О тайнах tеte-а-tеte

— Исполнение сокровенного желания победителя, по моему мнению, будет… — начал Дживс, но его партнёр тут же перебил: — Нет, Дживс, желание — это скучно! Едва удержавшись от того, чтобы прыснуть, Кирк уже без удивления подумал, что даже оскорблённое достоинство Дживс и Спок изображают одинаково: поднимают взгляд выше уровня головы оскорбившего, слегка задирают подбородок и вздыхают. — Я предлагаю сделать наградой массаж! Проигравший делает его победителю, — Берти хитро улыбнулся. Джим подумал, что редко можно встретить такую чистую наивность: даже намекая на что-то «неприличное», он выглядел невинно. Прямо как Паша Чехов, когда сообщал МакКою, что через месяц ему исполняется восемнадцать. — Думаю, это достаточно стимулирует, — отозвался Спок и, поняв некоторую двусмысленность фразы, добавил: — …желание выиграть. — Я тоже не против такой стимуляции, — серьёзно подтвердил Джим. Вулканец резко отвёл взгляд. — Обозначим лимит времени? — Думаю, двух часов должно хватить, — ответил Дживс. Возражений не последовало. Работа закипела. Спок с Дживсом обменивались редкими фразами, полностью сосредоточенные на приготовлении блюд. Их партнёры действовали в своём стиле, отвлекаясь на разговоры и шутки, однако достаточно продуктивно. Спустя некоторое время вулканец отметил, что его… союзник в этой игре несколько рассеян. — Вы хотите о чём-то поговорить? — сделал предположение Спок, не отрываясь от нарезки овощей. — Меня беспокоит поразительная схожесть наших характеров и важных эпизодов жизни. — В космосе возможно многое, даже подобные случайности и совпадения. Но не скрою, они редко происходят без постороннего вмешательства. — Дживс понятливо кивнул и нахмурился. Желая успокоить его, Спок добавил: — Наши жизни не так похожи, как может показаться. Вы говорили, что вскоре после знакомства с мистером Вустером нашли с ним общий язык, верно? — Да, мистер Спок, довольно скоро наше общение приобрело дружеские оттенки. — Мы с Джимом испытывали друг к другу неприязнь два месяца и двадцать четыре дня с момента моего перевода на «Энтерпрайз». Бровь Дживса поднялась, выражая его удивление. Уточнять детали он не стал, видимо, заметив, что эта тема неприятна вулканцу. Старпом был благодарен, ведь он не смог бы быть так же откровенен, как Джим. Тот как раз отвлекся и внимательно смотрел на него. «Ты снова винишь себя за то время? — в мысленном обращении слышался упрек. — Перестань, я виноват не меньше». Спок не был согласен. Он, сам того не желая, погрузился в воспоминания времен, наполненных одиночеством, раздражением и почти отчаянием. Его первый день на «Энтерпрайз». Косые взгляды землян, составляющих восемьдесят три процента экипажа, откровенно неодобрительный — главы медслужбы и равнодушный — капитана. После представления Джеймс Т. Кирк попытался совершить традиционный людям ритуал рукопожатия. Спок, разумеется, не позволил, за что получил недовольный взгляд. До конца дня они не виделись, так как Споку было дано время освоиться на корабле. Ему было не важно равнодушие команды, однако со старшими офицерами предстоял тесный контакт. Негативное отношение к нему могло повлиять на продуктивность работы. На следующий день ничего не изменилось. Причину холодности к себе Спок не выяснял и решил отвечать тем же, что для вулканца было недопустимым проявлением мстительности. Он критиковал малейшие неточности в отчетах подчиненных, указывал на них капитану, цитировал устав, если тот отходил от правил, причём делал это при всех, не обращая внимания на подрыв авторитета. Неприязнь к нему росла. Так прошло два месяца. Спок не понимал, почему капитан Кирк всё ещё не потребовал его перевода. Сам он не подавал заявления из-за упрямства. Но после двух месяцев в подобной атмосфере почти ненависти даже гордость отступала. — Капитан, могу я с вами поговорить? — спросил он после смены, остановив Кирка у турболифта. — Конечно. Зал совещаний вас устроит? — Как всегда холодный голос и равнодушный взгляд вызвали тихое негодование Спока, которое он старательно подавлял. — Вполне. — Итак… — сказал капитан, когда они зашли в просторное помещение. — Я собираюсь подать рапорт о переводе. И посчитал, что следует предупредить вас. Спок ожидал радости