Жертва

Елена все еще помнит взгляд Деймона – холодный и совершенно равнодушный. Помнит, как просила его остаться, и как он, грубо оборвав ее на полуслове, ответил: «Больше незачем». Стоит закрыть глаза – и к горлу подступает ком. В голове рикошетом отдается звук шагов удаляющейся мужской фигуры – он въелся в память настолько, что Елене уже никогда его не забыть. Разорванное напополам сердце кровоточит до сих пор. Правда, уже не так сильно, как прежде. А ведь поначалу она верила, что он вернется. Надеялась, что Деймон не сможет забыть того, что было между ними и названия чему у Елены нет до сих пор. Но годы шли, превращаясь в вереницу сменяющихся событий, а Деймон Сальваторе так и не появлялся. Он словно выскреб себя из жизни Елены, и лишь иногда, в очень редкие моменты, которые девушка могла пересчитать по пальцам, она ощущала на себе его взгляд. По крайней мере, ей так казалось. Думая о Деймоне, Елена нашла потрясающее сравнение: этот мужчина был ядом – сладким, терпким, смертоносным ядом, который, однажды проникнув в кровоток, остается там навсегда. Его невозможно выцарапать; от него нельзя избавиться. Потому что противоядия не существует – Елена много лет пыталась его обнаружить, но так и не сумела. Зато она научилась с этим жить. Поразительно, но после исчезновения Деймона ее жизнь стала до невозможного спокойной. Иногда девушка задумывалась: не связаны ли эти два события между собой? Она пыталась найти ответы, расспрашивала Стефана, просила Бонни отыскать подсказки в своих книгах. Но ничего так и не смогла узнать. Тогда Елена оставила бесполезные попытки докопаться до истины и постаралась взять от жизни то, что та ей предлагала. Окончила школу, поступила в Университет Виргинии, нашла небольшую квартирку в Шарлотсвилле... Некоторое время Стефан был рядом: сначала в роли любящего парня, потом – верного друга. Если спросить Елену, в какой момент их отношения пошли на убыль, она не ответит. Зато вспомнит, опустив взгляд, о ком всегда думала, смотря на Стефана. Порой Елене кажется, что ее жизнь – насмешка судьбы. Тоска по старшему брату оказалась сильнее любви к младшему – настолько, что девушка невольно переосмыслила свое представление об этом чувстве. А ведь когда-то она мечтала о том, чтобы Деймон уехал из города и оставил их со Стефаном в покое… Какая все-таки ирония. – Почему ты плачешь? – ласковый голос возвращает Елену к реальности. Она поворачивает голову, запускает пальцы в иссиня-черные волосы своего любимого мужчины и улыбается, поспешно утирая невесть откуда появившуюся слезинку. – Все в порядке, милый. Серо-голубые глаза недоверчиво прищуриваются. – Жалеешь о том, что мы уехали? – Нет, что ты! Просто это место… – Елена вздыхает, – с ним связано много воспоминаний. – О Деймоне? Этот вопрос ставит девушку в тупик. Она пытается придумать достойный ответ, но вместо этого на глаза снова наворачиваются слезы. – Откуда ты знаешь это имя? – тихо спрашивает она. – Ты часто зовешь его во сне. – О… – выдыхает Елена. – Это брат Стефана, да? – не прекращает свои расспросы Дэвид. Девушка удивленно кивает. – Я расскажу тебе о нем позже, договорились? – обещает она. – А сейчас давай спать. – Ну, мам! – рассудительный взрослый тон, которым маленький Дэвид только что задавал вопросы, моментально улетучивается. – Я не хочу спать! Елена хмыкает, крепко прижимает сына к себе и тут же, строгим голосом, добавляет: – Все маленькие мальчики должны ложиться в девять. – Я уже не маленький, – в голосе Дэвида появляются предупреждающие нотки. – Ты же знаешь. – Верно, – с улыбкой соглашается Елена. – Ты очень взрослый для своих лет. Но спать все равно пойдешь. – А можно я возьму себе ту комнату, – парнишка кивает в сторону второго этажа, – которая самая большая? Елена непроизвольно вздрагивает. – Нет, милый. – Но ведь там так классно! – не унимается Дэвид. – И очень пыльно, – объясняет Елена. – А если я сам