Твой дом

      Солнце давно встало, и его яркие лучи заливали столовую ровным, бликующим на отражающих поверхностях светом. Давно проснувшийся Эггси завтракал, уже собранный и готовый к работе, когда ему пришло странное сообщение. Оно было от Мерлина, и оно гласило, что всем рыцарям необходимо прибыть в «столовую» для срочного совещания. На попытку выяснить, что случилось, Эггси получил лишь краткое и бессмысленное «Артур вернулся». А бессмысленное потому, что никакого «Артура» в Kingsman уже вот как целый год не было. После того, что учинил Валентайн, мёртвыми были обнаружены ещё трое агентов: Ивейн — без головы, в переоборудованном под бункер подвале собственного дома, а Гахерис и Бедивер, как Мерлин потом выяснил, достав записи с камер наблюдения, убили друг друга будучи на общем задании в Малайзии. На самом деле, они сначала вырезали весь местный кабинет министров, а потом уже добрались друг до друга. В любом случае, полевых агентов не хватало, а с набором новых рыцарей Мерлин решил не торопиться, поэтому на первом же собрании после случившегося год назад назвался временно исполняющим обязанности Артура. Против никто, разумеется, не был.       Не сумев дозвониться Рокси, Эггси решил не накручивать себя и выяснить все на месте. Возможно, странная формулировка была данью традиции и подразумевала лишь возвращение должности, а не какого-то конкретного агента. Решив, что, скорее всего, Мерлин наконец решился назначить одного из старейших рыцарей — может, Агравейна? — главой организации, юноша убрал за собой в столовой и со спокойной душой отправился в ателье.       Добрался он до него за полчаса. Перекинувшись парой слов со стоящим за прилавком портным, Эггси узнал, что все остальные рыцари уже на месте. Опаздывать на собрания в Kingsman он не любил особенно, поскольку под шестью парами осуждающих глаз идеальных по всем параметрам секретных агентов оставаться равнодушным довольно сложно.       Поднявшись по лестнице, ведущей на второй этаж, парень преодолел слишком, по его мнению, мрачный коридор, и оказался перед высокими двойными дверьми. Прислушался — тишина. Все ждали его. Сделал глубокий вдох, взялся за дверные ручки, решительно толкнул створки и поднял взгляд, чтобы увидеть.       Гарри.       Сидел во главе стола и смотрел на него через стëкла своих очков.       Сердце Эггси не просто остановилось. Оно взорвалось сверхновой в его груди, из которой будто выбили весь воздух одним ударом. Ноги подкосились, и он бы обязательно упал, если бы не успел вцепиться покрепче в металл ручек — до побелевших костяшек.       — Проходите, — сказал Харт, и Эггси застыл, не в силах поверить, что действительно слышит его голос, что это не галлюцинация и не сон. — Галахад, займите своё место.       Но Эггси не мог даже пошевелиться. Всё, что ему хотелось, это сбежать, сбежать прямо сейчас из этого проклятого ателье куда подальше. Не видеть направленные на него взгляды остальных рыцарей, не видеть чертового Гарри, так нагло сидящего перед ним, как будто совсем не мертвого. И закричать. Погромче. Но бежать было нельзя. И кричать тоже. Ничего было нельзя из того, что он хотел бы сделать.       Эггси не знал, как спрятать подальше рвущиеся из горла всхлипы.       С трудом заставив себя разжать пальцы и отпустить холодный металл, он прошел вперёд, не разрывая зрительный контакт с Хартом, как будто тот мог исчезнуть, только отведи Эггси взгляд. Место Галахада было ровно по правую руку от места Артура, и с каждым шагом к нему сердце юноши заходилось всё сильнее. Приближаться к Гарри было страшно.       Оказавшись в шаге от мужчины, Гэри вновь застыл, пытаясь побороть желание прикоснуться. Потому что если бы он это сделал, то точно сорвался бы и опозорился. Или просто сошел бы с ума.       «Если не уже», — вдруг подумал парень. — «Сижу в комнате с мягкими стенами, а Мерлин наблюдает за мной по своим видеокамерам и спокойно пьет кофе».       Эти мысли помогли Эггси взять себя в руки и опуститься на стул. Несколько секунд тишина в помещении была гробовой, но потом Харт отвернулся и заговорил:       — Итак, — он прочистил горло, — все собрались. В течение последнего года большинство из вас считало, что я погиб на задании. Как видите, это не так. Теперь я вернулся, но, к сожалению, для полевой работы больше не подхожу в связи с рядом серьёзных причин. Однако мой опыт, я надеюсь, позволит мне стать полезным в роли главы Kingsman. Такое предложение выдвинул наш многоуважаемый сэр Мерлин ещё полгода назад, и теперь я готов его принять. Если есть возражения, прошу высказать их сейчас. — Все промолчали. — В таком случае, хочу сказать, что считаю огромной честью принять звание «Артура» нашей организации. А теперь, когда с формальностями покончено…       В голове у Эггси шумело, а все звуки доходили до него будто сквозь толщу воды. Он смотрел на Гарри и не мог поверить в то, что видит. Тот сидел перед ним как ни в чем не бывало, а на его немного осунувшемся лице не было никаких шрамов, по крайней мере с той стороны, которую мог видеть Анвин. Гарри говорил что-то, но смысл его слов было слишком сложно осознать, да юноша и не пытался. Единственное, что он мог, это стараться ровно дышать и давить в себе слезы, столь непозволительные в данной ситуации. Вдох-выдох, Эггси. Вдох-выдох.       Гарри был жив.       Гарри был жив и не подал ни единого знака за весь этот год, позволяя своему подопечному спиваться и сходить с ума в его доме.       За всё собрание Харт больше ни разу не посмотрел на Гэри, в то время как тот не мог отвести от него взгляда, пытаясь осознать происходящее, прокручивая в голове одни и те же фразы. Он даже не заметил, как все закончилось — Мерлин увел Рокси, бросающую на друга обеспокоенные взгляды, а голографические изображения остальных агентов просто исчезли. Когда они наконец остались наедине, Гарри тяжело вздохнул, снял очки и повернулся лицом к Анвину.       — Эггси… — начал было он, но от того, как прозвучало прозвище из уст мужчины, Эггси сначала вздрогнул, выходя из ступора, а потом вскочил, едва не уронив стул. Боль, которая отражалась на красивом, молодом лице, заставила Харта замолчать. Он не знал, чего ожидать дальше.       — Нет, сэр, — прошептал вдруг охрипшим голосом Гэри, пятясь. — Для вас… Для вас я Галахад, сэр.       Скривившись, как будто от зубной боли, мальчишка выбежал из кабинета, даже не хлопнув дверьми. Гарри не стал догонять его.

