Through the soul

      Полтора часа спустя, старший из Целителей нёсся по сумрачному коридору, сверкая багряно-золотистой оторочкой тёмных одежд в проёмах, где танцевали лучи заходящего солнца. Чёрные волосы, скреплённые чуть ниже лопаток, всё равно порывались развиваться при ходьбе, от чего по спине ударял браслет позолоченной заколки с резным рисунком.       Каруэл был взбешён до невозможного – купальня мало чем помогла Алиэну: крепчайшие кристаллы, принимая дурные энергии чужих душ, просто-напросто взорвались, испещрив дно ванной мелкими трещинами и чёрной крошкой. Плотная ткань камзола защитила спину Алиэна, но следы от ударов всё ещё отчётливо краснеют на бледной нежной коже. Теперь оставалось только ждать пробуждения Целителя, а проснётся он или нет, зависит по большей части от его собственного желания.       -Каруэл... – робкий юношеский голос заставил мужчину остановиться и обернуться. Весь вид Целителя говорил о том, что если причиной его остановки не является как минимум конец света, то так некстати вернувшемуся из подвальных лабиринтов Анри сейчас не поздоровится. Впрочем, юноша уже привык к подобным настроениям своего возлюбленного господина и не особо беспокоился за себя, ведь обычно за болью всегда следовало неземное блаженство.       -Пошёл прочь. – ледяным тоном отвечает мужчина в ответ на смущённую улыбку, заставляя служку вздрогнуть. Анри была невыносима та любовь, которой он жил последние пять лет: постоянный холод от огненно-жестокого Целителя вкупе с изредка промелькивающей заботой были идеальным ядом, который хотелось пить бесконечно, всё большими глотками, и который всё больше отдалялся от него.       -Я хотел сказать, что ваши покои уже готовы. Но мы также в любой момент можем отправиться куда вам угодно, — прикусив губу, парень чуть опустил голову, от чего короткие пряди светлых, песчаного оттенка волос, упали на лицо, прикрывая медово-карие глаза.       Каруэл полностью повернулся к своему слуге, и чуть склонив голову, медленным взглядом изучающее осмотрел его фигуру. Ничем не примечательная походная одежда древесно-коричневых цветов: сапоги чуть выше икр, слегка зауженные штаны, камзол, расшитый нитями медных тонов на манжетах и у высокого воротника.       Целителю было абсолютно всё равно, что в этот момент душа и тело Анри трепетали под этим взглядом, глупо надеясь на малую толику любви. Идея о плане мести Деметру пришла почти мгновенно. Мысленно усмехнувшись своей задумке, Каруэл мягким скользящим шагом подошёл к замершему слуге:       -Ты ведь покажешь отведённую НАМ с тобой комнату?.. – вкрадчиво поинтересовался мужчина, осторожно пальцем приподнимая подбородок юноши, и овевая своим дыханием лицо.       -Конечно... Как прикажете!.. Господин... – не посмев вновь опустить голову, Анри прикрыл глаза, чтобы не видеть эти бордовые, почти чёрные омуты, которые при свете редких солнечных лучей подчиняли лишь мимолётным взглядом или же неуловимым взмахом угольно-чёрных ресниц.       -Сейчас я не приказываю, Анриэль, — нежно выдохнул на порозовевшее от смущения ушко Каруэл. Целитель редко называл своего слугу полным именем, только в особых случаях... Вот и сейчас случай был особый, но парень, вместо того, чтобы насторожиться, медленно таял от осторожно-соблазнительных движений своего господина.       Слегка оттянув мягкие волосы своего слуги, Каруэл продолжил, не разрывая зрительного контакта, столь мучительного в эту минуту для Анри:       -Я только прошу тебя... Ведь ты мне не откажешь? – последними словами мужчина почти целовал дрожащего в его объятиях парня.       Дождавшись судорожного кивка, Целитель отпустил своего слугу, напоследок проведя одной рукой по его спине, а длинными ногтями другой руки слегка царапнув его дрожащие губы:       -Тогда веди меня, — лукаво изогнув бровь, мужчина терпеливо дождался, пока парень придёт в себя и спешным шагом двинется по направлению к их покоям.       -Я приду после заката. Жди. – с каплей томности в голосе произнёс Каруэл, когда осмотр временного жилья был окончен: небольшая гостиная и скромная спальня, из которой одна дверь вела в купальню, а другая служила потайным ходом в подземелья и была скрыта за картиной, которая, в свою очередь, была скрыта широкой портьерой.       -Снова позволяешь себе вольности, — тихо усмехнулся Целитель, когда блондин не удержался и положил голову на плечо мужчины, стоя к нему спиной, на что тот плавным движением рук обнял своего слугу и притянул ближе к себе, дразня лёгкими прикосновениями губ к коже шеи, проглядывающей из-под расстёгнутого воротника.       -Простите... – парень еле слышно выдохнул, чувствуя, как руки его отпускают, но пока не спешат напомнить о том, что бывает за малейшее непослушание.       -Ты не часто получаешь от меня подарки, — Каруэл будто бы задумался, заставляя служку замереть в немом ожидании, ведь «подарки» от него были по большей части слишком специфичны. В лучшем случае это будет вещь, а в худшем... Но ведь здесь есть хорошие лекари, поэтому волноваться не стоит, правда?       -Вижу, ты уже в предвкушении, — последнее слово было сказано с неприкрытым сарказмом.       -Любая милость от вас для меня лучше всяческих благ... – тихо ответил Анри, поворачиваясь в полупоклоне.       -Надеюсь, ты приведёшь себя в порядок, — Целитель презрительным взглядом окинул запылившийся дорожный костюм слуги, после чего вновь направился в покои Алиэна – пора начинать задуманное. Воображение, коим не был обделён Разбивающий Души, подкидывало одну картинку соблазнительнее другой, но мужчина также понимал, что нужно действовать осторожно, несмотря на стремительно развивающиеся события.       Войдя в спальню второго Целителя, Каруэл увидел то, что окончательно выбило его из только что вернувшегося к нему умиротворённого настроения: Деметр сидел на полу у кровати Алиэна, держа того за руку, изредка решаясь коснуться кожи чуть выше ладоней и запястий, перевязанных бинтами. На глазах была уже другая темна: бирюзовая ткань с белой паутиной узоров.       Увидя вошедшего, Деметр, как и полагалось, поднялся на ноги и нехотя ответил полупоклоном.       -Выйди, — тоном, не терпящим пререканий, произнёс Целитель.       -Прошу прощения за мою дерзость, но я не могу покинуть своего господина, когда он в таком состоянии. – Деметр изо всех сил старался быть учтивым, но страх напополам с презрением к стоящему напротив него мужчине, слишком явно прослеживались в голосе.       -Мне напомнить, по чьей вине он оказался в озере? – Каруэл, сложив руки на груди, с усмешкой следил за покрасневшим от возмущения служкой, — Выйди и жди в коридоре. Возможно, я смогу понять, как помочь Алиэну.       Спешно поклонившись, Деметр чуть ли не выбежал из покоев Целителя, а Каруэл медленно приблизился к постели, где почти сливаясь цветом кожи с простынями, лежал Алиэн. Длинные волосы жемчужными светло-зелёными волнами обрамляли его бледное аристократичное лицо, далее рассыпаясь по всей кровати.       «Всё слишком стерильно» — фыркнул мужчина, глядя на ровно лежащие поверх одеяла забинтованные руки парня.       Именно сейчас была возможность внушить Алиэну все те эмоции и желания, которые были бы выгодны Разбивающему Души, но Каруэл медлил. Медлил, и сам не до конца понимал почему. Может быть, ему впервые захотелось, чтобы перед ним был человек с собственными желаниями и волей, а не безропотно подчиняющаяся кукла?       -Сосуд для эмоций, ты ведь не всегда таким был?.. – опустившись на колени, мужчина аккуратно потянул за завязку бинта, тем самым распуская чистую ткань, которая ближе к коже ладоней становилась темнее из-за запёкшихся бордовых подтёков и медленно сочащейся из порезов алой крови. С каждым витком обнажавшейся кожи, Каруэл отчётливее видел перед собой того пятилетнего Алиэна, которого встретил у главных ворот святилища, где проходил первый ритуал: малыша представляли старшим Целителям.       Пушистые мягкие, почти белые волосы, чуть касающиеся плеч, обрамляли серьёзное личико, на котором ещё не было повязок, что будут закрывать глаза, сияющие жизнью.       Как ни старался Целитель вспомнить цвет глаз Алиэна, но так и не смог этого сделать. Остались только ощущения: доверие, детская наивность и открытость, заставляющая улыбнуться и на мгновение забыть про тревоги.       А потом малышу нанесли рисунок на веки глаз, которым суждено было закрыться навсегда.       -Алиэн, — Каруэл тихо позвал Целителя, удивляясь внезапно пришедшей в голос нежности. Брюнет приблизил кровоточащую ладонь парня к своим губам и кончиком языка провёл по порезу, собирая бисер крови. Нежнейшая кожа, которой он в последний раз коснулся чуть ли не четверть века назад, по-прежнему источала тонкий аромат, похожий на запах белого пиона – мягкий, не приторный, освежающе-сладкий. Кровь имела такой же обволакивающе-сладкий, терпкий вкус, не такой, как у обычных людей.       Соблазн поцелуя и желание обладать распростёртым на белых простынях телом, отдавались гулкими ударами сердца, заставляя кончики пальцев гореть, чувствовать, как ниже живота разливается упоительное напряжение.       Но не сейчас. Нельзя.       Одно неосторожное движение может всё разрушить, и Алиэн не придёт в себя.       Медленно выдохнув, Каруэл вновь касается тонких пальцев юноши губами, сливаясь с ним частью своей души. Закрыв глаза, Целитель представляет потоки силы, невесомо обволакивающие его и Алиэна, а затем с одним из потоков своим сознанием разливается в сознании лежащего перед ним. Пустота младшего Целителя глухо ворочается в его душе, стараясь забрать себе больше места, соперничает с болью, порождая отчаяние и равнодушие.       -Живи, глупый... – одними губами произносит Каруэл, впервые пытаясь поддержать чью-то жизнь и забрать пустоту и боль. Присутствие Алиэна настраивает на мирный лад без ненужных сейчас страсти и похоти, поглощая своей беспомощностью.       -Я никому тебя не отдам – улыбается лишь уголками губ мужчина, чувствуя, как невесомо сжимаются пальцы юноши, прося не уходить сейчас.       «Значит, получается...» — с удовлетворением подумал Каруэл, глядя на постепенно расслабляющиеся черты лица юноши. Однако прежде чем окончательно вернуться в себя, Целитель будто споткнулся обо что-то мягкое, тут же отпрянувшее в самый дальний уголок души Алиэна, сжимаясь и источая страх. Чувство, чуждое боли и остальным эмоциям, оставшимся от других душ.       «Не бойся, я тебя не обижу» — разговаривать с чувствами нужно осторожно, или же, наоборот, напористо – всё зависит от их рода. А этот живой комок счастья было легко спугнуть. Казалось, что одно движение, и вместо того, чтобы разрастись в душе Алиэна, чувство просто угаснет, сольётся с пустотой.       «Интересно...» — проносится мысль, прежде чем сознание Алиэна закрывается само собой от внешнего воздействия.       Юноша буквально начинает вытягивать все положительные потоки из сидящего рядом с ним мужчины, отдавая взамен свою боль. Но процесс замедляется из-за слабого тактильного контакта и закрытого сознания младшего Целителя. Поэтому единственное, что можно сейчас сделать, это дать как можно больше от себя через прикосновения.       Поднявшись с колен и отпустив руку парня, Каруэл быстро расстегнул пуговицы кафтана и чёрной рубашки, после чего пришла очередь оставшейся одежды, через минуту брошенной бесформенной кучей рядом с кроватью.       Втянув воздух через зубы, Целитель медленно опустился на покрывало рядом с Алиэном, аккуратно приподнимая простынь и обнажая его тело, одетое лишь в полурасстёгнутую спальную рубашку из мягкой белой ткани: «Как ребёнок...» — улыбка скользит по лицу мужчины, а к возбуждению примешивается нежность, в который раз проявляющаяся за сегодняшний день, будто стремясь заполнить прожитые в жестокости годы.       Расстегнуть пуговицы и распахнуть почти невесомую ткань одежды, трепетно касаясь бархатистой кожи, идеальную гладкость которой тут же хочется нарушить длинными острыми ногтями... Вновь прошипеть сквозь зубы от невозможности воплотить хотя бы самые невинные желания прямо здесь и сейчас, после чего закусить нижний угол одной из подушек и обнять лежащего рядом парня, медленно проведя рукой по контурам его мышц, и перекладывая его руки так, чтобы была видимость объятий.       Невыносимая близость и украденные ласки возбуждают и успокаивают одновременно. Желание подчинить и желание уберечь от собственной страсти. Всё выливается в вихрь из мыслей и эмоций, безумно утомляя.       Каруэл сам не заметил, как задремал, а объятия Алиэна стали чуть осмысленнее – его руки теперь действительно обнимали, а не безвольно лежали поверх волос и плеча старшего Целителя.       Он также не заметил, что Деметр, обеспокоенный долгим присутствием Каруэла в спальне своего господина, заглянул в комнату и замер, не зная, что делать и как ему поступить, после чего всё-таки вышел, до сих пор видя перед глазами, как Алиэн властно обнял Каруэла, а тот покорно прижался к нему.