Рыжее пламя

Тело грозного василиска скоро освежевали, выпотрошили и расчленили на части так, чтобы каждому из племени достался хоть кусочек. Кровью на столбах и отдельно стоящих деревьях писали и рисовали заговоры, кожу тут же пускали на разные ритуальные предметы, кости забрали себе жрецы. Зубы по праву достались Хельге, как символ победы над тварью. Лился глинтвейн, запасы провизии исчезали на глазах, шум от гуляний крылатых наверняка был слышен и в долине, но праздник еще только начинался. Впереди было столько веселья! Хельга только успела умыться, как альбинос уже потянул ее куда-то за собой, пока Рафнсварт отвлекся на каких-то придворных голубок. — Что такое..? — немного опьяненная от переизбытка чувств гарпия даже толком не поняла, как из шумной компании перенеслась куда-то за пределы площади, где было сравнительно тихо, где журчал быстрый горный ручей, а гуляния заграждали обломки старинных колонн. Здесь было… умиротворенно. — Принцесса, не забывайте, что ваши обязанности в такой день не заканчиваются потасовкой со Зверем и мирной пирушкой, — Угла спокойно обвел взглядом горные зубья, ограждавшие Гнездо от озерных поселений. Если присмотреться, далеко была видна голубоватая толща почти прозрачной воды. — Вы также обязаны показать себя достойной наследницей. — Не дури меня, — легко отозвалась Хельга, опираясь о колонну из странного белого камня. Кажется, люди называли его «мрамор» и делали из него не только колонны, но и шикарные жилища, украшенные копиями себя же… — Я все равно не стану во главе Гнезда. Позади меня среди претендентов только Блакари из-за его карликового недуга. Да и я не желаю власти — слишком много хлопот. — Дело не во власти. Это традиции, обычаи. То, что скрепляет гнездо, что дает нам пережить очередную суровую зиму, — поучительно произнес альбинос, глядя в безмятежную даль. — Мне все равно, кто станет следующим правителем, моя дорогая. Я останусь на своем посте и после смерти Грифа, а вот Гнездо… — в горах поднялся ветер, колыша листья кустарников и деревьев, заставляя траву шептать всем свои тайны. — Ты ведь не хочешь, чтобы нас постигла участь северян? Теперь они живут мелкими группами, а все из-за их разногласий. Пока мы соблюдаем традиции, каждый пернатый будет знать себе место. Радвальд взъерошился от холодного потока ветра — пушистые белоснежные перья перестали лежать ровно, делая его силуэт ощутимо больше и немного страшней. Углы любят запугивать противников внушительными размерами. — Сделай все хорошо, Хельга, — подытожил альбинос, сдержанно улыбаясь. — Покажи остальным, как нужно воевать — рвись вперед! Убей как можно больше этих бескрылых богохульников. — С удовольствием, — согласилась гарпия, уважительно слегка склонив голову, а после удалилась. До самого главного веселья оставалось еще некоторое время — солнце должно было стать оранжевым, дабы в нужный момент окраситься в алый от крови. Это будет славный вечер. Так же считал и Радвальд, оставшийся один на утесе. Если Хельга выложится на полную, то вероятность того, что ее настигнет человечья стрела, возрастала в пару десятков раз. Главное — правильный настрой. А уж потом можно будет взять под опеку будущего Грифа… А там уже немного до самозахвата трона. Как-никак, а ему тоже должна как-нибудь улыбнуться Удача.

***

Возле таверны озерного городка раздался мерный стук копыт, а после — шум спрыгнувшего с лошади человека. Хозяйка таверны, пожилая женщина из свободных крестьянок, вышла наружу — у нее уже пару месяцев не было гостей из других селений. — Что тебе надобно, юноша? — вежливо поинтересовалась хозяйка заведения, открывая дверцу небольшого стойла, куда юноша тут же завел своего пегого коня. — Я измучен долгой поездкой и сильно голоден, — устало проговорил странник, поправляя лук, перекинутый через плечо. — У меня есть немного серебряных монет. Можно у вас поужинать и переждать полуденный зной? Хозяйка добро улыбнулась — не из-за того, что ее труд наконец оплатят не парой шкурок белки или связкой вяленой рыбы, а из-за того, что наконец можно будет послушать истории о том, как живут люди за пределами гор… Из-за крылатых вредителей невозможно было даже просто повидать те места разок в жизни. — Хорошо… Если, конечно, не боишься тех существ, что бродят тут по ночам в поисках красивых девиц и юношей, — она поманила лучника за собой в таверну, где сейчас сидело только четверо местных охотников и рыбаков за дальним столиком. — Этого мне бояться точно не стоит, — юноша сел за ближний столик, разглядывая остальных посетителей заведения, которые его, кажется, даже не замечали. — Почему это? — хозяйка налила ему полную чарку эля. — Именно за этими тварями я сюда и пришел, мисс.

