мафия

Штурм в лоб не может обернуться засадой. Или может?

Стук всё нарастал, усиливался, накатывал тошнотворными волнами, пока не перерос в непрекращающуюся канонаду, как оказалось, сердца. Оно толкалось в груди так сильно, что верно вырвалось бы на свободу и пало к ногам привычно улыбающегося парня. Пальцы, сжимающие шкатулку, с каждым ударом немели, слабели, разжимались, и вскоре не чувствовали ничего, будто обхватывали пустоту. Ту пустоту, что Люси так долго взращивала внутри себя, прикрывая лживыми обещаниями, вежливыми улыбками и мнимой заботой о других. На самом деле, все эти годы она не жила — существовала в мире придуманных обид и эгоистичных желаний. И теперь, сейчас, хотела лишь одного — финала. Пусть всё закончится, как можно скорее. Просто перестанет быть. Грей вдруг шагнул вперёд, навис дурманящим соблазном, сдавил грудь обещанием тепла, что-то прошептал — Люси не разобрала, хотя выдыхаемый воздух влажно мазнул по щеке. В его глазах оказалось так глубоко, так много всего манящего, важного, нужного, что не осталось сил не то что вынырнуть — дёрнуться из нежных объятий. Слова вновь колыхнули воздух, в самом ухе забило болью, и Люси вдруг встретилась с другими глазами — расширенными, с метящимися в тревоге зрачками, кричащими об опасности, хотя, нет, крик был настоящим: — Я за Шарли! Если её поймают со взрывчаткой… — обнажённая спина Эльзы в крамольно-длинном вырезе мелькнула уже у двери, а Люси, наконец, вдохнула полной грудью, отодвинувшись от Грея в сторону майора. — Погоди, я с тобой! — Гажил ринулся следом, умудряясь громко впечатывать осколки в мягкий ворс ковра. — Вы должны вернуться в зал! Группа спецподразделения начала штурм как раз с той стороны, будто знают где тайник! — прорвалось голосом Джувии в наушнике, и Люси машинально озвучила полученную информацию мрачнеющим на глазах парням. — Она права. Будет подозрительно, если нас не будет на месте. Шкатулку всё же придётся отдать ему, — Жерар кивнул на молчащего Грея, — он тут зайцем. Люси сжала в отчаянии пересохшие губы. — Ну же! Решайся! Иначе эта вещь достанется копам! — Разве это не вы, майор, вызвали подкрепление? — Люси ещё не потеряла способность здраво мыслить, хотя от нарастающего напряжения очень хотелось сдаться. — Нет, — тот помотал головой и настороженно прислушался, — это не в моих интересах. Люси взглянула в последний раз на серебристую крышечку, провела пальцем по запылённой поверхности и решительно втиснула трофей в ладонь Грея. — Я верю тебе, — она смотрела прямо в глаза. — Спасибо, Люси, — он улыбнулся как тогда, на другом балу, ярко и искренне, зажигая огонь где-то внутри, и Люси не могла не ответить тем же. — Эй! Голубки! Время тю-тю! — голос Жерара обрушился ледяным дождём, вновь разводя по разным сторонам баррикад, и Люси ушла первой. Она не оглядывалась — говорят, плохая примета. Они снова бежали — звук бьющегося стекла подгонял, топот армейских ботинок отпечатывался ритмом загнанного пульса, сквозняки вились между ног, запутывая, грозясь опрокинуть, и Люси одна не ушла бы, но рука майора держала крепко, стискивая до такой нужной, отрезвляющей боли влажную ладошку, что хотелось верить. И ему, и Грею, и Гажилу и даже Лексусу, что всё будет хорошо, в кои-то веки всё на самом деле станет хорошо. — Тихо-тихо, — Фернандес, резко завернув за угол, вломился в служебное помещение и вжал лицом в тяжело вздымающуюся грудь. Люси и не думала сопротивляться, у неё сил даже дышать не осталось, что уж говорить о перепалках. Тем более от майора вкусно пахло цитрусовыми и пихтами, немного потом и совсем чуть-чуть кровью — до одури вкусно. — Приведи себя в порядок, — он оттолкнул сам, покрутил холодными пальцами раскрасневшееся лицо и вновь ухмыльнулся, ломая весь придуманный Люси в собственных фантазиях образ. — А то ты похожа на замарашку, пробравшуюся тайком на бал. — Её звали Золушкой! — А? — Ту замарашку звали Золушкой! — Люси вдруг разозлилась, да так, что ноги перестали дрожать. — И она, между прочим, вышла замуж за принца! — Да ты что? — майор ухмыльнулся ещё гаже, и Люси бездумно ударила своим кулачком в содрогающуюся от смеха грудь, потом покраснела сильнее, поняв, что тот просто издевается. — Отвернитесь! — она нервно дёрнула плечами и спешно достала зеркальце. Люси больше не боялась.

***

Грей неслышно проскользнул в разбитое предварительно окно, осторожно обошёл здание, избегая освещённых участков, и, презрительно хмыкнув, вырубил единственного охранника возле неприметной калитки в ограде. «Плёвое дело» — промелькнуло в голове одновременно с резкой болью в шее, тёплая жидкость — кровь? — заструилась по коже, пропитывая рубашку, глаза мгновенно заволокло туманом, и он покорно обмяк в чужих руках, падая вниз, утаскивая за собой незадачливого нападающего, чтобы у самой земли резко выбросить руку, ощеренную остриём ножа. Перевернулся, наседая сверху, ударил ещё два раза — в открытую шею и между рёбрами в самое сердце — сдавленный бульканьем крик возвестил победу. Грей быстро поднялся, зажимая порез другой рукой, и настороженно огляделся — никого. Подобрав чужое оружие, он торопливо перебрался через относительно невысокую калитку и быстро нашёл нужную машину — мигающие шашечки такси, как и предполагалось. Девушка в машине встретила неуверенной улыбкой за дулом пистолета. — Грей? — Привет, Джу! У тебя нет ничего перевязать, — он нагло развалился на переднем сидении и, сдёрнув ворот рубашки, указал на кровоточащую царапину. — Сейчас! Потерпите, милый Грей! У Джувии есть аптечка! — девушка, перегнувшись через чужие колени, смущённо заалела, потянулась к бардачку, зашарила в темноте подрагивающими пальцами. Грей с улыбкой провёл по длинным волосам и напряжённой спине, дождавшись прерывистого всхлипа, ударил ребром ладони в основании шеи, вдохнул поглубже, проверяя не течёт ли сильнее кровь, и вновь огладил соблазнительные формы обмякшего тела. — Прости, малышка, но сегодня поведу я.