мафия

Никто не умеет преподносить сюрпризы так феерично, как жизнь.

Дон Лаксас Дреяр совсем не нервничал, скорее был возбужден. И это своё возбуждение он даже не пытался скрыть — барабанил по столу пальцами, носком ботинка по полу, закусывал сигару до скрежета зубов, пока Кана, закашлявшись от густого дыма, не выкинула ту в ближайшую ёмкость. — Ты охренела? — угрожающе воззвал Босс, пытаясь одновременно испепелить и утонувшую в виски сигару, и смеющуюся девушку. — Милый, не сердись, — Кана скользнула гибкой кошкой на колени, прижалась к мощной груди, — давай лучше отпразднуем! — Рано ещё радоваться, — пробурчал Лаксас, но позволили себя поцеловать и даже вскинул руку в победном жесте, обычно обозначающую «пьют все». Эльфман привычно откупорил пару бутылок Дон Периньон, ловко разлил в высокие фужеры и так же виртуозно разнёс в считанные минуты. — Я не пью, — нахмурилась Леви, а сидевшая рядом Мира даже отвернулась. — Да, ладно, девчонки, — нараспев протянула раскрасневшаяся Кана, — не стоит огорчать гостеприимных хозяев таким грубым отказом. Громкий многоголосый хохот обрушился едва ли не болью, Леви даже пригнулась, но быстро выправилась и опрокинула в себя пузырящийся напиток одним махом, будто боясь отступить. Вокруг раздались ободряющие крики драконов, а перед носом тут же вырос новый, полный, бокал. Она вцепилась в него тонкими пальцами, сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, но теперь по ушам ударил звон разбитого стекла, оказавшийся в тишине столь оглушительным, будто это внутри неё что-то оборвалось и разлетелось на многочисленные осколки. — А вот это совсем не вежливо, — раздалось над самой головой, и Леви в испуге вздрогнула и выронила фужер из ослабшей руки. Звук бьющихся надежд поглотил стук открытой с ноги двери. На пороге, покачиваясь, нарисовался Грей. От кривой ухмылки на бледном лице разило безумием, от небрежно сброшенной под ноги бессознательной девушки — смертью. Леви упала обратно в стул, не веря ни слезящимся глазам, ни бешено стучащему сердцу, ни истошно вопящему инстинкту самосохранения. Хотелось заорать и бежать. Неважно куда и зачем, просто подальше от всего этого дерьма, засасывающего с каждой попыткой дёрнуться всё глубже. Хлюп-хлюп. Под ногами нет опоры. Чавк-чавк. Страшно умирать. — Очнись! — вдруг затрясло, Леви сморгнула соль с глаз, и решительно открыла рот и тут же, со звуком хлёсткой пощёчины, закрыла. — Зачем ты так! — Венди бесстрашно стояла перед Греем, пригвождая гневным взглядом на месте. — У меня не было времени её уговаривать, — тот потёр красный отпечаток маленькой ладошки и отвёл глаза в сторону. — Босс! — раздалось от двери. — Одной части карты не хватает, — Нацу перешагнул лежавшую на полу преграду как нечто само собой разумеющееся, устало шлёпнулся у стойки и кивнул Эльфману. — Налей чего-нибудь покрепче, блондинку ещё когда дождёмся.

***

То, что творилось в бальном зале, сложно было назвать приёмом, праздником или фуршетом. В дурманящей дымке газовых шашек мелькали громоздкие фигуры в чёрном, увешанные оружием; слышались крики и плач, кто-то кашлял, кто-то смеялся, видимо, от страха; разряженные, некогда полные величия и самомнения, гости жались к стенам или полу; и лишь громкие уверенные команды резали гул сотен голосов и шагов насквозь, донося смысл сказанного до каждого из присутствующих. — Сохраняйте спокойствие. Через несколько минут начнётся эвакуация. До приказа никому не двигаться. Люси замерла в проёме, пытаясь отыскать глазами хоть кого-то из дорогих ей людей, но среди мельтешащей толпы это было невозможно, она понимала и сама, но упорно вглядывалась, пока майор не потащил вдоль стены, схватив крепко за руку. — К стене! — резкий окрик заставил вздрогнуть, в лицо уставилось зияющее смертью дуло, и Люси вжала голову в плечи. — Кто здесь главный? — надменно бросил Жерар, наоборот, выпрямляясь сильнее. — Моя невеста задыхается, — он пнул Люси по ноге, и та с готовностью закашлялась, даже притворяться не пришлось, — ей срочно нужно на свежий воздух. — Эвакуация начнётся через несколько минут, когда мы проверим всех ли нашли. — Так проверяйте быстрее! — Жерар повысил голос. — В туалет выйти нельзя, а уже вместо приёма разгром! Куда полиция смотрит! Люси нервно хихикнула и закашляла ещё старательнее, до тошноты. По-настоящему. — Ваши фамилии! — Жерар Фернандес и Люси Хартфилия! На этих словах, прозвучавших на весь зал, у Люси в груди забило похоронным маршем сердце. Сотни заряженных ненавистью взглядов пронзили заживо, десятки равнодушных орудий направили пока ещё пустые дула. — Пройдёмте, — лязгнуло холодом за спиной, не менее ледяные пальцы ухватили за локоть и потащили к выходу. — Только вместе со мной! — майор одним движением вырвал из чужих рук и закрыл объятиями от всех угроз этого мира. Странно, но Люси снова не боялась. Настолько, что даже подмигнула одному из скрывающихся за касками защитников мирного населения. Потрёпанный Гажил, изображающий это самое законопослушное население под прицелом автоматов, ответил поднятым вверх средним пальцем. От хруста ломаемых костей в горле встал горький комок, но Люси, перешагивая порог, больше не оглядывалась.