***

Альфред уминал за обе щеки принесенную хозяйкой жаренную рыбу с обыкновенным круглым хлебом, пил уже вторую чарку крепкого эля и постепенно расходился в своих речах. Он почти не пьянел, но язык развязывался сам собой. Сначала юноша рассказал о том месте, откуда он прибыл, о родном резном городке по ту сторону гор. Потом рассказал о том, как его выкинул из дома отец, дабы сынок смог набраться опыта в свободном плавании и совершить что-либо стоящее вне пределов родного городка, о том, как его случайным образом занесло в Змеиный перевал, ведущий к озеру и о том, как он отважился сразиться с неведомыми существами, здесь обитающими, дабы заполучить славу и признание отца. Он уже неплохо владел луком, но только им. Практических знаний, судя по преувеличенно-героическим мечтаниям о триумфальном возвращении домой, у Альфреда не было. Хозяйка таверны слушала его с упоением, вскоре к разговору присоединились охотники и рыболовы, заинтересовавшиеся рассказом лучника. — Помрешь ты, парнишка. Помрешь прежде, чем поймешь, что на тебя сверху налетело и далеко унесло, — рассмеялся один из охотников, тоже заказав у хозяйки эля. — Эти пернатые выродки просто так в лоб не идут никогда… Да и не голуби они тебе, чтобы раз, да с лука… Ты хоть пользоваться этой штукой умеешь? — Конечно умею! — ничуть не обидевшись, произнес Альфред. Он был рад отдохнуть после блужданий по лесу, поэтому никак не хотел конфликтовать с местными старожилами. Ко всему прочему, они могли подкинуть ему много полезных советов. — Тогда, скорее всего, при встрече с подобной тварью, ты сможешь развлечь ее на минутку, — добродушно проговорил охотник. — Или даже заглянуть под маску! — Под маску? — Альфред представлял себе гарпий такими, как их рисовали в старой книге — жуткими птицами с человеческими лицами, изуродованными огромным зубастыми пастями. — Они что, стесняются своих ликов? Вот маскарад! Охотник улыбнулся и подсел к нему за стол. Остальные уже увлеченно болтали о своем без него, лишь иногда прислушиваясь к разговору со странником. Охотник грузно опустился на соседний стул и заказал еще эля. — Говорят, что лица у них такие жуткие, что каждого, кто бы на него не взглянул, обращает в каменную статую. Поэтому все уродцы в масках и ходят, не снимая. Просто не хотят друг друга обращать, а вот если один на один встретится… Наверняка, сразу личико и покажут. — Как они отпрысков своих… Как на свет появятся, так сразу лицо в тряпки заворачивают? — насмешливо проговорил лучник, однако в словах охотника он не сомневался… Была же не свете Медуза Горгона? Так почему бы и таким тварям не быть… — Наверное, они сначала первый денек еще хорошенькие, — вставила свои пять копеек хозяйка. — А то матери, увидев таких уродцев, сразу бы топили их, как котят. — Как же бы они их увидели, хозяйка? Говорю же — в камень, в камень бы сразу обратились! — засмеялся охотник, допивая третью уже чарку. — Ты лучше ответь мне на загадку века, мать! Они вообще, как на свет появляются? Так, из утробы материнской, или все-таки из яиц? Таверна залилась смехом, к разговору тут же подключились сидевшие в сторонке. — Большая бы была яичница…- сонно проговорил Альфред, поднимаясь на второй этаж таверны под руку с хозяйкой, где располагались жилые комнаты. Нужно было как следует выспаться — вечером ему нужно будет направляться дальше, к самому рыбацкому поселку. Может быть, там ему удастся подстрелить такую птицу счастья.