О тайнах tеte-а-tеte

Это, пожалуй, было самой большой гордостью в жизни Бертрама Уилберфорса Вустера. Самостоятельно, без намёков и подсказок обнаружить, понять и принять тот факт, что он влюблён в своего слугу, было достижением, сравнимым разве что с изобретением автомобиля. В том плане, что происходило это так же постепенно и начиналось с не совсем удачных попыток дать верное определение зародившемуся в нём чувству. «Чертежи» этой неведомой доселе машины обнаруживались то по одному листку в неделю, а то и целыми пачками за раз. При всей своей невнимательности и — чего уж там — недогадливости Берти не мог не заметить, как сбивалось дыхание, когда его взгляд встречался с дживсовым; как теплело что-то внутри от его редких похвал в груди; как дрожали пальцы, когда он брал какую-нибудь вещицу из рук камердинера. И чем больше деталей своей загадочной конструкции Берти находил, тем легче отыскивались следующие, становившиеся более сложными и незаметными, если смотреть издалека. Например, он начал уступать Дживсу в выборе одежды. Не то чтобы совсем переложил эту важную миссию на его плечи, однако не сопротивлялся как раньше до… хм… победного конца никогда не было, но бывали хотя бы компромиссы. Изредка. Пару раз точно… Сейчас же, поборовшись для собственного успокоения, Бертрам отступал. Ведь даже если он умудрялся надеть что-то не нравившееся Дживсу, обиженно-гордо-отстранённый вид слуги заставлял со вздохом снимать не такой уж и прекрасный предмет одежды и прятать его в шкаф. Да поглубже, чтобы Дживс не выкинул. Одна из важнейших деталей отыскалась после срыва очередной помолвки. Этот чертёж стал особенно дорог Бертраму, так как открывал не только его чувства, но и вероятную сердечную склонность Дживса. Возможность этого до Берти доходила долго, но вот, собрав все чертежи в кучу, он получил прелестный автомобиль. Освоился в нём Вустер на удивление быстро. Хотя на вид сиденья были чопорными и жесткими, сидеть было достаточно комфортно. К тому времени, как он полностью свыкся с тем, что он влюбился — и он не боялся этого слова! — в своего камердинера, лишь одна проблема оставалась нерешённой. А именно: как заставить машину двинуться с места. То есть, как признаться Дживсу. Привыкший в любой непонятной ситуации спрашивать совета у своего невероятно умного слуги Берти на сей раз был вынужден самостоятельно искать решение в столь щекотливом деле. Но он не был бы достоин носить фамилию Вустеров, если бы не справился с этим. Вспомнив все прошлые сердечные дела, которые с непременным успехом оканчивались свадьбой, если в судьбе влюблённых участвовал Дживс, Бертрам принялся составлять план. Обдумывание всех деталей заняло по меньшей мере неделю, но оно того стоило. Воплощать свою задумку в жизнь Берти начал в одно прекрасное утро. Которое действительно было именно утром, да ещё и достаточно ранним. В предвкушении важных событий Вустеру не удалось привычно разоспаться до десяти часов. Поднялся он почти сразу после пробуждения и прошествовал в ванную комнату, ощущая себя бодрым, как после чашки крепкого кофе. В столовую, где как раз завтракал Дживс, он вышел в полном облачении, хотя и неуверенный, что галстук сидит ровно. Появление молодого господина в столь ранний час было для Дживса неожиданностью. И хотя это никак не отразилось на его лице, Берти понял. — Доброе утро, сэр, — поприветствовал его слуга и начал вставать, но Бертрам замахал руками, призывая не торопиться. — Доброе, старина! Приятного аппетита. — Настроение у Вустера было прекрасным, с той тонизирующей долькой волнения, которое появлялось каждый раз при мысли о заветном плане. — Благодарю. Ваш завтрак будет готов через двадцать минут. — Отлично, не спеши, — Берти улыбнулся. — Могу я забрести в твою святая-святых? На кухню, то есть. — Как Вам угодно, сэр, — некоторое удивление проскользнуло в голосе камердинера. Воспользовавшись дарованным разрешением, Берти поспешил скользнуть в боковую дверь. Надеясь, что Дживс не успеет в ближайшее время закончить