или облегчения в ответ на свои слова, но человек молчал, внимательно глядя на него. — Нет, — наконец произнёс он. — Я вас не отпущу, мистер Спок. Вы отличный специалист, который необходим «Энтерпрайз» в предстоящих миссиях. Это были первые слова похвалы в его адрес за всё время. Но они не могли переубедить Спока. — Вы не можете мне помешать. К тому же, как я понял по вашему поведению, моё присутствие вам неприятно. Как и экипажу. — Вы сами создали себе такую репутацию, — землянин начал горячиться. — Вы будто намеренно критикуете всех, и хотя вы безупречно правы, это сложно назвать командной работой. — Моё поведение стало логичной реакцией на всеобщую неприязнь ко мне с самого начала, — Спок сохранял спокойствие, чем обычно ещё больше раздражал эмоциональных землян. Но Кирк неожиданно замер, нахмурился и неуверенно спросил: — Вы знаете, по какой причине вас перевели на укомплектованный корабль, отправленный в долгую миссию? — Отрицательно. Мне лишь сообщили о необходимости занять место старшего помощника. — Теперь ясно, — медленно проговорил капитан. Он о чём-то недолго думал и продолжил: — Я прошу вас остаться ещё на месяц. После подпишу ваш рапорт и дам самые лучшие рекомендации, но ближайшие тридцать дней мне необходим старший помощник вашего уровня подготовки. Что-то в голосе Кирка изменилось. Анализ Спок оставил на потом, так как от него явно ожидали ответа. Ещё месяц на «Энтерпрайз» был неприятной, но приемлемой перспективой. — Я принимаю ваши условия, капитан. — Вот и хорошо. Тогда мы закончили. До встречи, мистер Спок. Уже в каюте он понял, что было не так в поведении Кирка. Тот расслабился. Впервые в его присутствии. В чём была причина столь резких перемен, Спок понял много позже, после окончания тех самых миссий, о которых говорил Кирк. Но до этого успело произойти много всего, неотвратимо изменив и самого Спока, и всеобщее отношение к нему. После разговора с капитаном отношение к вулканцу начало меняться. Возможно, от того, что он стал сдержаннее в оценках, или после прилюдной похвалы Кирка «Отличная работа, мистер Спок», за подсказку с налаживанием дружественных отношений с негативно настроенными туземцами. После этого Спок счел возможной вероятность спокойного окончания службы в оставшиеся пятнадцать суток. Но вселенная рассудила иначе: при следующей высадке он и группа научных работников попали в плен. Его разместили отдельно в специальной камере, куда не было шанса добраться снаружи. Как удалось выяснить Споку, корабль подвергался атакам и безопаснее было улететь, чем пытаться спасти его и команду высадки. Но Кирк не улетел. Пятерых подчинённых Спока капитан вытащил через пять суток. Вулканец узнал об этом, когда его надзиратели пытали его, вымещая злость и пытаясь выведать коды доступа к кораблю. У капитана оставалось ещё семьдесят часов до того момента, когда энергетическое поле окончательно притянуло бы Энтерпрайз. Время потеряло значение для ослабевшего от голода и потери крови Спока. Он был уверен, что за ним не вернутся. Поэтому, увидев знакомое лицо и услышав обеспокоенный голос, зовущий его, подумал, что начал бредить. «Я думал, что опоздал, — вмешался в его мысли Джим, наблюдавший за воспоминаниями вулканца. — Ты не двигался, не дышал почти. И я ведь понял, что благодаря тебе ребят спасли. Эти твои вулканские техники внушения. Скотти в шоке был, когда барьер пропал». «Это было единственное, что я мог сделать». «Парни теперь тебя боготворят. Они начали защищать тебя от сплетен и наговоров, — тепло отозвался Джим. — Ты всех нас удивил». Спок не ответил. Он и сам понимал, что подобная жертвенность была, с точки зрения землян, нелогична. Но в то время он вспоминал капитана, который без раздумий бросался спасать членов экипажа и не боялся рисковать жизнью ради них. Невероятное спасение вулканца, против жизни которого была поставлена безопасность всего корабля, только укрепило его уважение к Кирку. И дало начало их дружбе. Сначала были просто беседы в столовой и после смен. Постепенно они сблизились, проводя большую часть свободного времени вместе. Их дружба крепла, скрывая под маской простой на вид симпатии нечто более глубокое и сильное. Позже Маккой проворчит, что они, как два тропикольских