Зимой случается всё самое страшное, самое удивительное.
«Волшебная зима». Туве Янссон.
Зима пришла надолго. А Венди в её шестнадцать лет казалось, что навсегда. На душе было также пасмурно, холодно и ветрено, как и на улице. Выпавший снег лежал грязными кучами, тусклый дневной свет из-под низких тяжёлых готовых обрушиться вниз облаков, ввергал в тоску. Колючий ветер бросал в лицо льдинки, иссохшие остатки листьев и прочий мусор. Одинаковые дни медленно тащились мимо. Принцесса Люси вернулась и девчонки затеяли новую увлекательную игру, а её, как и в детстве, она считала себя, конечно же, взрослой умудрённой жизнью женщиной, оставили в стороне. У них там ночные вылазки, бои без правил, грязные танцы, брутальные принцы, а у неё скучные уроки, контрольные, кросс вокруг школы и прыщавые юнцы. Или мерзкие истекающие слюнями старикашки, а под это определение попадали все мужчины старше тридцати лет, пытающиеся прельстить её куклой или конфеткой. Ведь в свои шестнадцать она выглядит на все тринадцать, вот и привлекает внимание озабоченных педофилов, всё-таки Венди была умной девочкой и в добрых дяденек не верила. Ну вот опять...
— Привет, малышка! Хочешь новую куколку из Монстер Хай? — как назло, Венди упивалась своим одиночеством напротив витрины магазина игрушек, — А потом можем прогуляться в милую кафешку. Там такие вкусняшки продают! — вот вроде приличный дядька в пальто и шляпе, а всё туда же...
Озорная мысль попала в струю настроения, наплевав на предостерегающий зуд в одном месте и Венди, небрежно откинув хвостик за спину, нацепила свою самую невинную улыбку.
— Правда? — её глаза мило расширились, для пущего эффекта она даже похлопала восторженно в ладошки, — Вы, правда, купите мне Дракулауру из серии «Монстры по обмену»!
Она подхватила мужчину под руку и потащила прямо в магазин, пока тот не одумался. Венди не стала торопиться с выбором и для начала показала ему весь ассортимент модных нынче кукол, тщательно описав характер и стиль одежды каждой из них. Ещё пятнадцать минут она разыгрывала слёзную сцену нелёгкого выбора между куклой в розовом платье с поясом в горошек и такой же, но с поясом в ромбик. Получив, наконец, якобы вожделенную куклу Венди скромно потупив глазки, обронила фразу о потерянном кружевном бантике и, дождавшись вымученного предложения помощи, радостно поскакала в сторону маленьких магазинчиков. Там она с искренним увлечением копалась часа три в бантиках, заколках, резиночках, браслетиках и прочей девчоночьей чепухе.
Случайная жертва улыбалась явно сквозь силу и даже стала тревожно поглядывать на наручные часы. Промариновав дядьку ещё полчасика, Венди разрешила отвести себя в тёмное задрипанное кафе, где из вкусняшек подавали разве что каменные позапозавчерашние подобия макарон да какое-то приторное подтаявшее мороженое. Но как говорится, на халяву и шпинат сладок. Так что Венди заказала всего. Побольше. И без хлеба.
Извращенец, а Венди не была такой уж наивной девочкой, сразу успокоился, стал расспрашивать её про школу, мальчиков и даже давать умные советы. Невинные комплименты перемежались со скользкими шуточками, толстые губы ухмылялись, глаза подозрительно заблестели. Нужно доесть и сваливать, подумалось Венди когда к горлу подкатил скользкий комок. Она закрыла глаза, чтобы побороть тошноту и чувство омерзения. Если не вслушиваться в смысл, то можно даже представить, что ты сидишь рядом с отцом или дядей в воскресный вечер после зарплаты. Венди сразу вспомнилось, как отчим водил их с Шарли на такие вот прогулки. Ещё два года назад это было обыденным делом.
Чужой мясистый палец вдруг легонько коснулся её губ. Она в испуге распахнула глаза. Мужчина напротив слащаво улыбнулся и показал свой палец, измазанный чем-то белым.
— Ты испачкалась мороженым. Я напугал тебя?
