Рыжее пламя

— Все еще болит? — Нет! — раздался в ответ на вопрос служанки звонкий голос Хельги. Мало того, что юную принцессу чуть не разрубили надвое палашом, так еще и бесовской дух войны до сих пор бил ей в голову. Столько впечатлений за один день… Бьерг боялась, что ее маленькую подопечную в конце концов просто вырвет от переизбытка эмоций. — Тогда остается только наложить повязку, — хозяйственно добавила служанка, закончив втирать в небольшую рану на спине подопечной смесь из растертых мяты и гвоздики. Палаш оставил лишь глубокую царапину по той причине, что задел принцессу самым концом, а большую часть удара приняла на себя кожаная броня, которую теперь придется чинить. Хельге просто невероятно повезло там, в деревне. — А потом на пир? — все так же жизнерадостно спросила гарпия, ворочаясь от того, что служанка ходила вокруг нее, накладывая широкую тканевую повязку, дабы рана не загрязнилась, а травяная мазь не размазалась о праздничную доху. — Конечно, — завязав концы повязки в узелок, Бьерг лишь улыбнулась, — Тебя там все ждут. Хельга вновь с неподдельным восторгом уставилась во тьму ночного неба за окном. Она раньше и не замечала, сколько миллионов звездочек высыпалось на небосвод каждую ночь… Обострившееся во тьме зрение выхватывало по новому десятку каждое мгновение, отчего голова даже немного кружилась. Какая же красота! А внизу, на пиру, где сейчас горят сотни факелов, будет еще краше. Там будет ровно в два раза больше звезд из-за зеркала озера. А почти завершенная луна будет выглядеть на воде серебристым пятном, похожим на призрачную ладью… Волшебная ночь. — Вот и все, — закончила Бьерг. — Если и вправду ничего не болит, можешь лететь. — Да ничего… Постой, ты не сопроводишь меня? — немного смутилась полуптица. — С сегодняшнего дня я больше не буду за тобой приглядывать, — немного тоскливо произнесла служанка, отойдя на пару шагов. — А простых слуг на такое мероприятие не приглашают. — Но… Как же я буду теперь… одна? — невнятно от неприятного чувства произнесла Хельга, опустив взгляд в пол. — О, не волнуйся. Кто-то же должен порой выгребать хлам из этой берлоги, возвращать забытые книги в хранилище или просто помогать выпутывать ветки из волос одной неосторожной принцессе Гнезда? — Бьерг мягко улыбнулась, после чего подошла к двери на выход. — А теперь — лети! Все уже заждались…

