мафия

Шарли потряхивало всю дорогу до самого Крокуса, даже соседи по поезду настороженно смотрели, пока она демонстративно не выпила жаропонижающий препарат и, закутавшись в одеяло, не забилась к самой перегородке. Слова Венди звенели оглушающим набатом, не позволяя ни заснуть, ни отвлечься. Познакомить… Не то чтобы ей этого не хотелось — в самой глубине души это желание созрело так давно, что самой страшно — вот только ничего хорошего из подобной идеи не выйдет. Ведь он не любит, просто пользуется, а она отрабатывает долг, как может. «Ложь!» — в груди ощутимо закололо, Шарли закуталась в одеяло туже, но подобных объятий явно было недостаточно. И когда только тот страшный человек стал так близок, необходим? Давно. Кажется, почти сразу. Да, точно, уже во вторую их встречу ей не хотелось уходить. Прошло уже три года с того злополучного дня, хотя ведь всё началось раньше, много раньше, в ту пору, когда ей стукнуло шестнадцать. Какой она была тогда глупой, наивной, как радовалась подаркам и комплиментам, обернувшимся чередой тягостных, беззвучных ночей. Шарли хотела бы кричать, рыдать, злиться и тогда, и сейчас, но рядом уютно посапывала не подозревающая малышка Венди, сковывая безмолвием и подчинением. То были два года истинного ада — так казалось ещё полгода назад. Шарли едва слышно всхлипнула и сжалась в комок. В груди пусто, слишком пусто, в той выжженной непролитыми слезами пустоши казалось ничего не прорастёт, но вот ведь словно в насмешку — ненужные чувства к тому, кто, вырвав цепь из чужих рук, обрёк на ещё большие муки. «Эй, малышка! Хочешь я убью его для тебя?!» Шарли сжала зубами подушку, чтобы не завыть, с трудом проглотила вязкий комок горькой слюны. «Да!» — она и сейчас ответила бы так же, и пусть остекленевшие, мёртвые глаза отчима, впечатались в самую сетчатку несмываемым воспоминанием, а грубые руки и губы другого — убийцы и спасителя одновременно — прожигают до самого сердца острой болью, Шарли не жалела, вот ни одной секунды, разве только о том, что не сможет никогда познакомить его с Венди.