Глава IX.
24 марта 2015 г., 06:21
Галахад шел по коридору базы в сторону складов, чтобы сдать технику, выданную ему к прошлому заданию, на диагностику — Мерлин сказал, что один из датчиков передавал ему неточные данные, и это необходимо срочно исправить. До окончания диагностики Эггси был свободен, но его это совершенно не радовало. Каждая секунда, проведенная в Лондоне грозила ему встречей с кое-кем, кого он одновременно безумно хотел, и безумно боялся увидеть. Избегать Гарри у него выходило уже вот как третью неделю, и парень подозревал, что удача вот-вот от него отвернётся. Интуиция просто вопила, скручивая его желудок в морской узел. Заворачивая за очередной поворот кажется бесконечного лабиринта подземной базы Kingsman, он ожидал увидеть Харта за каждым углом. Ведь теперь, став Артуром, тот мог быть где угодно, в любом помещении и в любом коридоре.
До складов добраться удалось без приключений. Сдать аппаратуру техникам — тоже. В душе Эггси зародилась надежда, что всё обойдётся, и он сможет добраться до своего гостиничного номера не вляпавшись в неприятности, название которым «великолепный Гарри Харт», когда к нему подошел безликий служащий.
— Сэр Галахад, сэр Артур ждёт вас в своём кабинете, — безэмоционально сказал тот и ушел, круто развернувшись на каблуках. Эггси смотрел ему в спину, пока мужчина не скрылся за одной из металлических дверей.
Почему Харт не позвал его по внутренней связи? Не захотел огласки? Ну что ж, решил Гэри, раз вызов неофициальный, переданный через третьи руки, значит можно его просто проигнорировать. Личное общение не входит в прямые обязанности агентов.
Ускорив шаг, Эггси через пару минут добрался до скоростной капсулы и набрал код, нужный, чтобы отправиться в ателье. Дверцы плавно открылись, являя маленькую кабинку с сидениями по обеим сторонам, и он уже было облегченно выдохнул, усевшись на самом дальнем из них, когда послышались мягкие шаги, сопровождаемые ритмичным постукиванием трости.
Проклиная всех известных ему богов, Эггси откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Попасться в такую глупую ловушку!
Ничего не говоря, Гарри зашел в кабину и сел по диагонали от Анвина. Дверцы съехались с характерным щелчком и капсула пришла в движение. Харт всё ещё молчал. Эггси всё ещё не открывал глаз.
— Чего ты от меня хочешь? — невежливо спросил он, не выдержав направленного на него взгляда, который отчетливо чувствовал даже сквозь закрытые веки.
— Правды, — негромко откликнулся Гарри, а в его голосе юноше послышались непривычные, незнакомые нотки, распознать значение которых он не смог.
— И у тебя хватает наглости просить её у меня? — не задумываясь выпалил Эггси, сразу же жалея о своей несдержанности. Он джентльмен. Он должен им быть, даже если всё на свете готов отдать за одно единственное прикосновение к сидящему напротив мужчине.
— Не дерзите, — на мгновение наставник сделался строгим, таким, каким был когда-то давно, но затем добавил как-то неожиданно мягко, — Галахад.
В груди юноши защемило от того, с какой нежностью было произнесено это имя, и он замолчал, боясь выдать свои чувства неловким словом или жестом. Чертов Гарри Харт!
Остаток пути каждый из них провел углубившись в собственные мысли. Гарри, наверное, впервые за последние двадцать лет ощущал такую неуверенность в собственных словах и действиях. Он чувствовал, что должен поговорить с подопечным, найти решение вместе с ним, раз по одиночке им этого сделать не получалось. Но тот никак не хотел идти на контакт, да и у мужчины в делах сердечных особого опыта не было. После поступления на службу в Kingsman Харт и думать позабыл о всяких отношениях продолжительнее пары ночей.
Догадываясь, что времени осталось совсем мало, Гарри тяжело сглотнул и пересел на сидение рядом с Гэри, сразу же отметая мысль прикоснуться к его ладони, покоящейся на бедре. Мальчик мог понять этот жест совсем не так, как он бы того хотел.
— Эггси, — от звуков имени на скулах Анвина заходили желваки, — то, что ты сказал мне тогда — маловероятно. Я старше тебя в два раза, я твой наставник, и ты думал, что я мёртв. Возможно, из-за сильного стресса твои чувства смешались, и ты решил, что испытываешь ко мне… некоторые романтические чувства. Но поверь мне…
Но Эггси не дал ему договорить. Он чуть быстрее, чем свойственно уверенности, которую ему хотелось бы изобразить, положил ладонь мужчине на правое бедро, и опёршись на него всем весом, прижался к тонким сухим губам в слишком горячем для целомудренного, поцелуе. Сердце юноши тут же зашлось в бешеном ритме, и он был готов продать душу, чтобы этот ужасный и прекрасный момент не заканчивался. Ведь ничего хорошего из его поступка выйти не могло. Но желание доказать, желание почувствовать превзошло все выстроенные ранее барьеры.
