Through the soul

POV Каруэл       Это чувство затягивает... Пьянящая и прекрасная в своём безумии власть. Власть над всем живым, над самым драгоценным что есть у каждого; но не всем дано понять ценность души. Именно она является маленьким, единственным центром любого живого существа. И я чувствую эти центры, могу их разрушать и надламывать по своему усмотрению.       Власть... Я обожаю это чувство, что сводит с ума лучше всех терпких вин. Ни с чем не сравнимая жажда, пробудившаяся во мне однажды, теперь заставляет разрушать, чувствуя как жемчужные сферы, будто бы искрящиеся на солнце, которые крепче любого алмаза во сто крат, разлетаются острыми брызгами фейерверка, стоит лишь мне сказать им «Умри!..».       Страх... Все его чувствуют, стоит лишь мне появиться перед людьми. Это чувство – приятное дополнение к моей силе. Страх людей был бы сильнее предо мной, если бы не одно... нет, если бы не два «но».       Помимо меня есть ещё два человека (если нас вообще можно назвать людьми), которые властвуют над душами. Люди зовут их Целителями... Впрочем, меня тоже. Но какой же я целитель, если являюсь Разбивающим Души? Глупые люди...       Баланс... Да какой может быть баланс в наше время? Это утешение для тех, кто не видит истины. Но, как ни прискорбно, сейчас мне приходится согласиться: он есть. Пусть даже иллюзорный. Чёрное и белое, обжигающе-холодное и обжигающе-горячее, ведь неизвестно что хуже?.. Что ж, меня моя роль почти полностью устраивает, но в противовес мне есть Таэрон. Она – истинная Целительница Душ. Она может забрать боль, вселить ужас и просто подарить умиротворение, не прилагая для этого особых усилий.       Я сказал что у меня два «но»? Так и есть... Алиэн. Так называемый мост между мной и Целительницей. Любопытный ребёнок, унаследовавший обе способности – разрушать и исцелять. Но я ему не завидую, честно. Он исцеляет души, забирая их чувства и даря другие, при этом практически напрочь лишён своих собственных. Сосуд для человеческих потаённых чувств. Душа практически мертва. Даже мне это кажется немного жестоким. Также, я несколько раз видел как он разбивает души – после этого его руки долго кровоточат тончайшими порезами, если при обряде не было тактильного контакта. Поэтому он всегда носит перчатки из плотной ткани. Это не слишком-то защищает, но чуть прижимает порезы и крови теряется меньше. А ещё у Алиэна всегда темна на глазах. О, я помню чудные дни празднества восшествия Алиэна в сан Целителя, когда люди надарили ему этих глупых тряпок, считая это оригинальным подарком. НЕНАВИЖУ!.. Такую душевную боль имею право причинять только Я! Таэрон тогда еле успокоила меня, чтобы я не убил всех тут же. Нет-нет, они жили бы дальше, их тело бы продолжало жить бездушной куклой без разума... Но даже это тогда казалось мне малой платой за ту боль, что тогда чувствовал этот мальчик. Пожалуй, это единственный раз, когда он испытывал столь яркие чувства сам. Таэрон говорит, что ему нужно учиться исцелять души, но для этого ему необходимо развить внутреннее зрение. Поэтому с пяти лет Алиэн носит повязки.       Я, Алиэн и Таэрон – единственные, кто может находиться при дворе любого из королей и императоров, или же свободно странствовать. Мы не привязаны к одному месту. Почти всегда держимся вместе, идём туда, куда нас зовут души. Мне и Таэрон около сотни лет, я чуть старше, а на вид нам около двадцати пяти – тридцати лет. Алиэн младший из нас. Ему двадцать четыре, но психологически он намного опережает свой возраст. А ещё он каждый раз сходит с ума, когда я рядом... Ну не виноват же я, что когда вижу эти длинные, мягкие, чуть зеленоватые локоны, балахон, скрывающий под собой стройное тело и очередную темну на глазах, то меня посещают мысли и чувства, никоим образом с душой не связанные. Может быть, если бы не его ложная беспомощность (о, он отлично владеет своими клинками!), и не его вечно завязанные глаза, то я не представлял бы его прикованным к своему ложу — «Прекрасный, полностью раскрытый...»       