мафия

Не тяни кота за хвост. Четырех тем паче...

Солнце, наконец, обратило своё внимание на этот грешный город — отодвинуло тяжёлые сизые тучи, пробежало яркими лучиками по грязным улицам и хмурым лицам. Календарная весна подошла совсем близко и наступила пора генеральной уборки — солнце и ветер принялись растапливать слежавшийся снег, высушивать асфальт и землю, будить птиц, ростки и улыбки. Люди тоже встрепенулись, расправили плечи, скидывая тяжёлые зимние одежды, а вместе с ними и груз уныния, и налёт депрессии. В такой поистине прекрасный день даже майор Фернандес, начальник отдела особо опасных преступлений, позволил себе улыбнуться. И не какой-нибудь дежурной улыбкой, щедро растачиваемой всем без исключения представительницам слабого пола вокруг него, или ехидной ухмылкой, от которой бросало в дрожь самых закоренелых преступников, а самой настоящей — тёплой и искренней. Такую улыбку он мог подарить лишь Эльзе или на крайний случай солнцу, бесстыже пялившемуся на него с небосвода. К сожалению, в этом мире больше не было достойных кандидатов лицезреть восьмое чудо света, поэтому неожиданного гостя, прорвавшегося сквозь весь полицейский участок и его личную помощницу, встретила косо приклеенная доброжелательная улыбочка — Жерар перенял её у одного санитара психоскорой. Но он ошибся. Дважды — фортуна такое не прощает. Джувия тоже улыбалась — тому же солнцу, ласково целовавшему порозовевшие щёки, — оглаживала страстно прохладный металл подрагивающими от возбуждения кончиками пальцев. Эти драгоценные минуты до она любила почти так же, как и сам момент выстрела. Сейчас, нежно прикасаясь кожей к стали, вдыхая — глубоко и размеренно — запах пороха, вглядываясь в цель через окуляр, она буквально сливалась с жертвой: подстраивая пульс и ритм дыхания, улавливая настроение и эмоции, предвкушая то всепоглощающее наслаждение, что ощущала каждый раз, когда пуля, выпущенная её рукой, пронзала трепещущее сердце. Кажется, время остановилось — она замерла в ожидании отмашки, не отрывая взгляда, усиленного мощными линзами от парочки, страстно совокупляющейся на массивном столе. Но засланная фея лишь беззвучно раскрывала рот в стоне и изгибалась под высоким мускулистым мужчиной. Джувии больше не нравилось солнце — и она, и металл винтовки катастрофически теряли нужную температуру и настрой. Внизу живота и вовсе зажгло истомой, с губ некстати сорвалось имя: — Грей… В этом магазинчике Венди была впервые — тесное затхлое помещение с единственной витриной и двумя замызганными столиками на высоких ножках. За такими принято есть стоя, но Венди едва возвышалась над поверхностью подбородком — маленький рост сегодня бесил как никогда ранее. За кассой стоял сухонький старичок с закрытыми глазами, над витриной — женщина, такая же пухленькая и румяная, как и пирожки на подносе. Одуряющий запах свежего хлеба, тушёной капусты и сладких, медовых яблок окутывал уютом и теплом. Наверно, так пахнет в доме у бабушки — Венди не знала точно, ведь у них с сестрой никакой бабушки отродясь не было. Она засунула дрожащие руки поглубже в карманы куртки, в горле встал противный скользкий комок, шевелящийся — словно из личинок или червей, — затыкающий, не дающий ни вдохнуть, ни крикнуть. Она сжала губы крепче, опустила глаза, наполненные слезами. Страх ударил под дых, жалость к самой себе и этим — ничего не подозревающим и ни в чём не виноватым — людям скрутила до резкой боли в груди. — Возьми. Ну же, не бойся — возьми! — Венди с опаской подняла голову, старик протягивал ей вкусно пахнущую, пышную булку. — Денег не надо. Кушай на здоровье! — женщина ободряюще улыбнулась и скрылась на кухне. Венди затрясло, слёзы полились по щекам, обжигая: «Они подумали, что я голодная»? Её буквально разрывало от невозможности предупредить этих добрых людей, только сейчас она поняла насколько гадким и несправедливым оказалось это задание. Сухая ладошкам легла на щёку, нежно потрепала — Венди рывком схватила булку и со всех ног бросилась прочь. Пробежала вниз по улице три квартала, чувствуя, как немеет мокрое лицо, залезла в неприметную машину и, не прекращая рыданий, вгрызлась в тёплое мягкое тесто. Эта булка, обильно посоленная слезами, была самой вкусной в её жизни. Шарли осталось лишь хмуриться, успокаивать Венди было бессмысленно — та сама вызвалась, да и подходила на свою роль идеально. Непримечательная школьница не вызывала подозрений ни в магазинчиках, ни в химчистках, ни во дворах возле мастерских. Шарли, сжав зубы в бессилии, завела мотор — нужно поторопиться, операция уже вошла во вторую фазу, а у них ещё три адреса впереди. Никто из посетителей маленькой пекарни так и не заметил куска грязно-серой жвачки, налепленной на дверь. С той стороны — уличной. Мокрые ладошки крепко вцепились в обшивку руля, Леви, закусив нижнюю губу от усердия, старательно объезжала припаркованные машины — она не водила уже лет пять, после того, как врезалась в фонарный столб посреди ясного дня и пустой дороги. Но сегодня она не могла отсиживаться на тёплом стуле — пришло время каждой из них замарать свои руки кровью и грязью. Именно об этом и размышляла Леви всю дорогу, боясь даже взглянуть на сидящую рядом подругу — при полном макияже, причёске и на каблуках, будто на свидание собралась, а не поджигать склады «Тайпана». Мираджейн тоже волновалась, наверно, даже больше, чем Леви, но умело скрывала истинное положение вещей под милой улыбкой и расслабленной позой. Лишь изредка постукивающий каблук мог выдать её, но за громкой музыкой — из динамиков рычала «Sister Sin» — было не слышно и того. Наконец, прибыли — тишина сдавила в тисках. Сердца глухо отсчитывали последние минуты перед началом второй фазы операции — Леви давилась криком, страх сковал намертво всё тело. Она была уже готова пойти на попятную, но резкий сигнал телефона напомнил, что отступать уже слишком поздно — теперь только вперёд. Мираджейн улыбнулась напоследок и ласково потрепала по непослушным волосам подруги — Леви задохнулась от чужого тепла и собственной ревности. Слёзы ринулись из глаз, следом выплеснулась тревога: — Мира! Ты только вернись! — сжалось горло от невыносимой горечи и остаток фразы она проглотила — «...пусть он будет твоим»...