ее уберу? – с надеждой спрашивает паренек. – Не поможет, – усмехается девушка. Прекращая этот небольшой спор, она поднимает сына на руки (с большим трудом, надо сказать) и относит в комнату, некогда принадлежавшую Стефану. Здесь по-прежнему уютно, и это единственная комната, в которой Елена успела навести порядок. Гора неразобранных коробок, стоящая в холле, напоминает девушке о том, что если она хочет успеть к Рождеству, нужно начинать разбирать вещи прямо сейчас. Наблюдая за засыпающим Дэвидом, Елена невольно любуется сыном. Ласково гладит его темные волосы, с упоением ловит каждый его вздох, понимая, что несмотря на разбитое сердце, она счастлива. Да и можно ли быть несчастной, когда рядом сопит самый родной, самый дорогой в мире человечек? Любовь к сыну является для Елены лучшим лекарством. Правда, забрать горькие воспоминания не может даже она. Именно поэтому, иногда, в минуты слабости, все еще бывает больно. Спустившись в холл, девушка с ужасом обводит взглядом сложенные пирамидой коробки. Удивительно, сколько вещей может накопиться за десять лет… Взяв первый попавшийся ящик с надписью «Посуда», Елена начинает осторожно извлекать содержимое. Находиться в особняке без братьев немного непривычно. Елена много лет не была здесь, но ощущение, что в любую минуту над ухом раздастся знакомый голос, все еще присутствует. Поэтому девушка немного нервничает. Тишина гнетет ее, а любой шорох за окном заставляет вздрагивать. Может, не следовало приезжать сюда? Она ведь могла снять небольшой домик или остановиться у Бонни с Джереми. Но Стефан выглядел очень убедительно, уговаривая Елену переехать в пустующий особняк, который, собственно, уже много лет находился в ее собственности. Теперь это их с Дэвидом дом. Если бы у Елены хватило смелости поселиться здесь еще семь лет назад, сразу после замужества, сейчас бы не приходилось разбирать столько коробок. Но тогда даже мысль об этом казалась девушке кощунственной. Поэтому она вместе с мужем осталась в Шарлотсвилле. Елене совсем не хочется вспоминать о тех временах. Она до сих пор не понимает, как вообще могла выйти замуж за человека, которого знала месяц. Возможно, всему виной его пронзительные серые глаза и черные как смоль волосы. Или кривоватая улыбка, которой Стив буквально подкупил Елену. А может, все дело в его взрывном характере и непредсказуемости, которая сразу так понравилась девушке. Одно Елена знала наверняка – она, как дура, влюбилась в мужчину, безумно напоминающего ей призрака из прошлой жизни. Вот только, кроме некоторых похожих черт внешности, больше между этими мужчинами ничего общего не оказалось. Непредсказуемость Стива переросла в маниакальную, ничем не подкрепленную ревность. Кривоватая улыбка в конце концов опротивела Елене, а серые глаза перестали напоминать ей Деймона. Постоянные придирки и обвинения отравляли жизнь; элементарное неумение быть заботливым мужем и любящим отцом перечеркнуло любую надежду на счастье. Но временами все было неплохо, поэтому Елена терпела. Ради сына, как она думала. А может, ей просто не хотелось признаваться себе и окружающим в ошибке, которую она совершила. Но еще больше она боялась, что о поведении Стива узнает Стефан. Или, не дай бог, Деймон. Если ему, конечно, не все равно… Каким бы ни был ее муж, но мучительной смерти Елена ему не желала. Поэтому усиленно создавала иллюзию счастья. В те редкие моменты, когда Стефан заезжал в гости, Елена пичкала его безупречно продуманными историями о своей жизни. И Стефан верил. Правда, немного странно косился в сторону Стива, а однажды даже решился спросить у Елены, что она на самом деле чувствовала к Деймону. Очередной приезд младшего Сальваторе стал для замужества Елены роковым. То ли вампир позволил себе слишком личный взгляд, который просто не мог быть «родственным», то ли ревность Стива дошла до предельной отметки, но уже на следующее утро после отъезда