— Я знаю, что испытываю к вам, сэр, — не открывая зажмуренных глаз, прошептал Эггси и выскочил в вовремя открывшиеся двери.
***
Поцелуй тлел на губах мужчины подобно ожогу, постепенно остывая и покрываясь тонкой корочкой из чужих слов: «Я знаю, что испытываю к вам, сэр». Знает? Гарри Харт позволил себе недопустимую роскошь, подарив себе целых пять минут передышки перед тем, как покинуть маленькую кабинку скоростной капсулы. Лишь пять минут, чтобы привести в норму внезапно взбесившееся сердце, унять напавший на правую руку тремор и запрятать подальше все неуместные чувства и желания — хотя бы до конца рабочего дня. Кажется, разговор, предназначенный для решения возникшего конфликта между наставником и подопечным, пошел не в то русло. Отчёты, подписи, кофе, голос Мерлина в наушниках. Ненужные мысли, кружившие над ним подобно воронам над полем боя, и память, слишком отчётливо хранившая прикосновение нежных губ упёртого мальчишки. Нежных и теплых. Как раз таких, какие и должны быть у такого молодого мальчика, как Гэри Анвин. Слишком молодого для пятидесятилетнего Гарри Харта — хромого старика с дрожащей рукой и сотнями трупов за спиной. Какое будущее могло ждать Эггси, позволь он ему получить всё, что тот сейчас так отчаянно просил? А что ждало самого Гарри, впусти он в своё сердце кого-то вроде Анвина? Стараясь не искать ответы на свои вопросы, пока не получится мыслить хоть сколько-нибудь ясно, Харт закончил все свои дела и вернулся домой. Последние три недели дом казался слишком тихим и пустым. А ещё насквозь пропахшим Эггси — особенно в спальне, будто та больше не принадлежала Гарри, или не только ему одному. Это ощущение было незнакомым и странным, мужчина старался отгонять его, но оно живым, навязчивым туманом оплетало его конечности, поднималось по ногам и туловищу наверх, забираясь вовнутрь и не позволяя себя игнорировать. «Смотри, Гарри Харт — твой дом больше не твой! Он пуст без одного хорошо знакомого тебе юноши». Мысленно чертыхнувшись, Харт прижал к губам подушечку пальца с выступившей на ней кровью. Он пытался готовить, но никак не мог сосредоточиться, раз разом возвращаясь к размышлениям о произошедшем несколько часов назад. Не в силах больше сопротивляться, Гарри отложил в сторону нож и решил взяться за что-то менее травмоопасное — например, подогреть оставшийся со вчерашнего вечера ужин. Эггси. Несносный мальчишка, перенёсший слишком много и потому пришедший к ненужным ему чувствам? Ну что могло из них выйти?.. Когда ему будет каких-то тридцать пять лет, Гарри будет уже шестидесятилетним стариком. Когда Эггси исполнится столько же, сколько Гарри сейчас, самого Харта уже может не стать. Эггси может погибнуть на задании, Эггси может его разлюбить или начать изменять с кем-то помоложе, а Гарри останется у разбитого корыта и без сил, чтобы начать всё с начала. Но как же приятен был этот глупый поцелуй… Двадцать пять лет разницы. Разные поколения, с разными интересами и вкусами. Как они уживутся вместе? Сможет ли он относиться к Эггси как к равному? А тот к нему? Быть заменой отцу и быть любовником — вещи несовместимые. По крайней мере, так считал Харт, уверенный в возможности успеха только тех пар, где партнёры могут быть равны друг другу. Слишком много «против», в то время как «за» — лишь одно-единственное обоюдное желание. Мучимый такими мыслями, Гарри весь вечер и до самой ночи не мог ни на что отвлечься. Сколько бы он ни ругал самого себя, сколько бы ни приводил доводов в пользу прекращения этого балагана, что-то внутри тянуло мужчину дать шанс Эггси с его глупой, глупой влюбленностью. В последний раз насладиться чем-то поистине ценным, вспомнить ту полноту эмоций, что полыхает внутри, когда прижимаешь к себе желанное и желающее тело, когда засыпаешь и просыпаешься чувствуя рядом тепло дорогого человека… Поднеся ко рту стакан с водой, чтобы запить горсть нужных ему перед сном лекарств, Гарри услышал настойчивый стук в дверь.
