мафия

Если карта не ложится, забейте. Идите по компасу.

Если бы Люси могла вернуться назад, то, верно, всё равно поступила так же. Потом она много раз прокручивала произошедшее, но так и не нашла решения лучше, чем-то, вынужденное, выдавленное под прессом обстоятельств. Но это всё потом, а сейчас она и Венди на крыше, а в двух шагах зияет холодом воздух и неудержимо тянет к земле — гравитация, как ни крути. — Люси, — Венди пошевелила вымороженными губами и схватилась крепче мокрой ладошкой. Что Люси могла ответить? Только — «держись!» Они шагали осторожно, приставным шагом, до маленького выступа на вершине Башни, оказавшимся навесом над маленьким окошком. «Пролезешь?» — прошептала Люси в ухо девочки и получила в ответ замедленный кивок. Это оказалось сложно: смотреть, как Венди извивается в попытке добраться до отверстия и знать, что от силы её, Люси, слабых рук зависит жизнь и этой малышки, и её самой, и всех остальных подруг. А руки дрожали, казалось рвались по волокнам от напряжения, но Люси закусывала губу и не отпускала, пока ноги девочки не двинули в грудь — знак, что нашла опору. Пальцы разжались, тут же заломило от острой выкручивающей боли все мышцы и она просто свалилась мешком на крышу, распластавшись самым нелепым образом. Тусклое солнце ластилось, как пушистая кошка. Казалось, будет ясно. Только телефон предательски молчал, хороня недозвоном Эльзу. Обратный путь вышел ещё более тернистым — Люси почти час отчаянно пыталась поймать тонкую руку Венди, но так и не смогла. Влажные холодные пальцы выскальзывали, и эта история так и оборвалась бы здесь, если чья-то более длинная и сильная рука не подхватила хрупкое запястье. — Грей? — Люси больше не плакала, только сжимала дрожащую девочку в объятиях, та тонко всхлипывала и подвывала, кутаясь в чужую куртку покрепче. Вскоре обоих колотило так, что зубы стучали. — Почему не позвала, дура! Ведь разбились бы обе! — Грей кричал, балансируя на самом краю, раздавал нервные пинки черепице и лишь уже внутри самой Башни резко выдохнул: — Достали? Люси всунула ему прямо в рот смятую бумажку, хотя хотелось прижаться губами. Просто так, чтобы вспомнить — ещё жива.

***

Все три обрывка обычного тетрадного листка в клетку сложились, наконец, в карту сокровищ — засверкали вокруг глаза парней из Клыка Дракона, у кого восторженно, у кого алчно, и даже сама Люси почувствовала внутри груди что-то радостно-предвкушающее, потеснившее на миг даже приставшую банным листом тревогу. Пока мозг, не обработав привычно информацию, не забился в панике — откуда у Лексуса третья часть, та, что хранилась в загадочной шкатулке и была выкрадена из сейфа майора с таким трудом и потерями? Люси вновь ослабла, настолько, что рухнула на ближайшую поверхность, прикрывшись рукой от взвившегося весельем гомона. Вздрогнула от леденящего взгляда — Нацу?! Тот пялился от барной стойки, не скрывая презрительной усмешки, и Люси поёжилась от ручейка липкой жидкости между лопаток, и, верно, впала бы снова в панику, как Босс, довольно отстукивая пальцами марсельезу, не объявил: — Пора брать в свои руки это неприкаянное наследство! Зайдём в катакомбы с двух сторон. Грей, за блондинку отвечаешь головой! Люси показалось, что Нацу довольно облизнулся. И этот прожигающий взгляд так и преследовал её всю дорогу до заброшенных катакомб, и не отстал даже теперь. В темноте, едва рассеивающейся яркими фонариками, сквозь едва слышную капель влаги, бьющую, казалось, прямо внутри черепа чувство неотвратной беды только нарастало, и Люси жалась к тёплому боку и сильной руке идущего рядом Грея. Подмывало обернуться — до дрожи в напряжённой шее. А мимо шелестел затхлый, тепловатый воздух, противно касаясь голых рук и той же шеи, гулко отзывались многоголосным эхом торопливые шаги, множа количество спутников до бесконечности, втапливая черноту в самые зрачки, до слепоты. Люси, едва дыша, почти бежала, не успевая за ритмом Грея, непонятно как ориентирующегося в подобном месте, вот лично она не смогла бы так быстро определить, даже пользуясь нарисованной картой, в какое из ответвлений повернуть. И это восхищало и пугало одновременно, так же, как и настороженный, серьёзный взгляд, и холодные пальцы, сжавшиеся на её запястье намертво, и редкие, будто случайные, касания щеки или волос. На это, едва ощутимое, прикосновение она и отвлеклась, очнувшись в реальность лишь от звука выстрела. Как Люси оказалась на склизком полу, прижатая закрывшим телом Грея, она не поняла, но сердце, глупо бросившееся в неровный бег, разорвало болью мгновенно, стоило лишь нащупать подрагивающими пальцами оплавленное отверстие в чужой куртке. Крик скатился комком наждачной бумаги и застрял где-то в замершей груди. — Эй! Хорош притворяться, — тьма расплавилась белесоватыми кругами от яркого света, ударившего прямо в глаза, — я же знаю — ты в бронежилете! — оскаленная дулом улыбка Нацу выдавила остатки кислорода из воздуха, и Люси загнанно захватала открытым ртом раскалённое марево. А парень неторопливо облизал растрескавшиеся губы и, небрежно навалившись сверху на неподвижное тело соратника, прижал смертоносную сталь ко лбу Люси — ледяная капля прочертила дорожку по виску, скуле, покрытой мурашками шее и потерялась где-то возле ключицы. Нацу же, едко рассмеявшись, опустил пистолет, потом, будто передумав, повёл им вниз по лицу — пульс оборвался пустотой, — очерчивая контуры носа, и больно ткнул по плотно сжатым губам. Надавил лишь взглядом, и ствол с противным хлюпом задвигался во рту, глотка задрожала в рвотных порывах, слюна, потяжелевшая и окисленная, засочилась разъедающим ручьем, а Люси лишь шире раскрывала слезящиеся глаза. Смотреть, смотреть, смотреть! Смотреть смерти в глаза. — Game over! — ударило по зубам холодной сталью. — Ты больше не нужна! — равнодушно стукнуло в груди отмершее сердце. Смотреть! Как из провала особо чёрной темноты тянется зыбкой тенью чья-то рука.