петуха, кружили друг вокруг друга и продолжали бы эти недоухаживания ещё долго, если бы не стечение обстоятельств, вынудившее капитана приврать в личном дневнике и выяснить до конца свои отношения со старпомом. «Слава сломанному транспортатору», как скажет позже всё тот же МакКой. Изменения в поведении капитана Спок заметил не сразу, за что потом не раз корил себя. Непривычно нерешительный и мягкий Кирк бросал на него долгие взгляды и молча уходил. Поэтому приход капитана в его каюту в конце дня немало удивил Спока. Поведение Джеймса изменилось. Уверенные движения, властный взгляд, в котором затаился странный голод. — Мистер Спок, вы свободны? — с порога заговорил Джим. — Положительно, капитан. Вы что-то хотели? — Вас, — последовал лаконичный ответ. Объяснения вулканец получил вместе с жарким поцелуем и ощущением теплых рук, забравшихся под футболку. Новые ощущения поглотили его, устраняя все возражения, вопросы и протесты. Желанная близость в таком количестве и такой силы отмела мысли о нелогичности поведения капитана. И Спок сдался. Он полностью доверил себя уверенным рукам и настойчивым губам. Кирк брал его жестко, с минимальной подготовкой, но вулканская анатомия в который раз доказала своё превосходство — Споку удалось расслабиться, чтобы близость не окончилась болью. Быстрые движения, смешанный ритм и укусы в вперемешку с грязными разговорами неожиданно распалили вулканца, заставив его вести себя так же жестко. Когда Джим изменил их позу, Спок увидел, что сам капитан и не подумал раздеваться. Извернувшись, Первый резко стянул его форму. Три красные линии не замедлили появиться на гладкой щеке, оцарапанной железным жетоном. Странная улыбка искривила губы Кирка. Он быстро избавился от приспущенных брюк и белья и сразу закинул ноги Спока на свои плечи, вновь входя в него. Новый круговорот движений и вздохов на грани то крика, то стонов. Спок не выдержал первым, обильно выплеснулся себе на живот и частично на Джима. Тот с наслаждением слизал каплю семени с уголка рта, перед тем как продолжить вбиваться в расслабленное тело. Спок потерял счёт времени. Его внутренние часы не сбились, но он был уверен, что прошло много больше семи с половиной минут, прежде чем Кирк кончил в него. Это время было на грани мучений из-за излишней чувствительности тела после оргазма. Получив разрядку, капитан в последний раз смял губы вулканца в полуукусе и ушел. Молча. Не оглядываясь. Уже скоро стало не до раздумий о поведении старшего офицера, ведь появился второй. Спокойный, доброжелательный и без царапин на щеке. Ситуация прояснилась. С ним был близок двойник. Темная сторона Джеймса Т. Кирка. И эта сторона хотела Спока. Но вопрос «А хочет ли другая?» не покидал отдалённых уголков сознания. Царапал, беспокоил. И заставил себя озвучить, когда ситуация, казалось, наладилась и опасный двойник был усыплён. — Он что-то сделал? Причинил боль? Заботливый, мягкий. Заверения, что всё в порядке, не помогали. Кирк был взбудоражен и напуган, а оттого не верил Споку. Убеждения перешли в поцелуи. Теперь совсем другие. Диаметрально противоположные. Нежные касания, нерешительные движения губ. Ни напора, ни уверенности, но какая радость разгорелась в сознании человека! Открытый и податливый, он раскрыл сознание, неосознанно маня коснуться и ощутить его свет и тепло. Вместе с тем и возбуждение захватывало тело капитана, но в этот раз времени не хватило. Двойник сбежал, и снова предстояло бороться с капитаном. Спок чувствовал, как сильно ослабели оба. Друг без друга им не прожить. Как не прожить и Споку без Джима. Без обоих. Без целого Кирка. Собственные мысли были недопустимы. Недостойны вулканца. И он решил было забыть чувства и вернуться к логике. Разумеется, ничего не вышло. Как ни старался старпом сократить время пребывания с Джимом в одном помещении сразу после объединения половин, Кирк быстро разгадал его. Уже на следующий день Спок оказался заперт с ним в турболифте и подвергнут испытанию. Беспощадному в своей разрушительной мощи, которая смела всю решимость и уверенность в логике. На настойчивый, но осторожный поцелуй захваченный в объятья уверенных рук Спок ответил почти сразу. Оба Кирка были здесь, делая капитана им самим. Делая его t'hy'la Спока.