Между смертным и бессмертным

Лесное озеро, словно зеркало, отражало моё усталое лицо. Распущенные волосы касались водной глади. Я смотрела на себя и всё больше сомневалась в принятом мною решении. По мере того, как память покидала меня, я забывала, почему уехала из Эдораса, почему оставила Эомера. Он предлагал мне так много: жизнь королевы рядом с любящим мужем, великолепным и благородным воином. Часто по ночам я долго не могла уснуть, думая, почему мне так мучительно не хотелось оставаться там, в роли королевы, почему одна мысль о вышивании вместе с другими женщинами заставляла меня бунтовать и хвататься за меч. Да дело даже не в вышивании. Я могла заниматься чем-то другим, но чего я боялась? Я боялась того, что мне становилось безразлично, буду ли я участвовать в битвах, сражаться на мечах или даже носить оружие. Мне хотелось безраздельно посвятить себя Эомеру. Но остатки памяти противились этому, заставляли нервничать, убегать. Память говорила мне, что я что-то делаю неправильно, что мне нужно нечто большее. Однако ощущения были слишком нечёткими, чтобы понять их. Я знала одно: мне нужно вернуть память. У меня нет личности. Я – никто с рефлексами бравого вояки и разрушительным голубым пламенем в крови. Возможно, в этом мире этого достаточно, но мне этого мало. Мне не за что любить себя. Пусть другие говорят, что хотят. Человек рождается и умирает один, несмотря на то, кто с ним рядом. Когда я ложусь спать или гуляю по лесу, в моих мыслях должно быть спокойствие и удовлетворение. Лишь тогда я буду счастлива, лишь тогда смогу сделать другого человека счастливым. Я легла на высохшую траву и окунула лицо в холодную воду. Уже начали дуть холодные ветра, скоро придёт зима, а у меня даже нет тёплой одежды. Луна светила ярко, оставляя неровную дорожку на воде. Луна моей жизни, Леголас, я скучаю по тебе, думаю о тебе, вспоминаю тепло твоих рук и нежность поцелуев. Как бы мне хотелось забыть тебя, как бы хотелось прекратить эту муку длиною в жизнь. Эомер, солнце моих дождливых дней, ты спасал меня, забывая мучения, которые я причиняла тебе. Сейчас, когда мне страшно и одиноко, я вспоминаю, как ты согревал меня в ночи ужасов. Я вынырнула и вытерла лицо платком. Одиночество съедает меня. И хоть со мной мои братья, тяжело жить без ощущения понимающего человека рядом, когда ты его уже однажды нашёл. Мои ребята сидели недалеко от озера и тихо разговаривали. Это уже вторая луна с тех пор, как мы покинули Эдорас. Всё это время они поддерживали меня, ни о чём не спрашивали, просто были рядом. Несколько раз на нас нападали – то какие-то случайные орки, то разбойники. Без них я бы не справилась. Устав от раздумий, я присела у костра рядом с ребятами. – Сиан, ты не жалеешь, что поехал со мной? – спросила я воина, когда Олдред пошёл за надобностью глубже в лес. – Я не жалел ни дня, – прямо и открыто сказал он. – Не знаю, что бы делал, не будь вас в моей жизни. – Но, что ты получил от этого? – мой голос звучал обреченно. – Я лишь загнала вас невесть куда, а ведь ты мог остаться в Эдорасе, жениться на Лорен. Сиан немного помолчал и бросил сухой сук в костёр. – Да, я мог бы остаться там и жениться, но я никогда не был бы счастлив, не зная, что у вас всё в порядке. Вы ведь не бросили нас, учили, защищали. Вы остались нам верны, и я останусь верен вам до конца, – я с благодарностью посмотрела в честные глаза Сиана. – Кроме того, Лорен дождётся меня, я ведь не навсегда уехал. Воин улыбнулся, я тоже. У него есть ради чего жить. Он счастлив, потому что любит: свою девушку, свою страну, своего командира. – Госпожа Рейна, помните, как вы пели тогда в лагере? – я кивнула. – У меня есть кое-что. Воин достал маленькую свирель, я узнала её сразу же. – Это