мафия

Зима! — думал Муми-Тролль, — ведь её тоже можно полюбить! «Волшебная зима» Туве Янссон.

      Из подъезда они вышли совсем чужими. Шли поодаль, боясь взглянуть друг на друга, кляня в душе самих себя и дурацкую лампочку. Вспотевшая от непривычной нагрузки Леви быстро замёрзла и скоро заклацала зубами. Гажил всё так же молча, завёл её в первый попавшийся бар. Она выбрала горячий глинтвейн, Гажил – ром со льдом. Ему всё ещё было жарко, тогда, как Леви дрожала в своем тонком пальтишке, стиснув посиневшими пальчиками бокал. Небрежным жестом он накинул на неё свою куртку. Её вид от этого стал ещё менее сексуальным, а вот желание обнять этого взъерошенного воробья возросло стократно. Гажил опрокинул всю порцию алкоголя в себя и набрался духу спросить её хоть о чём-нибудь. Только вот стальное дуло ткнулось гвоздём между лопаток, а в ухе прошипело что-то про должок. — Подожди здесь, — обронил он, уходя в обнимку с какими-то бритоголовыми парнями и Леви разомлевшая скорее от тепла, чем от алкоголя даже не возразила. После глинтвейна она заказала ром с колой, потом ром со льдом. Залпом выпив ром уже без ничего и не обнаружив рядом спутника, Леви решила, что он трусливо сбежал. В другой раз она бы непременно подумала, что дело в ней. Что она некрасивая, недостаточно глупая, слишком давит и не оставляет ему личного пространства. Порыдала бы над первым размером, непослушными волосами и короткими ножками. Но в эту чудесную ночь, когда туман алкогольных паров протёр слой пыльной интеллигентности, обнажив так глубоко похороненные дерзость и наглость, она не собиралась пускать на самотёк своё счастье. — Так и скажу — хочу тебя! — маленький, но твёрдый кулачок врезался в дерево стойки, вызвав перезвон посуды и удивлённый взгляд бармена. Леви решительно встала и, придерживая огромную для неё куртку, направилась искать Гажила. Вот сейчас-то она и выскажет все, что думает по поводу трусливых безответственных глупых чертовски привлекательных панках!       Двенадцать накачанных парней поигрывающих битами и кастетами — это уже толпа. Или стадо. Если за овечками, прикрытыми волчьими шкурами прячется некто, наигрывающий на дудочке. То, что они даже не шестёрки Третий Капо выяснил довольно быстро. Уж больно идиотским был предлог нападения, слишком примитивным оружие, слишком наивна вера в собственное превосходство. Неприятный личный инцидент всё ещё саднил душу, поэтому он был даже рад возможности спустить пар. Но для начала неплохо всё же выяснить, кто пастушок этих сопляков. — Ну, так чё Вася! Забазарим? — качок подходит вразвалочку, тщательно пережёвывая жвачку и вертя плохонький пистолет в руке, явно имитирую киношных ковбоев, — Кароч, ты в натуре должен нам лавандос. А не то нагнём, да не разогнём. Врубаешься гривотряс? — гадко улыбаясь, он приставляет дрожащей ручонкой дуло ко лбу Гажила. Тот лишь огорчённо вздохнул, свой магнум он оставил в кармане куртки, придётся теперь руки пачкать. В тот же миг пронеслось страшное видение, как малявка обнаруживает оружие и, схватив брезгливо кончиками пальцев, как крысу за хвост, вытаскивает в баре. Он прислушался, кажется, оттуда и правда донеслись какие-то истошные визги.       