***

Приятное чувство наполнило Хельгу, когда она, услышав зазывающий звук рога, прошла по выложенной камнем тропе вниз, к каменной площадке. Бьерг зря торопила ее — собрались еще не все представители верхов. На мраморной террасе, расположенной прямо у обрыва, не было видно ни Грифа, ни половины его дочерей. Вивьен, тень отца, отсутствовала, поэтому за старшую осталась скряга Герда, которая даже в сытый год норовила набрать себе побольше всего, будь то блюда на праздничном столе или же семейные украшения. Блакари тоже присутствовал, но вел себя, как ему и положено — носился за близняшками Вилмой и Нанной. Помимо Рафа, еще из родственников Хельга заметила лишь тихоню Каю, которая одиноко сидела за богато уставленным столом, глядя в серебряную посуду. Всех остальных званых гостей Хельга даже особо не знала. Гости расселись вдоль длинного праздничного стола. Первым начал говорить Радвальд, хотя такая почесть обычно доставалась Грифу. Угла проговорил что-то очень праздничным тоном, но ни одно из его слов не западало в душу — это была лишь традиция, которую следовало соблюдать. Потом слуги начали приносить угощения, а гости, как предписывали нормы, поздравляли нового члена гнезда, желали Хельге много разных вещей, но быстро переставали говорить, когда к их месту преподносили блюдо. Блакари ловко урвал у близняшек кабанью рульку, после чего неожиданно исчез, Герда с довольным видом сдвигала к себе то, что ей нравилось, и лишь Рафнсварт целиком произнес свою речь, когда остальные молчали. Глинтвейном наполнились кубки. Блакари появился на пару секунд, а после вновь растворился в воздухе, словно и не было его… Но Хельга этого не замечала. Праздник был в ее честь, а уважения старшего брата ей было более, чем достаточно. Завершением пира стало особое блюдо, которое, пускай и имело весьма заковыристое название, являлось всего лишь сырым человеческим мясом. Тушку разделали прямо перед тем, как подать на стол, чтобы не обескровить мясо. После этого ритуал кончался, начиналась обычная пирушка. — Пойдем? — украдкой спросил Варт, поднимаясь из-за стола. — Как знаешь… Я бы еще задержалась, — с набитым ртом было тяжело говорить, но Хельга старалась. — Пойдем, — на этот раз голос прозвучал более убедительно. Брат подошел к полуптице и помог ей подняться, как того требовали правила этикета. В конце концов, при дворе гарпии не столь разительно отличались от любимчиков Природы. Незамеченными они отошли подальше от освещенной светом факелов веранды, спустились на уровень ниже, где было темнее, прошлись по каменным дорожкам, пока не вышли к тому месту, откуда совсем не было слышно того, что творилось наверху. Здесь сверкали звезды, стрекотали сверчки и тихо свистел ветер. Мирное место. — И зачем мы ушли? — устало проговорила принцесса. Попробуйте и вы как-нибудь позаниматься скалолазанием после упитанной трапезы! — Не хочу, чтоб ты видела это… Так сказать, не огорчалась. — И… Что еще тогда делать? Прости, но гулять при луне без цели — не мое любимое занятие… А спать еще не положено, — Хельга огляделась, хоть во тьме мало что было видно. Скалы, лесок в низине, озеро, еще скалы… Где-то сверху и справа проглядывался огонек, который, скорее всего, был ритуальным костром на Белой скале. Там делать нечего: Белой ее назвали как раз потому, что местность была исключительно пустой и скучной. Но именно в эту ночь там было, на что посмотреть… Вернее, на кого. — Что-то задумала? — даже из-под маски было видно, как Раф недоверчиво выгнул бровь. — Ну Варт… Ну единственный раз! — тут же принялась успокаивать его Хельга. — Я ведь еще целых четыре сезона не смогу увидеть бескрылых! — Предлагаешь мне провести тебя в Праздный день к Святой земле, дабы показать жертву, принадлежащую Богам? — он еще более недоверчиво посмотрел на нее, пренебрежительно вздернув клюв. — И что я получу от этого? — Ну… Я, например, могу тебя больше не донимать. Целую ночь! — она хитро улыбнулась. Что за лисий дух на сегодня вселился в принцессу? — Целая ночь… Предложение явно не выгодное, — Рафнсварт выпрямился, задумчиво поправил маску и вновь согнулся, отчего его силуэт стал напоминать старого ворона — такой же тощий и сгорбленный. — Ладно. Но только в качестве исключения в такой день. Договорились? — Договорились! Хельга чуть ли не подпрыгнула от счастья, а Рафнсварт равнодушно повел ее по извилистым тропинкам вверх. Во тьме, пускай и с отличным зрением, легко можно было налететь на что-либо, да и не хотелось, чтобы их кто-нибудь заметил, отчего пеший путь выглядел самым лучшим способом куда-либо добраться. По тропинкам можно было при должной сноровке добраться куда угодно, но не все знали, где эти тропинки находятся и как они выглядят. Например, та тропа, по которой вел Хельгу Рафнсварт, больше напоминала поросший травой разлом меж скал. Другие бывали выложенными камнями дорожками или вырезанными прямо в скале нишами-ступеньками. Бывали прямые дороги, напоминавшие те, которые творили бескрылые, бывали дороги вертикальные, на которых бы бескрылые бы и не удержались. Но они были, и ими всегда кто-то пользовался, на что указывали примятые травы или поломанные кустарнички. Дорога привела их к концу безымянной скалы, а ниже уже было видно пологую часть Белой, где, как и ожидалось, не было ничего, кроме одной-единственной постройки. Домишко одновременно напоминал сарай и загон: большое здание с одним окошком около большой амбарной двери. Оно было крыто соломой, а сами стены состояли из деревянного каркаса, облепленного глиной. — Здесь они их и держат? — тихо уточнила Хельга, разглядывая постройку с уступа. — Жертв для ритуалов? Ну, да, — помедлив, ответил Варт. — Удобное место. Никто не заглядывает сюда, но отсюда легко добраться до любой части Гнезда. — Ясно… — потянула она и свесилась вниз. — Вперед! Не успел Варт и опомниться, как Хельга соскользнула вниз и, расправив крылья, аккуратно спланировала вниз. Недовольно цокнув, теперь уже старший братец почувствовал себя в роли ведомого. А полуптица была весьма плохим ведущим — приземлившись, она сразу рванула вперед к хижине, даже не дождавшись брата. К этому пора было уже привыкнуть… Хельга остановилась лишь тогда, когда заметила, что загон все-таки кто-то охранял. Брат спокойно прошел внутрь первым, довольно отметив, что горе-охранник спокойно дремал. Поэтому, так же тихо осветив комнату огнем двух масляных светильников, Раф снял с крючка нужный ключ, отпер и, пропустив внутрь сначала сестру, плотно закрыл за собой дверь. Теперь главное — не болтать слишком громко, и на утро никто и не вспомнит об этом инциденте. Тихо затрескала лампа на стене, а свет ее выхватил из темноты за кованной решеткой свернувшееся в дальнем углу тельце. — Здорово… — восторженно потянула Хельга, осматривая заключенного. — Только, разве он не должен быть немного… Хмм… более живым? — Этот человек спит, Хельга. Им тоже положено спать по ночам, они же не Лирфы, чтобы бодрствовать в любое время суток. — Но… Я надеялась, что он будет в сознании. Рафнсварт молча нагнулся вниз, нашарив под соломой мелкий камушек, размахнулся и с силой кинул его прямо в голову заключенному. От такого и синяка не останется, но этого вполне хватило, чтобы вернуть бескрылого в подлунный мир. Человек вздрогнул, потом схватился за голову, запоздало зашипел от боли, а после разлепил глаза. Тут же его лицо изобразило полную отчаяния и удивления гримасу, но ни единого звука он не издал. Возможно, из-за того, что после отравления почти невозможно было говорить и в пол голоса из-за боли и сухости, а возможно — от удивления. Следующие несколько секунд прошли в тишине. Обе стороны ждали чего-то друг от друга, впивались взглядами… Пока Хельга легко не поклонилась, приложив руку к сердцу. Такой уж здесь обычай приветствия. Человек еще больше смутился, но в конце концов немного приподнял дрожащую ладонь — ответ на жест. — Как твое имя? — Хельга, припомнив человеческий язык, спросила первое, что пришло в голову. Человек удивленно захлопал глазами, не понимая, как животное может владеть человеческой речью. Он осмотрел комнату, попытался найти путь к отступлению, но, не увидев даже окошка, впал в полный ступор. Взгляд его потух, спина сгорбилась. Человек вновь посмотрел на полуптицу… А после все-таки ответил. Голос был очень тихим. — Альфред. — Звучание красивое. Мое имя — Хельга.. — А-аналогично… — Раф, что значит «аналогично»? — Хельга такого слова еще не знала. В старых книгах оно не встречалось, но звучало вкусно. Звучанием слово напоминало тот хруст, когда разделываешь ножом рыбу — тот же звон косточек. — Это значит «тоже». Возможно, бескрылый сделал тебе комплимент, — Варт уже устроился в углу. Наблюдать за межвидовым общением ему было интересно. — Здорово… — она с еще большим интересом повернулась к заключенному. —  Ты рассказать о своем предыдущем? — О прошлом.? — переспросил человек. Он совсем не так представлял себе заключение в птичьем гнезде. — Рассказать, — утвердительно прощебетала Хельга и уселась прямо перед прутьями, чуть ли не касаясь их клювастой маской.

