Твой дом

      В доме царила мягкая, уютная тишина. Эггси спал. Желтоватый свет прикроватной лампы высвещал одну сторону его лица, в то время как другая оставалась в тени. Гарри пристально вглядывался в изящные черты, но не находил на них той печати пережитого горя, что увидел по своему возвращению. Только умиротворение, спокойствие и какая-то детская мягкость. Эггси выглядел совсем как раньше. Неужели так просто сделать его счастливым?       Время было уже за полночь. Уложить юношу оказалось довольно сложной задачей — тот вертелся на постели, пытался утянуть Гарри к себе и выдавал довольно интимные откровения, щедро приправленные обсценной лексикой. Мужчина стойко перенёс все эти тяготы и теперь мог уйти. Мог, но не хотел — пока что.       Поправив свисающее одеяло, Гарри присел на край кровати. Внешне это никак не проявлялось, но он был в смятении. Потеря контроля, всё та же, уже опостылевшая ему потеря контроля. На этот раз чертовски приятная, но разве полезная? Поспешные действия и необдуманные решения никогда не приводили ни к чему хорошему. Размеренность и разумность — вот чем должен руководствоваться джентльмен во всех областях своей жизни. А не минутной страстью, способной потухнуть также быстро, как и разгореться.       Эггси лежал, закинув руки на подушку, и Гарри, подумав, что к утру они обязательно затекут, опустил их вдоль его тела. Кожа Анвина была теплой и очень приятной на ощупь. Ладони Харта будто сами собой задержались на запястьях, а потом медленно спустились по кистям до самых кончиков пальцев. Гарри вновь поднял взгляд на лицо Эггси. Длинные тени ресниц ложились на румяные щеки, а рот был слегка приоткрыт. Неужели этот чудесный мальчик правда любил его так сильно, как говорил?       Тяжело вздохнув, Харт поднялся с постели и выключил прикроватную лампу. Перед тем как уснуть, Эггси жаловался на духоту, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как открыть нараспашку окно, впуская в комнату свежий ночной воздух. Теперь единственный свет шел со стороны окна — растущий месяц выглядывал между облаков, освещая спящую столицу своими серебряными лучами. Гарри не хотелось уходить, но он не мог и остаться.       «Спокойной ночи, Эггси», — мысленно пожелал он и склонился над юношей, чтобы запечатлеть на его виске нежный поцелуй. — «Хороших снов».