Из размышлений меня вывел звон упавшего на мраморный пол веера Таэрон. Служанка, приставленная к ней, сразу же подняла его и подала новый, чистый. Стоящий за моим креслом юноша лишь снисходительно улыбнулся ей, неустанно продолжая следить за моим настроением. Конечно же, это удобно, что к каждому из нас приставлены служки, но, право, это иногда утомляет.       Разговор шёл с послом соседней Империи, в последнее время нарастившей мощь и ставшей опасным противником, которого выгоднее было бы сделать союзником.       — Они так боятся войны, что совсем не видят, как господину от этого становится скучно... – еле слышно выдохнул мне на ухо Анри. Послушный юноша. Иногда СЛИШКОМ послушный. Но не без дерзинки. Идеальный слуга и любовник. Но моими ласками он бывает одарён крайне редко. А когда пытается утешиться в чьём-нибудь обществе, то... Впрочем, он быстро усваивает уроки. Хотя иногда специально выводит меня из себя своим вызывающим поведением – я ведь легко могу его читать. Любит, обожает, поклоняется... мазохист чёртов. «Ну да ладно, в этом я сам виноват немного» — неприкрыто усмехаюсь. Я – его король и бог. И мне абсолютно всё равно, что это уже четвёртый слуга. Хотя Анри и держится дольше остальных, но я вижу, что и эта игрушка скоро сломается.       -Таким образом, мы передаём во владения вашего императора эти территории, что будет способствовать объединению обеих империй. – посол благодарно преклонил колено перед пожилым мужчиной, который гордо возвышался на массивном троне.       -Я слышала, что Алиэн после полуторагодового странствия обосновался в главной заставе. Кажется, ему предложили пост главнокомандующего, — задумчиво сказала Таэрон, когда тронный зон опустел. Анри и Глен – служанка Целительницы – также были отпущены.       -Малыш взрослеет. – равнодушно выдыхаю я, в то время как в душе появляется непонятное удушающее чувство. Хочется, чтобы оно усилилось, и одновременно хочется, чтобы оно исчезло.       -Ты не упустишь своего шанса. Но прошу тебя, Каруэл... будь благоразумен. Его душит пустота, я это чувствую. – Таэрон всегда была для меня и Алиэна как мать, вот и сейчас она давала мне наставления, прекрасно понимая наши с ним отношения.       -Твоя связь с ним всегда меня раздражала – морщусь, признавая этот факт.       -Собственник, — усмехается женщина и продолжает, — Но Алиэн не очередная твоя игрушка, пойми это. Пойму, но не сейчас. Он меня раздразнил и сам это прекрасно понимает. Боится всей той гаммы чувств, что я испытываю по отношению к нему. Таэрон всё видит и старается образумить обоих, а когда понимает, что это бесполезно, то меняет стратегию: сейчас она старается сделать так, чтобы я был более сдержан, а Алиэн понял бы меня. Сказка... да что толку, если он меня поймёт?! Я просто хочу его. Хочу чтобы он был мой и только мой! И он мне подчинится.       Он сбегает. И не понять от меня или... от себя?..       В залу возвращается одна из фрейлин, и просит меня зайти к императору.       Разговор с претензией на учтивость и дружелюбность, но я ощущаю его страх, он словно шершавый камень темниц по обнажённой коже скребётся о барьеры моего сознания. Проводить посла и вернуться обратно – на путь из одной империи в другую уйдёт около двух недель, если не задерживаться. Ну что ж... Я еду! Не могу же я, в конце концов, упустить шанс завоевать второго Целителя. А так и повод для приезда вроде как официальный – сопровождение отряда в качестве... главнокомандующего?       С маниакальной улыбкой покидаю кабинет правителя, уже представляя, как сломлю сопротивление пограничной заставы, если люди посмеют сопротивляться... А как победитель смогу взять к себе в плен всех, кого захочу.       -Господин?.. – Анри неотступно следует за мной, с беспокойством следя за переменами на моём лице.       -Заткнись!.. – шиплю ему в лицо и толкаю на дверь, от чего та с глухим скрипом открывается. В последний раз мелькает мысль, что Алиэн также идеально смотрелся бы в карцере, после чего я снова с усмешкой думаю о том, что в дворцовых комнатах отличная звукоизоляция...