***

Их продержали в холодном фургоне, оборудованном как штаб, больше трёх часов, выспрашивая по десять раз каждый момент приёма, включая, куда они выходили из зала и чем конкретно занимались. Люси краснела с каждым хвастливым рассказом Фернандеса, в подробностях смаковавшего поцелуи, взаимные ласки и даже быстрый секс в кабинке туалета. И пусть все это были лишь выдумкой, но Люси едва ли не реально ощущала каждое слово, произносимое майором, а от заинтересованных взглядов, стойко записывающего всю эту хрень офицера, и вовсе бросало в дрожь. Потом её обыскивали — трижды руками и пять раз сканером, выпотрошили несчастную сумочку до такого растерзанного состояния, что даже Фернандес успокаивающе погладил по плечу и прошептал, что купит новую, а, может, даже две. Но хуже всего Люси стало, когда один из допрашивающих вывернул карманы у Жерара — презервативы и смазка после прослушанного увлекательного порно-романа никого не удивили, но всё же вагинальные шарики и съедобные трусики оказались перебором. Их выставили из не очень тёплой машины в совсем холодную ночь прямо в разодранной одежде. И тут Люси не сдержалась — залепила смачную пощёчину в самодовольное лицо — за все те стоны, пошлые просьбы и якобы испытанные оргазмы. А потом ещё. Просто так, от нервов.

***

Они добрались до Магнолии под утро. Люси рвалась всех искать, но майор молча всунул в замёрзшие ладошки свой смартфон — с экрана смотрела испуганными глазами Шарли, а что, Люси бы тоже нервничала рядом с татуированным во всю морду ухмыляющимся парнем и гневно отчитывающей того красоткой с подпалённой прической. А потом на собственный номер прорвалась Эльза с заверениями, что они с Гажилом доберутся сами, вот только найдут где наручники распилить и сразу домой, и Люси совсем успокоилась, уткнулась мокрой щекой в мягкое кресло джипа и незаметно отключилась. Магнолия встретила розовыми подтёками на не проснувшемся небосклоне, подтаявшим снегом на мостовой и зловещей тишиной на базе. Люси с удивлением, и даже отупением, прошла по всем комнатам, погладила ладошкой чисто вымытую барную стойку, машинально подняла с пола ярко синий шарф Венди и замерла в испуге, обводя вновь и вновь гулкое пустое помещение. Она повернулась на звук шагов, не пытаясь даже унять рвущегося навстречу сердца, но в дверном проёме стоял лишь ухмыляющийся Фернандес. Он шагнул внутрь, огляделся и присвистнул, будто от восторга. Потом уставился в экран телефона и помрачнел. Люси не успела спросить, потому что в вязкую тишину ворвалась взмыленная Эльза, разбивая острыми каблуками очередные страхи и сомнения. — А где все? — спросила она, оторвавшись от замершей в её объятиях подруги. — Эльза, давай ты согласишься без боя, — майор нагло обнял ошарашенную девушку за талию и пригвоздил ладошку жадным поцелуем. Эльза было дёрнулась, но внизу, в поясницу уткнулся совсем не стояк, а стальное дуло. — Я не понял? — буркнул озадаченный Гажил. — Чего ты не понял? — Фернандес выразительно посмотрел на Люси. — Если блондинка отказывается, вышибаешь ей мозги. Люси устала. Так устала, что рухнула на пол, затряслась в едком смехе. Как же... Как же ей всё это надоело.