***

      Эггси проснулся от слепящего глаза яркого солнца. Сначала даже не понял, где он и что случилось, но похмелье чувствовалось очень отчётливо, да и спальня оказалась до боли знакомой. Через какое-то время в прояснившейся голове начали всплывать смутные воспоминания о прошлом вечере, заставив парня подскочить с постели и начать судорожно искать свои вещи — после того, как он обнаружил, что спал в одном лишь нижнем бельё. Но костюма нигде не было, поэтому он метнулся в ванную и схватил висящий на крючке бордовый халат. Домашняя одежда — тоже одежда, хотя всё происходящее начинало напоминать ему утро в те «24 часа с наставником». Особенно из-за доносящихся с кухни запахов кофе и ещё чего-то, вроде оладьев или блинчиков. Отличалось все только тем, что в прошлый раз они с Хартом не пытались, сойдя с ума от желания, сожрать друг друга в коридоре, позабыв даже закрыть входную дверь.       От этих воспоминаний на губах Эггси расцвела глупая улыбка, а внизу живота растеклось приятное тепло. Он и не надеялся, что реальный Гарри — не тот, что приходил к нему во снах, а реальный, живой Гарри Харт — может быть таким… несдержанным. Хотя то, что он всё-таки остановился и, судя по непримятой с другой стороны постели, спал в гостевой, а не в своей спальне, не могло порадовать Анвина. Гэри должен был всё прояснить, но для этого надо было для начала привести себя в порядок и спуститься вниз. Главная проблема заключалась в том, что вчера у него произошла серьёзная попойка, сегодняшними результатами которой были ужасный запах изо рта и отсутствие ванных приналежностей на месте ночёвки. Поклявшись никогда никому об этом не говорить и унести эту тайну с собой в могилу, юноша принял решение использовать зубную щетку Гарри. Реакцию наставника на такую наглость с его стороны Эггси боялся даже представить.       По мере приближения к кухне аппетитные запахи еды становились все сильнее и сильнее. Эггси не сразу решился проявить себя, потому что не знал, с чего начать разговор, а Гарри, разумеется, хоть и почувствовал его присутствие, но не подавал вида, позволяя подопечному собраться с мыслями. Мужчина невозмутимо стоял у плиты в строгом сером костюме, полосатом фартуке и домашних тапочках, переворачивая что-то на сковородке. Рядом, на тарелке, ровной башенкой возвышались золотистые панкейки.       — Доброе утро, — наконец-то поздоровался Гэри, опершись плечом на дверной косяк.       — Доброе, — ответил Харт, не оборачиваясь. — Возвращайся в столовую, я сейчас всё принесу.       Парень послушно вышел из кухни и только теперь обратил внимание на стоящий в центре стола стакан с водой и неизвестную таблетку возле него. Уверенный, что Гарри ему не навредит, Эггси не задумываясь выпил лекарство. Уже через минуту похмелье как рукой сняло: прошло гудение в голове, сухость во рту и он даже получил какой-то заряд бодрости. Анвину оставалось только возмущаться, что ему Kingsman такие чудо-таблетки не выдал.       Харт всегда сидел во главе стола, поэтому Эггси занял место подле него. Вышел тот же расклад, что и на собраниях в «столовой», отчего юноша почувствовал себя несколько не в своей тарелке, но пересесть он не успел — вошел Гарри, неся в руках большой поднос. Харт выставил на столе ту самую башенку из панкейков, несколько сладких сиропов, маленькие изящные чашечки и турку, до краёв наполненную ароматным кофе.       Завтрак проходил в тишине. Не слишком напряженной, но и не слишком расслабленной — как раз такой, какой ей и подобает быть после того, что произошло между ними прошлым вечером. Эггси боялся ляпнуть какую-нибудь глупость и лишить себя сытных блинчиков под кленовым сиропом, а Харт размышлял о том, насколько сильно могут покраснеть уши его подопечного, вздумай он, к примеру, взять его сейчас за руку.       — Гарри, — сказал вдруг Эггси так, будто собирается продолжить, и… замолчал.       — Я внимательно тебя слушаю, — с лицом, выражающим вежливую заинтересованность, обронил мужчина.       Однако Анвин продолжал сидеть молча, смотреть себе в тарелку и жевать так старательно, как будто от этого зависел успех его следующей миссии.       — Ладно, Эггси, — сжалился Харт, отставляя в сторону пустую чашку и промакивая губы тканевой салфеткой. — Давай обсудим все как взрослые люди, я обещал тебе вчера.       Гэри нервно сглотнул и поднял на него взгляд. Гарри отогнал от себя навязчивую ассоциацию с щенком вельш-корги и продолжил:       — Я допускаю возможность возникновения между нами каких-либо романтических отношений. Но я нахожусь уже не в том возрасте, чтобы иметь кратковременные интрижки, тем более, со своими коллегами или подчинёнными. Всё, что я могу предложить тебе — это попытку создать что-то длительное и надёжное. Ничего страшного, если ты не готов к такому. Мы можем просто разойтись и покончить с этим раз и навсегда.       Эггси казалось, что он проглотил язык. Он одновременно и ожидал, и не ожидал чего-то такого от Гарри. Слишком прямолинейно, слишком официально, чтобы знать, как на такое реагировать. Первые серьёзные отношения и сразу с мужчиной, годящемуся ему в отцы — мягко говоря странно, но упускать свой единственный шанс он не собирался. Правда всё, на что хватило сейчас юношу, это отрицательно покачать головой.       — Не стоит так быстро давать свой ответ. Я не смогу запретить тебе прекратить наши отношения, поэтому вся ответственность за исполнение моих условий ляжет только на твою совесть. И ты должен всё взвесить и принять решение, основанное на разум…       — У меня был год, чтобы все обдумать и принять решение, — прервал Харта Гэри, положив свою вспотевшую от волнения ладонь поверх его. — Я не подведу тебя… Не в этот раз.       На последних словах Эггси стыдливо опустил взгляд, но Гарри сжал его пальцы, заставив вновь посмотреть на себя, и мягко улыбнулся одними уголками губ.       — Тогда давай, для начала, сходим куда-нибудь сегодня вечером вместе.