***

Сам рассказ человека был небольшим, но он занял значительное количество времени благодаря тому, что Хельга постоянно просила Альфреда останавливаться, переспрашивала Рафнсварта о значении слов, вновь просила продолжить, а потом все повторялось снова. Если говорить коротко о сути рассказа человека, то это был пересказ его жизни от юношества до сегодняшнего дня. Бескрылый жил действительно необычно — он не был ни принцем, ни приближенным к королевской линии, ни даже членом их духовенства, но никогда не работал руками, не охотился, а жил лишь за счет своих родителей, отчего в конце концов они изгнали его из своего гнезда, после чего Альфред сам пытался пройти человеческий вариант «ритуала взросления» — хотел убить гарпию, дабы его признали родители. Дабы вернуться домой. Ну, или так его поняла Хельга. На какой-то момент ей даже стало жалко человека, ведь у них были схожие цели, только ей не пришлось самостоятельно разыскивать Зверя в полном одиночестве, странствуя по незнакомой местности. — Боюсь… Боюсь, что это все. — Интересная история, — одобрительно проговорила полуптица. — А можно… Пожалуйста, можно воды? — человек рассчитывал на какую-нибудь награду после долгого рассказа. Горло саднило, а сухость во рту переросла в настоящую пустыню. Гарпия, даже не задумываясь, пододвинула к прутьям корыто, из которого бы могли поить лошадей. Возможно, что когда-то корыто стояло именно в какой-нибудь конюшне — гарпии редко делали что-то сами. Альфред подполз к прутьям, боязливо глянув на полуптицу, протянул руку через прутья и, черпнув воды, начал жадно пить. Питье было не самое лучшее, но после утреннего эля и отравы тяжело было мечтать о лучшем. — И что со мной будет.? — тихо спросил Альфред, напившись. — Ничего необычного, — Рафнсварт, доселе дремавший, наконец подал голос, не дав сказать что-либо Хельге. — Тебя откормят, омоют и вернут Природе, испепелив тело в ритуальном костре. Как и всех предыдущих. Человек вмиг побелел и отпрянул от прутьев. — Раф, нельзя же так сразу! Это запрещено, — разозлилась Хельга. — Почему же? Его в любом случае убьют, пусть будет готов, — братец раздраженно махнул хвостом и поднялся. — Нам уже пора. — Нет, умоляю! Отпустите, я еще не могу…!  — захлебываясь в собственных словах, человек вновь кинулся к решетке, падая ниц перед крылатыми. — Не уходите! Но Варт уже схватил сестру за руку и потащил ее за собой из комнаты. Крики могли разбудить охранника…