завтрак, он на предельной скорости кинулся к чайнику. Вот конкретно эта идея пришла в голову спонтанно, когда Берти заметил отсутствие чашки на столе камердинера. Странно, что Дживс не приготовил себе чая, но это значит, что сможет Бертрам! К счастью, не так давно он научился этому искусству. Почти научился. Некоторые проблемы возникали с включением плиты. Однако судьба явно благоволила Берти в этот день — конфорка зажглась всего лишь с третьей попытки. Пока вода закипала, Вустер приготовил всё для напитка. Трюк с заранее насыпанным сахаром и заваркой в ситечке он как-то подсмотрел у самого Дживса. Чертовски умно с его стороны таким образом экономить время. Бертрам почти успел. Когда он уже стоял с чайником, готовый заливать заварку кипятком, на пороге появился Дживс. Берти показалось, что на лице слуги промелькнул ужас. — А я вот решил тебе чай сделать, — улыбнувшись, произнёс Вустер и не глядя наклонил чайник. — Сэр, осторожнее, — почти воскликнул Дживс и сделал шаг к столу. Его оклик заставил Берти опустить голову и увидеть, что кипяток пролился на стол вместо своего места назначения — чашки. Вустер охнул и схватился за чайник в порыве поднять его носик. Острая боль едва не заставила его совсем выпустить несчастную утварь из рук. Берти сумел сдержаться и в целости опустить ошпаривший его чайник на стол перед тем, как со всей силы лёгких подуть на пальцы. — Мистер Вустер, подставьте руку под холодную воду. Я сейчас вернусь. И скрылся. Не прекращая выталкивать холодный воздух из лёгких, Берти метнулся к раковине. Вода и вправду помогла, однако стоило на секунду убрать от прохладной струи покрасневшие пальцы, как боль возвращалась, усилившись в разы. Дживс вернулся с небольшой баночкой в руках. Он попросил Берти показать ему руку, и тот согласился, хотя и не очень охотно, вынуть её из воды. Слуга осмотрел пальцы не прикасаясь к ним и открыл принесённую баночку, посоветовав Бертраму нанести мазь на покрасневшие участки кожи. — Ого, Дживс, она холодит! Спасибо, старина, — поблагодарил Берти. Он виновато глянул на чайник, раздумывая, можно ли ещё успеть заварить чай. Дживс проследил за его взглядом, однако воздержался от вопроса. Судя по всё ещё исходившему из носика пару, задумку Берти можно было воплотить в жизнь. Чем и занялся Вустер под внимательным наблюдением слуги. Когда довольный Берти протянул чашку Дживсу, камердинерская бровь приподнялась на сотую долю дюйма. — Я заметил, что ты завтракал без чая, вот и подумал… приготовить его… тебе, — оправдываясь, объяснил Бертрам. — Благодарю, сэр. Однако, смею Вас уверить, я пил чай этим утром. Перед едой. Вустер задумался над такой странной привычкой и не заметил, как слуга на долю секунды поморщился от переслащённого чая. Дживс поблагодарил молодого господина за усердие и принялся за готовку завтрака для него. Бертрам остался в кухне, радуясь, что день начался не так плохо, как мог бы. Пока камердинер ловко орудовал своими сковородками и кастрюльками, Вустер изложил планы на ближайшие пару часов. В них входила прогулка по парку, поход в магазин одежды и посещение выставки восковых фигур в недавно открытом музее некой мадам Тюссо. На последнем, как и ожидал Берти, его дорогой Дживс оживился и почти обрадовался, когда узнал, что один Бертрам ни за что не пойдёт. Юноша упомянул также, что про музей узнал от Мадлен, которая восторгалась выставленными фигурами. Зная дочь Глоссепа, он мог бы опасаться несоответствия её описаний и действительности, о чём и поведал Дживсу. — Сэр, я также получал рекомендации посетить музей мадам Тюссо. Насколько мне известно, он произвёл фурор в кругах ценителей искусства. Фигуры поражают своим сходством с оригиналами. — Раз ты так говоришь, то мы обязаны пойти, Дживс! — Благодарю, сэр. — Значит, вначале в магазин, мы постараемся справится поскорее, потом сразу в музей. Дживс кивнул и поставил перед ним тарелки с завтраком. После положительных отзывов камердинера Берти почувствовал себя уверенней и смог подкрепиться, несмотря на тревогу.