Да ещё как! Венди даже затрясло, но она лишь сжала покрепче ложку в руке и попыталась скрыть свой страх за маской глупышки и бессмысленной болтовней. Как оказалось, это были лишь цветочки.
Ягодки показались, когда она шла за ним по тёмным улицам оцепенев от своей беспомощности. Он грубо сжимал её тонкое запястье, а Венди не могла ни закричать, ни вырваться, ни тем более убежать. Как же так получилось? Почему она покорно следует за незнакомым мужчиной, несущим какую-то чушь, насчёт игрушек и нарядов, ждущих её в одном тихом месте. Она больше не хочет играть в эту игру. Ей совсем невесело. Налетевший ветер швырнул в лицо горсть снежной крошки. На глазах навернулись слёзы, веки задрожали, её посиневшие пальцы сжимают злополучную куклу так же, как сдавлена чужой хваткой другая рука. Вот только рот упрямо сжат в одну линию. Как она ни силится, но ни одно слово не может проскользнуть сквозь частокол зубов. Крик, запертый в грудной клетке, бьётся бестолковой птицей, разгоняя сердце до галопа. Ватные ноги подкосились, но резкий рывок за руку снова вернул её вертикальное положение. «Кто-нибудь… Кто-нибудь остановите меня»! — она вглядывается с мольбой в глаза редких прохожих, неспособная на большее сопротивление.
Здание, к которому они пришли, больше всего напоминала дешёвый отель, годный лишь на пару часов удовлетворения сексуальных потребностей. Хотя почему похож? Он им и был. Слабо мигающая вывеска с тёмными провалами вместо большей части букв опасно скрежетала под порывами сильного ветра. «Б
ЕЛЫЕ
ОГ
НИ». Из непогасших букв сложился ответ на все её вопросы. Но дядька больше не притворялся и, схватив за шкирку, втащил девочку внутрь. Переломанная надвое розово-чёрная кукла осталась лежать перед дверью. Её немигающие глаза с тоской смотрели в тёмное беззвёздное небо, пока чья-то тяжёлая нога в ботинке 45 размера не прервала её пластиковое существование.
Маленький безымянный бар спустя долгие две недели оправился от нанесённых ему повреждений и снова стал уютным пристанищем для верхушки драконьего клана. За окнами начала тихо подвывать вьюга, а в массивном камине приятно потрескивали поленья. Горьковатый аромат кофе смешался с еле заметным запахом хвои, придавая всему помещению праздничную нотку. До конца года ещё оставалось много времени, но здесь в своих владениях Эльфман уже приступил к украшению. Не смотря ни на что, он всё же нежно любил всю предновогоднюю суету и шумиху и с радостью окунался в приятные хлопоты пораньше. Вот только Нацу смотрящий уже три часа подряд записи боёв нынешнего сезона жутко его раздражал. А всё потому что крутил беспрестанно один и тот же бой. Тот самый, который Эльфман хотел бы никогда не видеть. Не помогали ни просьбы, ни упрёки, ни предложения выпить или поесть. Даже на звон разбитой посуды тот не реагировал, всё так же сидел в кресле, забравшись в него прямо с ногами, и перекручивал одни и те же пять минут. Поэтому когда Грей сказал, что его ждёт Босс, бармен почти вприпрыжку понёсся на второй этаж.
— Нацу, да ты никак мазохист! Сколько можно смотреть на своё поражение?
Грей не дождался ответа и приложил свою ладонь ко лбу друга, проверяя, не заболел ли тот. Обычно такая фамильярность приводила Первого Капо в ярость и позволяла начать новую увлекательную потасовку. Сегодня же он продолжал тупо смотреть в экран и, кажется, вообще, не заметил появления Грея. И только когда обжигающие ледышки, медленно плавясь, заскользили по его спине, Нацу вернулся к реальности. Разъярённо шипя, он запрыгал по комнате. Вытряхивать остатки льдинок пришлось уже из трусов.
— Извращенец! Хватит подкатывать ко мне!
— Сам же знаешь — ты не в моём вкусе, — Грей, приобняв друга за плечи, так преданно заглядывает в глаза, что злость Нацу испаряется как капли воды упавшие на край камина.