Окрик бармена заставил Леви вернуться. Сбежать, не заплатив по счёту, всё-таки ей не позволяла совесть. Даже сквозь алкогольные пары её тонкий голосок набатом бил по мозгу и автоматически управлял телом. Тяжело вздохнув, Леви взобралась обратно на высокий барный стул, руки зашарили в необъятных карманах куртки. Судя по размеру не её куртки. Пальцы натыкались на какие-то предметы, предназначение которых на ощупь ей определить не удавалось. Конечно, можно было бы заплатить и свои, сумка всё так же висела на плече, но ведь это Гажил привёл её в бар! Можно считать, что это даже свидание…       На стойку перед ошарашенным барменом ложилось содержимое карманов: кастет, нож, ещё кастет, телефон, жевательная резинка, пистолет. Потянувшись дрожащей рукой за бутылкой водки, он налил себе полстакана и выпил залпом. Девушка жестом показала на свою пустую тару, и он не смог ей отказать. От обжигающей жидкости она закашлялась, и бармен повернулся за соком. На минутку. На стойке остался лишь пустой бокал, придавливающий купюры, на стул напротив опускала задницу раскрашенная как клоун явно потёртая жизнью тётка. Пальцы привычно пересчитали бумажки, сумма была достаточной для кратковременной амнезии.       — Эй! Ты чё глухой! Чё зубы жмут? — мелькание ствола перед носом напоминало полёт жужжащей навозной мухи, Гажил отмахнулся от неё рукой. Навязчивые образы заполонили голову: рыдающая малявка в наручниках, руины тюрьмы, он сам в наручниках и полосатой робе. Когда голова надоедливого гопника встретилась со стеной перед глазами встала новая картина: Леви в свадебном платье под руку с бритоголовым качком в очках, руины церкви, очкарик со сломанной шеей, он сам с горящей от пощёчины щекой. В ушах зазвенел растерянный тонкий голос.       Толпа набросилась как свора собак, рыча, перегавкиваясь между собой и скуля при встрече с кулаками, ботинками, стенами или мусорным баком. Что-то хрустело, костяшки пальцев засаднило, чьи-то зубы впились в плоть, разрывая одежду и кожу. Третий Капо отвечал автоматически, отработанные приёмы не подвели и здесь. На провокационные выкрики противника он не реагировал, воображение продолжало насиловать мозг своими фантазиями. Вот Гажил почти увидел себя её глазами: грязная оборванная одежда, кровь чужая и своя смешалась, перемазав лицо и руки, наливающиеся синяки и ссадины, безумный взгляд, нечленораздельный крик. Он даже видел, как она испуганно распахнёт свои глаза, как отвернётся от него и убежит прочь, проклиная день их встречи. Ведь такой отброс, как он, даже дышать не должен одним воздухом с такой необычной девушкой. Стало так больно и тоскливо, что осталось лишь выть на луну или крушить всё вокруг себя.       От злости он немного не рассчитал силы и нанёс тяжкие телесные повреждения мало совместимые с жизнью половине нападавших, так и не обнаружив предводителя. Пришлось сбавить обороты и отступить к мусорным бакам. Обрадованные такой удачей противники обрушили град ударов тупыми предметами, разворотив ему бровь и скулу. Кровь тёплой струёй потекла вниз, мешая обзору и, оборону не пришлось даже изображать. Ну, где же он? Где тот, кто привёл это стадо на заклание? — ГАЖИЛ! — тот вздрогнул, неужели опять привиделось? Маленькая пошатывающаяся фигурка в свете единственного фонаря видна как на ладони. Гопота ухмылялась, обнаружив слабость, они собирались воспользоваться ею в полной мере. Два парня метнулись к девушке и без особого труда схватили её. — Гажил?! Что происходит? — она перепугано переводила взгляд с окровавленного всклокоченного парня на лежащие тела и окруживших их хулиганов. — Вот, невезуха, — прорычал Гажил и, смирившись с судьбой, принял оборонительную позу. То, чего он так желал избежать, случилось на самом деле.       