***

      Проживая в доме наставника, Эггси изо всех сил старался не менять его облик. Из личных вещей — лишь немного электроники, минимум одежды в шкафу да зубная щетка в ванной. Но теперь, когда парню стало необходимо всё это собрать и свалить, пока не вернулся хозяин дома, поверженный паникой разум отказывался вспоминать, где что лежит, а конечности попросту не слушались. Дрожащими руками запихивая в рюкзак последнюю футболку, Эггси изо всех сил давил рвущиеся изнутри эмоции, обещая себе, что обязательно найдёт способ их выместить, но только потом, позже, где этого никто не сможет увидеть. Где этого не сможет увидеть чертов безупречный Гарри Харт, которому на него плевать, которому всегда было на него плевать, раз он позволил Эггси едва ли не свихнуться от боли и одиночества, не соизволив даже намекнуть, что выжил.       Молния на рюкзаке звонко вжикнула, и Анвин закинул его на одно плечо, не беспокоясь, как это будет смотреться с дорогим костюмом и зонтиком в свободной руке. В груди юноши клокотала новорожденная злость, обида, и ему казалось, что он готов врезать Харту, попадись тот на его пути. Осмотрев гостевую спальню и удостоверившись, что ничего не забыто, Эггси выскочил из комнаты и спустился по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, чтобы застыть на одном из пролётов.       В проеме открытой нараспашку двери стоял хозяин дома. Харт стоял, опёршись правой рукой на трость, и пристально смотрел на Гэри. Мужчина казался совершенно невозмутимым и лишь немножко настороженным. А это не могло не взбесить.       Отмерев, Анвин преодолел оставшиеся ступени и подошел вплотную к наставнику, дерзко задрав голову. Ноздри юноши агрессивно раздувались, а на покрасневшем лице играли желваки. Он открыто рассматривал лицо Харта, силясь найти в нём что-то, что потушит его гнев и поможет обрести спокойствие. Но ничего не было. Только небольшой шрам чуть выше левой брови и тусклые карие глаза, какие-то слишком пустые и прозрачные для того Гарри, которого он когда-то знал.       — Эггси, послушай… — тихо заговорил Гарри, но оказался прерван вцепившимися ему в рубашку руками. Взбешенный парень схватил его за грудки и с силой встряхнул.       — Нет! Это вы меня послушайте, сэр, — буквально прошипел Эггси, притягивая мужчину ближе к себе и нарочито растягивая гласные в последнем слове. — Я провел в этом блядском доме целый год. И всё это время я считал, что вы, сэр, мертвы. Потому что даже представить не мог, что вы способны бросить меня здесь одного, сходящего с ума в пустом доме, где нет вас…       — Я не мог… — попытался прервать его Харт, положив ладони на судорожно сжимающие его рубашку кулаки.       — Я чуть с ума не сошел, старый ты ублюдок! — вдруг практически прокричал парень ему в лицо, кривясь уже не от ярости, а от накатывающей истерики. Гарри дернулся в сторону как от удара, но ему не позволили отодвинуться. — Ты мне снился каждую ёбанную ночь! Я думал, что подвёл тебя, думал, что ты никогда не узнаешь, что я смог, я думал, что всё, конец, и больше ничего не будет…       Последние слова были договорены едва ли не шепотом. Внезапно изменившись в лице, Эггси разжал уже побелевшие от напряжения кулаки и отшатнулся от мужчины. Понимая, что сейчас ничего не может исправить, Харт молча отошел в сторону, давая подопечному возможность уйти.       — Знаете что, сэр… — неожиданно спокойным, но сильно охрипшим голосом сказал Гэри. — Я скажу вам одну вещь, которая мучила меня весь этот год. И пусть она теперь мучает вас. — Он сделал паузу и прошел за порог. Гарри вдруг почувствовал, как его внутренности завязываются в тугой узел, и сжал трость покрепче. Эггси явно собирался сообщить ему что-то такое, чего бы он не хотел слышать даже больше, чем грязные ругательства в свой адрес.       Юноша слегка повернул к нему голову и, смотря куда-то под ноги, тихо сказал:       — Я вас люблю.