— Ты мне тоже не нравишься, — проворчал он, сбрасывая чужую руку и снова нажимая на кнопку перемотки, — посмотри! Её движения очень знакомы. Этот стиль напоминает мне кого-то, только я никак не могу вспомнить.
— По твоему виду не скажешь, но ты иногда такой зануда! — отмахнулся Грей и направился к выходу, — кстати, сегодняшнюю ночь мы проведём вместе! — увидев недоуменную и даже испуганную мину, он поспешил успокоить и себя и друга, — Забей! Это просто парное задание!
Почему иногда самые обыденные простые вопросы вводят в ступор? Эльфман молчал слишком долго. Боссу надоело играть в гляделки и он не придумал ничего лучше, чем пальнуть наугад из револьвера. Для разрядки обстановки, конечно же. Пуля прошла по касательной, едва чиркнув по коже бармена, и глубоко засела в дубовой двери. Лаксас покрутил барабан и снова взвёл курок, подумав что, пожалуй, даже гордится выдержкой своих подчинённых.
То, что тянуть больше не стоит, Эльфман понял ещё до выстрела, но иногда даже самые простые ответы могут сильно изменить отношение к тебе собеседника. А если ты его ещё и боготворишь, то, пожалуй, из шкуры вывернешься, лишь бы скрыть очерняющие тебя связи или поступки. Или привязанности. Короткий щелчок заставил сердце ухнуть в пропасть, глаза автоматически зажмурились и Эльфман понял, что проиграл. Он всё ещё боится расстаться со своей никчёмной жизнью.
— Моя сестра… — слова с трудом выдавливаются из напряжённого горла, — она…
— Продолжай. Можно подумать я у тебя код от банковского счёта спрашиваю! — Босс закрутился в стуле, поигрывая револьвером в руке, делая вид, что не видит заблестевших в уголках глаз слёз.
— Моя сестра Мираджейн Штраус находится в психиатрической клинике имени святой Елены в трёхстах километрах к югу от Магнолии, — Эльфман произнёс вслух то, о чём предпочёл бы забыть навсегда, — уже три года.
— Знаешь, что-то ты бледненький какой-то, — Босс уже ходит вокруг него, тыкая в лицо дулом револьвера, - возьми-ка отпуск! Съезди на море, развейся! Даю тебе две недели!
— К ней не пускают посетителей. Даже родственников! Я узнавал, — голос Эльфмана задрожал от накопившегося волнения, ещё немного и он может повести себя совсем не по-мужски.
— Всё будет хорошо. Я всё устрою, — Босс похлопал его по плечу и внезапно оказался сграбастан в объятия, — да не плачь ты, олух! — Лаксас пытался отбиться зажатым в руке оружием, но быстро бросил это напрасное дело, решив, что так целее будет.
Когда его ноги, наконец, снова обрели опору, новая рубашка от Армани была окончательно испорчена, а в барабане не осталось пуль. Босс попробовал использовать огнестрельное оружие по назначению и выстрелил пару раз в люстру, надеясь, что на шум хоть кто-нибудь придёт и вытащить его из медвежьих лап Эльфмана. Но, то ли в баре никого не осталось, то ли подчинённые побоялись сунуться в кабинет, но факт остался неизменным. Пока Эльфман не выговорился, спровадить его никак не удавалось. Наконец, преисполненный благодарности он отправился паковать чемодан, а Лаксас на всякий случай заперся изнутри. Посмотрев на покосившуюся несимметричную люстру, он думал о том, как хорошо, что никто больше не видел его таким. А то совсем на шею залезут, ножки свесят, да ещё и понукать станут.
У Третьего Капо на сердце скребли кошки. С самого утра острые коготки раздирали казавшуюся нечувствительной плоть. Он бессмысленно таскался весь вечер по городу, не находя причины беспокойства. В начавшемся снегопаде ориентироваться стало труднее, и он очень удивился, увидев перед собой знакомую вывеску. Центральная Городская Библиотека. Он зло сплюнул мимо урны и решительно направился прочь. Через пятнадцать поворотов вправо и сорок минут перед глазами замаячила всё та же табличка. Гажил не верил в предчувствия или судьбу. Он снова развернулся и упрямо поворачивал налево. Через двенадцать перекрёстков и полтора часа он уткнулся носом в ненавистную вывеску.