же свирель Кога! – я не могла скрыть удивления. – Да, я забрал её, когда мы хоронили его, – просто сказал Сиан. – Думаю, он бы хотел, чтобы кто-то играл на ней. – Ты умеешь играть? – Ког научил меня немного. Госпожа, спойте мне о любви. Я скучаю по Лорен, не буду отрицать, а песня поможет нам стать ближе. Я подняла глаза на луну. Да, только так можно стать к нему ближе. Сердце моё наполнилось любовью, и слова сами начали появляться в голове: Была она как невидимка, Ходила рядом и ждала, Когда я с ней проснусь в обнимку, Когда коснусь её чела. Она несла в руках цветы И пахла розовым рассветом, Она дарила мне мечты, Была теплом зимой и летом. А я о ней думать забыла, Старалась реже замечать, Кричала ей: «Уже любила. Хватит! Не могу опять…» Она лишь хитро улыбалась, С цветов плела свои венки Потом, как зверь, в ночи подкралась, Коснулась тонущей руки. С тех пор я вижу в отраженьи Вечно грустную себя, Ищу блаженного забвенья, Задыхаюсь без тебя. Приди ко мне с лучом рассветным, Спаси от тяжести моей, Слушай со мною песни ветра, Летай в бескрайности полей. Я закончила петь. Сиан ещё немного поиграл на свирели, унося мои мысли далеко, в другие леса. Уже два месяца мы гоняемся за Гендальфом. В Минас Тирите стражники сказали, что Белый Маг отправился в Пеларгир неделю назад. Мы поскакали туда. Из Пеларгира волшебник поехал в Дол Амрот. Сейчас мы недалеко от какого-то города, он виднеется вдалеке, а ещё дальше – горы. Там мы купим припасы для поездки. По словам сельчан, встретившихся нам недалеко, Дол Амрот был в неделе пути через горы и в десяти днях, если двигаться вдоль берега. Мы выбрали первый путь, к счастью, там был безопасный переход для нас и для лошадей. А ещё я вспомнила, что люблю горы, особенно взбираться на них на пределе возможностей, заставляя тело бороться с самим собой. Уходящая память оставила ощущения восторга от девственной красоты и невероятной мощи природы. Мне это воспоминание понравилось. Будто маленький кусочек пазла стал на место. До городка мы добрались в середине дня. Солнце немного согревало, но холодные ветра вызывали в теле лёгкую дрожь. Мои люди купили тёплую одежду для себя и для меня. Они явно слишком добры ко мне. А этот великолепный меховой плащ! Тёмно-синего цвета с белым мехом и вышивкой по краям. Я была уверена, что за эту вещь было выложено много денег, но ребята наотрез отказались рассказывать, во сколько он им обошёлся. Видимо, хотели побаловать. Признаюсь, за это длительное путешествие мои мысли о Леголасе, Эомере, Ранор, судьбе, памяти стали менее лихорадочными. Я научилась принимать то, что имела, не жалея ни о чём: ни о своей смертности, ни о расставании с родной душой, ни о скорой потере памяти. Хотя нет, я жалела о том, что заставила страдать тех, кого так сильно любила. Ещё я вспоминала разговор с Белым Магом, когда он сказал, что Эру знает больше, чем я могу себе представить. Ведь если он оставил Ранор бессмертие, значит ли это, что он заранее знал, какая будет у них с Итараном жизнь? Возможно, она получила второй шанс на счастье. Интересно, как она его использовала? Нашла ли мир без войны? *** Мы прибыли в Дол Амрот под вечер. После длительного перехода через горы и местами дикой скачки мы все очень устали, но с другой стороны все хотели поскорее найти Гендальфа. Особенно я. При въезде в город мы расспрашивали всех о маге, но люди лишь отрицательно качали головой. Я почти отчаялась, но широкоплечий средних лет кузнец, уже закрывавший свою лавку, сказал, что Гендальф Белый был здесь вчера. – Вы не знаете, добрый человек, куда он отправился? – я спросила с такой надеждой, что настороженное выражение лица у рыжего кузнеца смягчилось. – Не знаю, девушка. Я развернулась, чтобы