Nîn Meleth Nîn bain I Ithil ned nîn fuin I tinu ned nîn hen Nîn maethor I caun ned nîn dîn I athrad ned nîn men Nîn meleth