Полная луна начала восхождение среди застывших громадин многоэтажек. Снег тихо кружился в свете фонарей, завораживая своей красотой. Леви протянула голую ладошку и залюбовалась попавшими на руку снежинками. Она опять задержалась допоздна. Уж больно удобно было пользоваться рабочей сетью для своих нужд. От внезапного покашливания за спиной она вздрогнула, поскользнулась и, не удержавшись, стала падать. Сильные руки подхватили и поставили на ноги. Даже не оборачиваясь, Леви узнала его. По запаху. По прикосновениям. По стуку сердца, бившегося так же неровно, как и её собственное.
— Ты почему всё ещё не дома? — проворчал Гажил, сгорбившись как замёрзшая ворона под изрядным слоем снега.
«Неужели он ждал так долго» — Леви поморгала глазами, боясь, что он растает словно сон, затем принялась стряхивать с него белое пушистое одеяло.Гажил стоял, не двигаясь пока она, подпрыгивая, пыталась привести в порядок его одежду. Он даже сам потянулся несколько раз рукой к пушистой шапочке, но вовремя одёргивал зарвавшуюся конечность. А вот замеченные периферическим зрением движения на противоположной стороне улицы его обеспокоили. Хотя увести библиотекаршу из ставшего опасным места не составило труда, напряжение не отпустило. Он физически чувствовал недобрые взгляды на себе, и всё время убыстрял шаг. Девчонка, конечно же, отстала, пришлось схватить её за шарф и тащить за собой до освещённой улицы. Там она отдышалась и уже открыла свой маленький ротик, явно собираясь задать какой-нибудь неподходящий вопрос.
— Бежим, — он заметил неприятный блеск в конце улицы и, схватив её теперь уже за руку, потянул в ближайшую подворотню. Леви не стала спорить, тон Гажила не оставлял иного выбора, кроме как довериться ему окончательно и бесповоротно. За спинами сразу затопали, раздались угрожающие крики, и Леви лишь чудом удавалось не упасть, сохраняя заданный темп при резких поворотах. Адреналин захлестнул с такой силой, что ей даже стало нравиться нестись вот так бездумно, не смотря под ноги, цепляясь пальцами за горячую надёжную руку. Вот только силы слишком быстро её покидали и Гажил, как опытный командир, это чувствовал.
Он затолкал девушку в какой-то вонючий подъезд и прижал к холодной стене, закрыв своим телом. Инстинктивно Леви и так старалась не дышать, но рука Гажила всё равно зажала её рот. На всякий случай. Он прислушивался, вглядывался в темноту и даже принюхивался, словно дикий зверь. Она вздрагивала и вжималась сильнее в тёплое тело рядом, задыхаясь от недостатка кислорода, сходя с ума от страха и возбуждения.
На лестничной площадке затрещала лампочка, её неяркий свет больно ударил по глазам. Его рука давно разжалась, даже дыхание почти выровнялось, а они продолжали вжиматься телами, сглатывать слюну и смотреть друг на друга. Нет, не в глаза. На посиневшие губы, выбившиеся из-под шапки волосы, на мелькающую в вороте бледную шею, вздымающуюся грудь, дрожащие руки, выпирающую ширинку. Леви смущённо опустила голову вниз, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Его рука развернула лицо обратно, пальцы сжали подбородок до синяков. Он остановился наверно в миллиметре, боясь испугать, не желая брать насильно даже такую малость. Влажный воздух из чужих лёгких коснулся губ, дразня и раззадоривая. Она жаждала ощутить его тепло, узнать его вкус и подалась навстречу. Вот только её сердце вдруг остановилось. Она забыла сделать вдох. Мозг, недополучивший кислород снял с себя всякую ответственность, и колени предательски подкосились в самый ответственный момент. Обессиленное тело просто рухнуло под ноги опешившего Гажила. От обиды Леви разрыдалась, а вот Третий Капо был обескуражен настолько, что мог бы провалиться от стыда прямо в ад.