уйти, но мужчина поспешил добавить: – Гендальф обещал вернуться с рассветом, он мне кое-что должен за это. Кузнец, наверное, сам удивился, почему открылся мне. Он вернулся несколько мгновений спустя, держа в руке превосходной работы меч. Я попросила подержать его, завороженная красотой мастерской работы. Клинок был лёгким, острым и, кажется, будто сиял внутренним светом. Но эта тонкая работа явно не предназначалась самому волшебнику. Оружие было странно знакомым. Мирт, так звали кузнеца, предложил нам дождаться Гендалфа у него. Странно, что чужой человек просто так приглашает девушку и шестерых воинов в гости, но Мирта, казалось, это совсем не смутило. Места в небольшом доме городского кузнеца было немного, но всем удалось удобно расположиться. Олдред отвёл лошадей на какую-то конюшню, которую отыскал недалеко, ещё трое решили изучить местную таверну, наверное, пойдут проверять анекдот о Фэредире на жителях Дол Амрота. Сиан и Даг наотрез отказались оставлять меня наедине с незнакомым, хоть и очень радушным хозяином. Однако они так устали, что уснули почти мгновенно, Сиан – в кресле, а Даг – на столе, положив голову на локоть. Так или иначе, мы остались с Миртом наедине. Я тоже была измучена, но почему-то сон не шёл. Мы с кузнецом сидели у камина. Мужчина предложил мне травяной чай, который пахнул совсем необычно, по крайней мере, я такого запаха не помнила. Сделав всего два глотка, я перестала соображать, а посмотрев на кузнеца ещё раз, увидела уже не рыжеволосого молодого мужчину, а сияющий образ красивого немолодого человека с мягкими чертами лица. От него исходило такое тепло, будто он был мне ближе всех на свете, как отец. Он улыбнулся и медленно коснулся моего плеча. Я уже слабо соображала, что происходит. Это лицо дышало спокойствием и пониманием. – Он ждёт, – прозвучал голос у меня в голове. Я хотела что-то спросить, но не смогла издать и звука. Язык не слушался, я даже не могла разомкнуть губы. Глаза широко распахнулись от удивления, когда Мирт, или кем бы он ни был, показал на оружейные стойки, где хранились мечи. Один из них сиял ярко, словно был создан из звезды. Я безошибочно узнала тот клинок, который пару часов назад держала в руках. Больше всего на свете мне сейчас захотелось коснуться этого звёздного меча, наполниться его светом. Непослушные ноги несли меня к нему, а рука предательски тянулась к манящему эфесу. Я почти коснулась рукояти кончиками пальцев, когда кто-то перехватил мою руку и мне, наконец, удалось оторвать взгляд от меча. Большая мужская рука была холодной, и немного пояснила разум. Я подняла взгляд, чтобы увидеть, кто был рядом, и глаза цвета ясного неба встретились с моими. Это был он, всё такой же красивый, всё такой же преданный, такой важный для меня человек. Он был серьёзен и крепко держал. Ког. В одно мгновение свет, которым горел меч, и ясный образ Мирта погасли, оставляя меня наедине с Когом в темноте. Но я не чувствовала ни грусти, ни разочарования, а только радость. Даже сейчас он оберегал меня. Вот где был мой мир, где я была кому-то нужна, где столько людей нужны мне. *** – Доброе утро! – прогремел знакомый голос. Я открыла один глаз. Посреди комнаты находилась светлая фигура и опиралась на посох. Глаз благополучно закрылся ровно на мгновение. – Гендальф! – почти прокричала я севшим голосом и вскочила с постели. Синий плащ, которым меня укрыли, упал на пол. Я кинулась к магу, обняла его, не веря, что мой поиск окончен. В комнате наступило оживление: все собрались за столом, устраиваясь на обед. Даг и Олдред уже успели купить еды в городе. Только вот Мирта нигде не было, как и звёздного меча. – Вот уж не ожидал вас здесь увидеть, – сказал Гендальф, хитро улыбаясь. – А мне кажется совсем