То, что случилось потом, Венди помнила смутно. Иногда ей даже казалось, что всё это случилось не с ней, а с какой-то другой девочкой. Картинки появлялись нечёткие, как будто она смотрит сквозь туман. Ощущения были тупыми, будто сквозь слой ваты. Даже звуки несколько приглушены, как из глубокого колодца. Он что-то говорил, но знакомые слова никак не складывались во фразы, и смысл терялся где-то между ушами и мозгом. Вот толстые мясистые пальцы лезут в рот, раздвигая челюсти, прижимая язык ко дну, проникая в горло. Волна поднимается из желудка вверх, заставляя тело содрогнуться. Горькая слюна заполняет рот, течёт по чужой руке, зубы непроизвольно сжимаются.       Резкая боль в щеке вызывает слёзы, горло саднит, а противно-скользкие пальцы скользят по шее, плечам, грудной клетке, снимая жилет, блузку, майку. Он касается груди сначала легонько, дразня соски невесомыми касаниями. Венди краснеет и плачет. От стыда. Мучитель судя по выражению лица недоволен, его пальцы начинают мять едва наметившуюся грудь, щипать вжавшиеся соски, периодически снова залезая в её рот. После нового позыва на рвоту левая щека расцветает огнём, тело покрывается мурашками и нещадно дрожит. Хочется закрыться от пожирающего взгляда хоть руками, но они уже наказаны, шарф и галстук больно врезаются в запястья, вывернутые на пределе возможного.       Капая слюной на белую кожу её живота, мужчина тянет трясущиеся оцарапанные руки к юбке. Да он оставил напоследок самое сладкое и теперь едва сдерживается, чтобы не порвать всю её одежонку на клочки. Тем не менее чёрные колготки стягивает не спеша, проходясь языком по тонким ножкам. Снова приходиться отвлечься на очередную пощёчину, ноги ускользают из рук и больно ударяют под дых. Всё! Милые белоснежные трусики он уже срывает, не заботясь об их сохранности, и запускает истосковавшиеся пальцы между ног, грубо трогая безволосое лоно, теребя сухую щель, пугая продвижением к анусу. Он смотрит торжествующе в заплаканное личико. Это чувство абсолютной власти, подчинения его воле дарит даже большее удовольствие, чем сам половой акт. Крики, слёзы, мольбы услаждают его слух, страх и ужас в глазах приводят к экстазу, иногда он кончает прямо в ставшие тесными брюки, не явив даже своего члена очередной жертве.       Пустые кукольные глаза, сжатые в одну нить губы улыбаются, руки бессильно висят в импровизированных петлях, ноги не двигаются, даже грудь практически не вздымается от редких вдохов. Член мгновенно опадает в штанах, он чувствует себя обманутым и обиженным. Да что же это такое! Она не боится? Она издевается? Тяжёлыми ударами кулаки опускаются на лицо Венди, из носа и губ сочится кровь, лёгкие раздирает от боли и крика. — Руки вверх! Вы окружены! — незнакомый мужской голос отдаёт приказы, а глаза Венди закрываются и сознание погружается в спасительный мрак.       А в другом конце города в обычном непримечательном баре две соблазнительные, трудами Каны, Феи ловили на живца Золотую Рыбку. Схема, разработанная, между прочим, Леви работала бесперебойно. Девушка знакомилась в баре с потенциальной обеспеченной жертвой, доводя до кондиции алкоголем. По дороге в отель прелестница под любым предлогом уговаривала снять с карточки некую сумму, а по прибытии на место вырубала мужчину и удалялась, реквизировав деньги и карточки.       Вот только роль прелестниц пришлось выполнять исключительно Люси и Джувии. Ведь Мира оставляла после себя только трупы, Эльза, не выдерживая первого этапа, вырубала парней ещё на стадии флирта, Кана и Шарли в ночное время работали, на Леви не клевали, а Венди была, по их мнению, слишком мала. Места охоты приходилось всё время менять, да ещё и периодически отбиваться от местных девушек, невыгодно выглядевших на фоне Фей.       