Глава XVII.
20 апреля 2015 г., 20:45
Больше Гарри не отходил от него ни на шаг — даже после того, как состояние стабилизировалось и всё вернулось на круги своя. И если раньше он не позволял себе даже задремать в кресле, то теперь желание быть рядом пересилило необходимость в удобной постели и полноценном сне. Перечить Артуру врачи не посмели.
Харт спал уже несколько часов, опустив подбородок на грудь и вытянув свои длинные ноги под больничную койку. Одна его рука лежала на подлокотнике, а вторая накрывала собой ладонь Эггси. По правде говоря, после почти успешной попытки парня умереть, он практически не выпускал его руку из своей и спал очень чутко, будучи готовым проснуться в любую минуту. На тумбе стояли жëлтые полевые цветы — их принесла Рокси. После того, что случилось, она стала заходить чаще, но всë равно ненадолго, на пять-десять минут максимум. С Гарри девушка практически не разговаривала, только предложила как-нибудь привести Джей-Би повидаться с хозяином. Харту эта идея понравилась, но он не хотел беспокоить миссис Анвин. Та могла начать задавать лишние вопросы, на которые он не был готов отвечать.
Гарри старался не думать о том, что, если состояние Эггси не улучшится, то ему придëтся сообщить об этом его матери. Однако эта картина сама вставала перед глазами Харта — как женщина откроет перед ним входную дверь, несколько мгновений у неё уйдёт на узнавание, а потом её взгляд наполнится ужасающим осознанием и невероятной болью… уже во второй раз. И всё это снова будет только его вина. Он отнял у миссис Анвин сначала мужа, а теперь, возможно, и сына. Такому не могло быть никаких оправданий, да Гарри их и не искал. За долгие годы работы секретным агентом он взвалил на себя груз вины за столько смертей, что не мог их сосчитать даже примерно. Несколько сотен? Больше тысячи? Эггси был всего лишь еще одной жервой «во имя мира во всем мире», однако Гарри был готов поменяться с ним местами, лишь бы исправить то, что натворил.
Но сейчас Гарри спокойно спал. Ему практически никогда не снились сны, и он был чертовски благодарен за это, потому что когда те всё-таки случались, то были наполнены ничем иным, кроме как кровью и болью. Иногда в них мелькал мистер Пиклз, и всегда это был тот момент, когда Харту пришлось в него выстрелить. Только вот во снах в пистолете были не холостые, так что даже в этих случая подсознание Гарри себе не изменяло — были и кровь, и боль.
Эггси Гарри не снился ни разу. То, что эта ночь стала исключением из этого правила, мужчина понял сразу же, как проснулся, хотя сам сон совсем не помнил. Он не знал, что его разбудило, просто открыл вдруг глаза — как будто до него кто-то дотронулся. Но в палате никого, кроме Эггси, не оказалось. Анвин всё также неподвижно лежал, его грудная клетка мерно вздымалась, а сердечный ритм — Харт посмотрел на приборы — был ровным и стабильным. С лица Эггси уже почти полностью сошли синяки, поблекшая краска осталась только вокруг глаз и на скуле. Юноша был так красив, но при этом так бледен и худ, что у Гарри перехватывало дыхание, когда он долго на него смотрел. Вот и сейчас, почувствовав, как к горлу поднимается ком, мужчина опустил глаза и наклонился к руке Эггси, чтобы запечатлеть на тыльной стороне его ладони осторожный поцелуй. Он делал так не в первый раз — просто прижимался губами к теплой коже, желая ощутить, что под ней всё ещё есть жизнь.
Он делал так не в первый раз, однако этот раз оказался особенным.
Пальцы на руке Эггси дернулись, сначала едва-едва, и Гарри решил, что ему показалось, потому что он не успел это увидеть, а только почувствовал. Но потом это повторилось, и Харт замер, не смея вдохнуть или выдохнуть. Боясь спугнуть удачу, он обратил внимание на приборы — сердечный ритм немного усилился — и только после этого перевёл взгляд на Эггси.
Эггси смотрел на него. Смотрел из-под едва приоткрытых век, слабый и сонный, накаченный под завязку обезболивающими и антибиотиками, смотрел как будто даже ласково и казался Гарри самым невероятным чудом на всем белом свете.