наоборот, волшебник, – подхватила я его тон. – Ты ждал нас. – Может быть, может. Когда все поели, мы с Гендальфом остались наедине. Мне хотелось спросить его о миллионе вещей, начиная с того, что за сон снился мне и кто такой этот Мирт. И был ли это сон? Всё выглядело таким реальным. Но он первым задал вопрос. – Зачем ты искала меня, Странница? – Не называй меня так, Белый Маг. Ты прекрасно знаешь, что я – не она. – И ты не хотела бы ею быть? – Нет, я хочу быть собой. Именно поэтому я искала тебя. Гендальф, похоже, был доволен этим ответом. – Помнишь, ты говорил мне, что пришедших из других миров соединяет с ними невидимая нить? Я часто думала об этом. Человек связан со своим миром с помощью этой нити. Так вот, если бы ты смог хотя бы ненадолго вернуть мне эту связь, возможно, я смогла бы сохранить свою память. – Ты думаешь, я могу так сделать? – спросил маг. – Я не знаю, что ты можешь, но ты бы мне сразу сказал, если бы это было невозможно. Гендальф сидел молча и в задумчивости поглаживал бороду. Я же не находила себе места и беспокойно гладила собственные руки. – Хорошо. Я помогу тебе, – наконец, ответил маг. – Но есть одна проблема. Мне нужен человек из другого мира, желательно из твоего. Однако в Дол Амроте я не видел никого с двумя нитями. Честно говоря, ты первая за десять лет, кого я встретил в этих землях с другого мира. Я не отчаивалась. Ничего, пусть пройдёт много времени, но есть надежда. Это уже что-то. – Мы сможем найти кого-то. Я верю в это. – Рейна, ты уверена, что хочешь скитаться со мной по Средиземью в поисках человека из своего мира? – маг помедлил. – Разве тебя никто не ждёт? Я знала, что он имел в виду. – Не знаю теперь, примет ли он меня обратно, – сказала я неожиданно для самой себя. – Понимаешь, Гендальф, когда я рядом с ним, мне кажется, что я меньше человек, чем он. У него есть память о близких, о детстве. Он знает, что любит, а что не любит. А я лишь знаю, что солнце встаёт на востоке и что колоть надо острым концом. Пусть я познала любовь, пусть она влечёт меня и обжигает. Лишь мои воспоминания делают меня человеком. – Тебя делают человеком не только воспоминания, но и другие люди. Пока на земле живы те, кого ты любишь, ты всегда будешь человеком, у тебя всегда будет дом. Не думай, что я не понял тебя. Тебе кажется, что ты многое потеряла в прошлом мире, и ты не можешь быть полностью счастлива, пока не узнаешь всё. Я помогу тебе. *** На следующий день мы отправились с Гендальфом в сторону Ривенделла. Маг сказал, что там он видел путешественников чаще всего. Мы уехали вдвоём. Как бы мне не хотелось оставить самых родных мне людей рядом, я не могла растрачивать их жизни попусту. Даг решил остаться в Дол Амроте, ему здесь понравилось. Остальные пятеро вернутся в Эдорас. Я пообещала, что мы обязательно встретимся снова, но предчувствие долгой разлуки зарождало в сердце невыразимую грусть. Когда все мои братья вскочили в седла, Сиан подошёл ко мне и тихо спросил: – Я… Не знаю, должен ли я говорить это. – Говори, если начал, – хотя я догадывалась, что он хочет сказать. – Мне что-то ему передать? Уже не раз я раздумывала, стоит ли что-то говорить, будет ли это правильно. Я скучала по нему, по его теплу, согревавшему меня в час слабости, по его уверенному взгляду, по той улыбке, которую видела лишь однажды. Сказать, что скучаю, что он нужен мне, что вспоминаю о нём, что помню его тепло? – Скажи ему, что… Если вдруг встретишь его, если он спросит. Скажи, что я была с ним настоящей. Сиан кивнул. Поколебавшись ещё секунду, он крепко обнял меня и сдавил так, что на мгновение я перестала дышать. Потом рохир быстро зашагал к коню, и всадники отъехали. Увидимся ли мы все когда-нибудь? Кто знает, кто знает.