***

— Было здорово, да? — Бертрам с довольной улыбкой повернулся к слуге, когда они вышли из дверей в восковой мир. — Согласен с Вами, сэр, было достаточно познавательно. — Мне показалось, ты и так всё знал. Признавайся, был уже тут? — это предположение опечалило Берти, который хотел удивить Дживса. — Нет, мистер Вустер, я впервые посетил этот музей. Однако представленные там исторические личности довольно известны. — Ага, я тоже узнал некоторых актёров. Они ещё немного поговорили о своих впечатлениях по пути до Карнаби-стрит. Говорил по большей части Вустер, стараясь, чтобы голос не дрожал от переполнявшего возбуждения. Он помнил, что задумал, и боялся, что не сможет решиться. Поэтому убалтывал себя. Понимание, что в случае неудачи Дживс может уйти от него, только сейчас пришло к Берти. Решимости поубавилось, но не будь он Бертрамом Вустером, если струсит. Час «Х» приближался. Вот они уже вышли на свою улицу, подошли к подъезду. Швейцар поприветствовал их и проводил понимающим взглядом, когда Вустер, кивнув пожилому мужчине, слегка ускоренным шагом направился к лифту. Дживс молча вошёл следом в кабину и нажал кнопку нужного этажа. У Берти защекотало в горле от волнения. Он поднял голову и замер. Дживс казался слишком… восхитительным. Высокий, статный, серьёзный. И умный. Зачем ему, такому идеальному, глупый и нескладный Вустер? Мысленные метания прервались вместе с движением лифта. Кабину тряхнуло, и она остановилась, свет, мигнув, погас. — Сэр, судя по всему, остановка вызвана поломкой подъёмного аппарата. — Нет, Дживс, на этот раз ты не прав, — голос не слушался, спасало лишь то, что Берти почти не видел своего слугу, иначе от волнения он и слова бы не произнёс бы. — Я не понимаю, мистер Вустер… — Э, это я попросил остановить лифт. Он поедет через десять минут. Мне казалось, что в ином случае ты… сбежишь. — От чего сбегу, сэр? — едва заметная нотка недоумения в голосе Дживса неожиданно приободрила Берти. Он как можно точнее определил направление звука и глубоко вздохнул. — От меня. Он подался вперёд, сжимая плечи Дживса и находя с первой попытки его губы. Тонкие, но мягкие, они приоткрылись, видимо, от неожиданности и силы напора, чем молодой человек не преминул воспользоваться. Если этому поцелую суждено было стать единственным, Бертрам не собирался довольствоваться малым. Но к его удивлению поцелуй всё длился и длился. Его не отталкивали, не осыпали словами ненависти или разочарования, не требовали объяснений. Плечи Дживса были словно из стали, напряженны, но и неподвижны. Берти же плавился от ощущений и, осмелев, переместил руку, вплетая пальцы в густые волосы Дживса. Сильный толчок заставил разжать руки и отступить. Берти больно ударился о стену лифта головой и инстинктивно прикрыл её руками. Его запястья были тут же стиснуты в одной руке Дживса и подняты над головой, а губы смяты в жестком, жадном поцелуе. Бертрам распахнул зажмуренные глаза, не веря в происходящее. Но крепко удерживаемые запястья и жаркий рот слуги, терзающий его губы, были лучшим из возможных подтверждений. Облегчение ураганом пронеслось по телу, свернулось где-то в желудке и уже плавной волной покатилось к горлу, от чего Берти не смог сдержать… всхлип. Слуга тут же отпрянул, и Вустеру захотелось ударить себя чем-то тяжёлым, да посильнее. — Дживс, я… — начал Берти. — Прошу меня простить, сэр, — одновременно с ним заговорил Дживс. Оба замолчали, отводя взгляд. Впрочем, камердинер быстро вернул контроль и хотел снова заговорить, но его прервало включившееся освещение. Лифт поехал.

