мафия

Конец — тот же предел, только не твой.

      Крик сквозь ржавую слюну, тяжёлое дуло, царапающее горло, дёрнувшаяся рука медленно, словно в кино, падающего Нацу, и недоумение в противно серых, почти стальных, глазах — всё промелькнуло мимо, будто не с ней, и Люси закашлялась, лишь когда в неровном отсвете фонарика нависло лицо Джувии. Та небрежно сдёрнула обмякшее тело парня и так же невозмутимо ударила пытающего встать Грея в основание черепа кулаком — мелькнули выступы кастета и стёртая недоулыбка бледных губ.       — Зачем? — Люси едва хрипела сквозь настойчивый кашель, рука невольно тянулась к тёмной груде тел — перевернуть, посмотреть, убедиться! — жив?       — Так нужно, — Джувия мимоходом пнула замызганным ботинком — мол, поднимайся. — Опаздываем, — и потянула, ухватившись ледяными пальцами, в разбегающуюся под ногами темноту.       Люси оглядывалась до тех пор, пока не споткнулась — позади тишина, будто все умерли.       А впереди мельтешение огней — смертоносных. В гулких серых стенах, едва выхваченных тусклым светом, свежие выбоины, свежие мазки тёмной охры, свежие крики и отпечатки боли. Пахнуло из очередного ответвления палёным мясом, так сильно, что Люси зажала нос трясущейся рукой — да что тут творится?       — Тайпан, — Джувия мельком кивнула в сторону затемнённой груды совсем не камней, — Доминанта, — перешагнула через смачное пятно повлажневшего песка, — может, Драконы, — махнула блеском стали вбок — Люси даже не стала смотреть, и так страшно.       — Зачем? — всхлипнулось, — зачем, зачем, зачем?! — крикнулось — сквозь плесневелый морок и схлопы ярких вспышек.       Джувия вдруг резко остановилась и Люси больно впечаталась в напряжённую спину. Где-то вдали грохотала и сверкало, а здесь ныло — ныло болью и холодом, и Люси цеплялась одеревеневшими пальцами за жёсткую ткань пальто, а Джувия казалась высеченной изо льда статуей — далёкой-далёкой, но всё же невыносимо родной.       — Джу…       — Я бы хотела, чтобы тебя не было, Люси, — под ладонью Люси заперекатывались буграми мышцы, — понимаешь? — и Джувия резко шагнула вперёд, оглядываясь искоса вычерченным пустотой глазом.       Люси лишь кивнула. Пусть бы и, правда, не было.       Минуты замелькали, поглощённые быстрыми шагами и остановились под тяжестью взглядов — множество глаз, алчных, бессовестных, равнодушных, оценивающих, вцепились в Люси и та задрожала, хотя вот в этой пещере, щедро орошённой бликами искусственного света и живого чада пламени факелов, было тепло, даже жарко.       — А вот и принцесса! — насмешливо поклонился Дреяр, небрежно смахивая пепел с неизменной сигары. — Что так долго? — Джувии он бросил небрежно, словно привычно, словно она у него на побегушках уже не первый день или даже год.       Люси вскинулась — Джувия пожала плечами и отвернулась.       — Больше ждать никого не будем, — Дреяр резко улыбнулся, разрывая тишину одобрительными возгласами — Люси сбилась со счёта на двадцать восьмом угрожающем дуле. — Вам, — он сделал приглашающей жест к раскуроченной тёмным провалом двери, — и честь перерезать ленточку!       Люси неловко пошатнулась, но в предложенную сторону двинулась решительно — один, два, четыре… застучало в груди под гнётом сдавившей духоты.       Восемь, пятнадцать, двадцать четыре — зияющая пасть уставленной сотней сундуков пещеры. Словно в сказке о разбойниках и Али-бабе, только Люси, кажется, не из тех, кому досталось долго и счастливо.       — Люси! Стой! — хлестнул в спину знакомый голос и Люси повернулась, поскользнулась и с размаху рухнула в растоптанную в грязь землю. За осыпающимися комьями перекошенное лицо Шарли. А что, её саму и не так передёрнуло бы от присосавшегося к виску равнодушного дула.       — Кана! Не дури! — голос Лексуса изломался не раз, пока достиг до замершей в неудобной позе Люси, а смысл его нервных движений и вовсе ускользнул. Зато чётко впечатался рывок Пантерлили из-за спин насупленных парней, но и тот отступил, как и просили, с поднятыми кверху руками.       Люси села, прямо в грязь, и с удовольствием выкрикнула нелепое сочетание гласных — чуть полегчало.       Кана с размазанным макияжем выглядела чертовски красивой, а ещё смертельно уставшей и испуганной.       Потом они зашли — втроём — в самый грязно-смурный угол и Кана, нелепо улыбаясь, велела открыть неприметный среди других сокровищ сейф. Люси покорно приложила палец к сканеру — отец всегда восхищался прогрессом технологий — и так же смиренно отодвинулась от болезненно-грубого тычка в спину. Зашуршали пожелтевшие бумаги, замелькали исписанные знакомым почерком листы — разлетелись оборванными крыльями какие-то фотографии и папки.       Рваное дыхание Каны быстро сменилось нервным хихиканьем, рука пережимавшая горло беззвучно рыдающей Шарли вдруг отпустила и над Люси зависли бесцветные провалы глаз с неровно пульсирующими зрачками.       — Где они? — угрожающе зашипело прямо в ухо. — Где они? Где, Люси? — Кана нависала, теснила тяжестью не сколько тела — взгляда и Люси торопливо отступала, не в силах оторваться от пожирающего безумием страха подруги.       — Стой на месте! — резким окриком по барабанным перепонкам, Люси в панике отшатнулась ещё дальше и вдруг поняла, что падает. Пальцы схватились за выбеленную резким светом руку, дрогнула ещё не потерявшая опору нога, а вокруг словно всё замерло, застыло, лишь где-то вдали, будто за сотни метров, звук глухой возни и хлопок выстрелов.       Два хлопка.       И тягучая пустота внизу, сзади, только впереди тепло — тепло чужого тела, обхватившего, прижавшего, впитавшего всю грязь, всю мразь, всю её, Люси, нелепую жизнь одним лишь тёплым мазком чистого дыхания — «прости».       Осыпалось время колкими ошмётками растоптанной земли и схлопнулся болезненной точкой свет.       Конец, как ни юли.