***
Рокси шла по коридорам базы, выстукивая по металлическому полу тяжелыми военными берцами. Её осанка была идеальна, а голова величественно приподнята. Светлые волосы, схваченные тугим хвостом, подскакивали за спиной от каждого шага. Боевой костюм цвета хаки был заляпан кровью на груди, рукавах и воротнике, но суровое, ничего не выражающее лицо было безупречно чисто. Час назад рыцарь Ланселот вырезала спящую семью нечистого на руку сирийского дипломата — Башара Хаддада, его жену и двух семнадцатилетних мальчиков-близнецов — и двадцать хорошо тренированных охранников, и теперь шла, чтобы справиться о состоянии своего единственного друга. Но направлялась она не в медицинское, а в техническое крыло, поскольку в таком антисанитарном виде в палату её никто не пропустил бы. Автоматические двери беззвучно раздвинулись и девушке открылся кабинет главного координатора. Мерлин сидел, заваленный какими-то приборами и проводами; в руках у него был небольшой блестящий паяльник. — Я не могла с тобой связаться, — почти равнодушно сказала Рокси, подходя к нему со спины и кладя ладони на его широкие, обтянутые свитером плечи. — Думала, ты снова переработал и уснул прям за столом. — С возвращением, Ланселот, — поздоровался мужчина, даже не поднимая взгляда от микросхемы, которую рассматривал с помощью увеличительного стекла. — Я был занят. Впрочем, как и сейчас. Мне надо было закончить этот проект ещё два дня назад, но… — Как там Эггси? Я слышала, он очнулся, — перебила Рокси, начиная массажировать мышцы своего наверняка уставшего любовника. Заморочки технического отдела ей были не особо интересны. — Не хочу идти туда и мешать им с Хартом… — Правильное решение, — одобрил Мерлин и отложил паяльник на специальную подставку, чтобы расслабиться под прикосновениями сильных пальцев. — Им надо побыть наедине. Доктор Сандерс сказал, что теперь Эггси точно пойдёт на поправку, хотя не сможет вернуться в строй ещё как минимум два месяца. Так что отпуска можешь не ждать ещё долго. — Но ведь наши планы на выходные не отменяются? — прошептала девушка, наклонившись к самому уху Мерлина, а потом прикусив его мочку. — Обещаю вытрахать из тебя всю душу. Мужчина возбужденно выдохнул и отрицательно покачал головой, одной рукой расслабляя галстук. От запланированной несколько недель назад БДСМ-сессии он отказываться не собирался даже устрой внезапно воскресший Валентайн второй конец света.***
Гарри сидел в кресле возле койки, и, как и много дней до этого, нежно держал Эггси за руку. Вот только теперь мальчик был в сознании и внимал каждому его слову, заставляя мужчину каждой клеточкой своего тела чувствовать, какой он счастливец. — Пока… Пока ты был в коме, я думал только о том, что возможно уже никогда не получу шанса сказать тебе всё, что хотел бы. Поэтому теперь хочу, чтобы ты выслушал меня, если ты не против. Доктор сказал, что ты для этого чувствуешь себя достаточно хорошо, но скоро должен уснуть, поэтому я, с твоего позволения, не буду затягивать. Эггси слабо кивнул. Взгляд его светло-зелёных глаз был полон мягкого ожидания. Он не давил, а просто ждал, но как-то спокойно, будто знал, что именно Гарри собирается ему сказать. — Я… Я хочу попросить у тебя прощения. То, что я делал, было глупо и жестоко. Сразу как очнулся, я должен был связаться с тобой. Просто… Тогда всё виделось мне слишком сложным. Неважное казалось важным, а самое важное ушло на второй план. Я действительно думал, что с тобой всё в порядке. Что ты идёшь дальше, и что моя псевдо-смерть не повлияла на тебя настолько… насколько повлияла. Если бы я тогда знал правду, знал, как обстоят дела на самом деле, то никогда бы не позволил тебе считать, что я мертв. Прости меня за это. Гарри смотрел Эггси прямо в глаза, но говорил несколько неуверенно, как будто не повторял про себя эти слова тысячи раз до этого. — Прости меня за то, что не поверил тебе и решил, что ты сам не понимаешь, о чем говоришь. И за то, что решил, что ты недостаточно зрел для таких чувств и таких отношений. Ты давно не ребёнок, а я не твой отец. Я не смог бы выполнить эту роль, даже если бы захотел. Потому что природа наших отношений изначально была далека от родительско-сыновьих. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы всё это осознать. Эггси улыбался, но совсем слегка, стараясь побороть действие снотворного, которое медленно втекало в его вены. Конечности юноши наливались усталостью, веки тяжелели, но он хотел дослушать до конца. — А ещё прости меня за то, каким трусом был всё это время. Страхи охватили меня, и их было так много, они были так сильны, что я не мог побороть их. И вел себя совершенно неподобающе для настоящего джентльмена. Работа в этой организации не способствует построению личных отношений. Мы все здесь, каждый из рыцарей, очень одиноки. Мы одни. Ни семей, ни детей. Ни близких друзей — в том числе. Потому что идём рука об руку со смертью и не хотим, чтобы наши родные страдали от этого… Или пострадали из-за этого. Мне никогда не приходило в голову, что такой подход может быть неверен, и что иногда риск может быть оправдан. Но теперь, когда я вижу, как сильно ошибался, считая одиночество до самой смерти единственным возможным путём, то хочу попросить у тебя прощения за то время, которое мы потеряли по моей вине. Прости меня. На последних словах Эггси лежал уже с закрытыми глазами, и мужчина подумал, что тот уснул. Но через несколько мгновений Анвин еле заметно кивнул, и тогда Гарри понял — Эггси простил его за всё.