***

— Поговорить мы смогли только в квартире. Дживс, — Берти бросил тёплый взгляд в сторону брюнета, — принялся извиняться, я смущался и разуверял его. Лишь спустя вечность мы пришли к конфе… комце… — Консенсусу, сэр, — подсказал Дживс, неслышно подошедший сзади и положивший руку на спинку кресла Бертрама. Джиму показалось, что его собеседник отклонился назад, чтобы коснуться руки камердинера. «Поразительные совпадения случаются, согласен?» — мысленно обратился Кирк к партнёру. «Действительно, капитан», — подтвердил Спок, посылая теплую волну воспоминаний Джиму. «Ты опять? Это нелогично, t`hy`la, называть меня так даже мысленно! — Кирк хотел обидеться, но почувствовал касание пальцев вулканца на загривке и тут же позабыл о недовольстве. — Это запретный приём. Ох, прекрати, иначе я не сдержусь. Спок!» — Господа, подходит время обеда, не окажите ли нам любезность, присоединившись? — неожиданно прервал мысленный диалог Дживс. Джиму показалось, что проницательный слуга что-то заметил, но в любом случае камердинер ничем себя не выдал. — С удовольствием, — ответил Кирк, подскакивая на ноги. — Позволите помочь Вам? Прошу, мне давно не доводилось готовить на настоящей кухне. А Спок может поделиться вулканскими рецептами, правда, Спок? — Подтверждаю, — кивнул старпом. Как и ожидал Джим, Дживс согласился. Бертрам выглядел удивлённым и шепнул Кирку, что обычно Дживс не подпускает никого к своим владениям. — На этот раз у него есть причина — вулканская стряпня. Ваш партнёр в этом очень похож на Спока: они оба согласятся на всё, если им предложить узнать что-то новое. — А Вы правы, Джим, — просиял молодой человек. — Реджинальда проще простого уговорить отправится в путешествие, а всё потому, что в других странах много неизведанного. По-моему, кровь его предков-викингов слишком часто бунтует. — Вы не любите путешествовать, Берти? — несколько удивился Кирк. — Люблю, но в Лондоне чувствую себя уверенней. Конечно, когда меня не хотят женить или заставить украсть что-то. Они прошли на кухню, где уже кипела слаженная работа. Спок и Дживс вели негромкую беседу, что не мешало им безошибочно нарезать, помешивать, пересыпать, снова нарезать… Джим и Берти замерли, засмотревшись на идеальные движения. Капитан пришёл в себя первым: — Мы можем не хуже! — завил он. — Предлагаю устроить состязание на лучшее блюдо. — Нелогично соревноваться в приготовлении пищи, так как предпочтения в еде у всех индивидуальны, — отрываясь от своего занятия, проговорил Спок. Но Джим увидел блеснувший в его глазах огонёк, и это решило всё. — Но мы с Берти ведь отлично знаем ваши предпочтения, верно? — Джим дождался неуверенного кивка молодого человека. — А вы знаете, что любим мы. Вот и посмотрим, кто угодит лучше. Брюнеты даже не переглянулись, но у Джима возникло ощущение, что они переговариваются! Краем глаза он заметил, как Берти будто не нарочно провёл большим пальцем по губам, а потом чуть закусил нижнюю, в упор глядя на своего партнёра. Кирк приподнял брови, заметив, как слегка сбилось дыхание слуги, который проследил взглядом за пальцем и ещё в течение пары секунд не отрывал взгляда от губ Вустера. Джеймс хмыкнул про себя. Достаточно невинный жест, но, очевидно, имеющий под собой веский подтекст. Решив укрепить результат, он перехватил взгляд своего вулканца и, посмотрев слегка исподлобья, послал очаровательную картинку из своих фантазий. И это вовсе не было жульничеством. Не больше, чем пантомима Бертрама. А даже если Джим и слегка мухлевал, отправив именно то, что так хотел увидеть старпом, это было не важно, ведь: — Полагаю, это будет приемлемо. — Согласен, — тут же подхватил Дживс. Берти с широченной улыбкой на лице повернулся к нему, и Кирк не смог не ответить тем же. Мужчины легко уместились на большой кухне, хотя всё же пришлось немного потесниться. Джим с Берти уже наметили, что будут готовить, когда капитан вдуг вспомнил об одной чрезвычайно важной вещи: — А что станет наградой победителю?