Сегодняшняя ночь, вообще, не задалась. Клевало отлично, вот только всё время срывалось с крючка. Уже пятеро заинтересованных парней ушли в туалет на минутку и пропали. Люси нервно оглядывалась и поглощала один коктейль за другим, ведь Джувия, сходившая на разведку вернулась ни с чем. — Похоже, пора завязывать с этой схемой. Кто-то её просек, — Люси устало облокотилась об стойку, окидывая взглядом полутёмный зал. — Джувия согласна. Мы на территории Тайпана, возможно, они что-то заподозрили. — Слушай, они уже не влазят! — Нацу пыхтел, пытаясь затолкать замотанного широким скотчем высокого атлетичного парня в шкаф для уборочного инвентаря. — Да ладно, оставим их на полу, — Грей оторвался от заматывания худенького интеллигентного брюнета остатками скотча, — должно же до девчонок уже дойти, что ухажёры не так просто пропадают. — Зачем, вообще, мы такой фигнёй занимаемся, — Нацу продолжал ворчать, стараясь уложить свою жертву на пол между батареей и стулом, на котором восседала грузная тётка. Уборщица также была перемотана коричневым скотчем, да ещё и фиксирована им к стулу. Изо рта, залепленного клейкой лентой, периодически доносилось невнятное мычание, глаза широко открытые от ужаса часто мигали, лоб блестел от выступившего пота. — Ну, Босс велел мягко намекнуть Феям, чтобы не охотились на нашей территории, — Грей был доволен проделанной работой. Троих парней удалось запихать в шкаф, ещё двое лежали на полу. Прикрытые тряпками, швабрами и прочим уборочным инвентарём, вытащенным из шкафа, они почти не бросались в глаза. — Так, это же не наша территория! — Нацу начал закипать, они проторчали в этом баре уже четыре часа, а теперь оказывалось что вроде, как и зря. — Ну не мог же я спокойно смотреть как мою девушку всякие уроды тискают, — в голосе Грея проскользнули нотки невиданного ранее смущения. Нацу пивший из бутылки пиво, даже поперхнулся и разлил оставшееся содержимое. — А она знает о том, что является твоей девушкой? — Первый Капо старательно растирал ногой жидкость по полу. — Ещё нет. Пошли в зал, проверим обстановку. — Слушай, я тут немного намусорил, — Нацу обратился к уборщице с деловым предложением, — ты ведь потом помоешь? Та интенсивно закивала головой, промычав что-то нечленораздельное. — Вот и отлично! — успокоенный Нацу похлопал дрожащую женщину по плечу и сунул ей в вырез форменного халата немаленькую купюру, — это тебе за беспокойство! На следующий же день она уволилась из бара, покрасила внезапно поседевшие волосы и уехала в неизвестном направлении. Навсегда. Драконы прочесали весь бар, Грей даже в женский туалет умудрился заглянуть, но девчонок так и не нашли. — Опоздали! Ну, если они с мужиками ушли, то я за себя не отвечаю! – Второй Капо выглядел рассерженным, что обычно сулило крупные неприятности тем, кто довёл его до такого состояния. Они вышли из здания и совсем уж собрались разойтись по домам, когда по тёмной улице пролетел фургон, едва не сбив их, автоматная очередь заставила упасть и уткнуться лицами в грязный снег. Нацу машинально запомнил номер и сразу же пробил его по информационной системе Семьи. Чертыхаясь, Грей поднялся на ноги, его широкая улыбка заставила друга содрогнуться. — Фургон принадлежит Тайпану. Можно отследить его местонахождения. — Отлично. Чур, тот, кто стрелял — мой! — Второй Капо сделал пару глубоких вдохов для успокоения и направился в подворотню, из которой выехал фургон. — Посмотри, кого я нашёл! — через десять минут Грей вернулся. На его руках лежала симпатичная девушка в откровенном явно не по погоде наряде. Судя по расслабленной позе, она была без сознания.