гостя, на теле Елены появились багровые кровоподтеки. Спустя два дня Стивен утонул… В бассейне, глубина которого не превышала и пары метров. Тогда Елена впервые задумалась о том, что любая угроза ее жизни или безопасности исчезает, едва появившись. Девять лет назад она попала в автокатастрофу: пьяный мужчина, который врезался в ее машину, погиб на месте. Сама же девушка отделалась царапиной на руке. Шесть лет назад у Дженны обнаружили рак… Елена сильно переживала, а спустя несколько месяцев болезнь ее тети чудесным образом испарилась. В прошлом году на Елену напал грабитель: встретив сопротивление со стороны девушки, он достал нож и… совершенно случайно на него напоролся. Неужели совпадения? После смерти Стива, Елена окончательно уверилась в обратном. Что-то оберегало ее, довольно жестоким способом избавляя от проблем. А ведь она не желала своему мужу такой участи. Да, он оказался мерзавцем, но вовсе не заслуживал смерти. Но, как бы то ни было, после гибели Стива жизнь Елены и Дэвида вошла в спокойное русло. Исчезли скандалы и ссоры, крики и обвинения. Мать и сын светились от счастья, и лишь одно омрачало Елену – чувство вины. Разве имела она право радоваться такому стечению обстоятельств? Ведь ее сын лишился отца, а она – мужа. Но чем больше времени проходило, тем меньше девушка об этом думала. Впрочем, она так и не смогла жить в Шарлотсвилле. Помучавшись с полгода, Елена Уилсон, некогда Гилберт, забрала сына и вернулась в Мистик-Фоллс. Елена грустно вздыхает, выныривая из болезненных воспоминаний. Старинная ваза, которую она сжимает в руке, только напоминает о прошлом. Девушка хмурится, удивляясь почему вообще взяла этот подарок с собой, и кладет вазу обратно в коробку. Затем берет черный маркер и размашисто подписывает на тыльной стороне: «На чердак». Отныне она будет вспоминать только хорошее. А еще ей нужно побороть свой страх – ведь в этом доме есть комната, которая пугает Елену еще больше, чем притягивает. Девушка откладывает коробку в сторону и, набравшись смелости, поднимается на второй этаж. Заглядывает в комнату к сыну и убедившись, что тот сладко спит, проходит дальше по коридору. Сердце бешено колотится в груди, руки дрожат, но Елена уверенно толкает тяжелую дубовую дверь. Скрип давно несмазываемых петель неприятно режет слух. В поле видимости – сплошной мрак, а где тут выключатель Елена почему-то не помнит. Нашарив наконец его на стене слева, девушка включает свет. Дыхание перехватывает. Неописуемая гамма эмоций захватывает Елену. Она помнит, как была здесь в последний раз. Помнит, что произошло. И жалеет о том, что наговорила Деймону, хотя он, несомненно, заслужил каждое ее слово. Практически десять лет прошло с той злополучной ночи, которую, как Елене казалось, она вообще могла не пережить. Именно та ночь стала точкой отсчета ее новой жизни. Именно в тот момент что-то изменилось. Вот только, что? Что, черт возьми, сделал Деймон? Куда он исчез? Почему не появляется? Елена обхватывает себя руками и впервые за долгое время дает волю слезам. Она не имеет права плакать, ведь она счастлива, у нее есть самый замечательный ребенок в мире, прекрасные друзья, хорошая работа… Но сейчас почему-то особенно горько. Ей отчаянно хочется увидеть Деймона, поговорить с ним, накричать, ударить… поцеловать – что угодно, лишь бы снова ощутить его рядом. Для чего-то оглядываясь по сторонам, она украдкой подходит к шкафу и достает одну из рубашек вампира. Сжимает ткань в руке и жадно вдыхает аромат, прикрывая от удовольствия глаза. Разве может вещь хранить запах спустя столько лет? Елена не знает. Она сейчас вообще ничего не ощущает, потому что слезы застилают лицо. Но ей становится легче. Удивляясь самой себе, Елена сгребает в охапку вещи Деймона и тащит их на кровать, затем ложится сверху, обнимает их и некоторое время чувствует умиротворение. А потом засыпает. И снова произносит во сне его имя.